Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь - Страница 13

— Компания и правда хорошая, — привлекательная миниатюрная женщина улыбнулась, — когда ещё в таком составе соберёмся? В прошлом году на фестивале вот этого красавчика по имени Сальвадор ещё не было с нами. Правда?

Горацио утвердительно кивнул. «А эта Соль и правда горячая штучка», — подумал он, когда на мгновение забыв о своей второй половине, стал откровенно разглядывать точёную фигурку в коротком облегающем платье.

— Знаете что? А давайте сфотографируемся вместе? — Хелена Бонита спрыгнула со своего места, задев стоявшую на столешнице чашку и едва не уронив очки.

— Отличная идея, Хелена! А вот этот молодой человек встанет рядом со мной, — Марго Соль подбежала к Горацио, и не спрашивая позволения, увлекла того в центр импровизированной композиции.

— Ну, мне как обычно работать, никогда меня нет на фото с вами, — Хара расчехлил объектив и готовился сделать снимок.

Но в этот момент из-за столика возле стены раздался знакомый голос:

— Ладно, давайте я сниму. Оцените потом качество, завидовать будете.

Сказав эту фразу, к журналистам приближался никто иной как Хосе Пулья — Вице-Премьер Правительства Умбрии. Небрежно и высокомерно поздоровавшись за руку с каждым из мужчин, он всё же достаточно тепло поприветствовал Хару и поинтересовался приобрёл ли тот новый объектив. Фотограф помотал головой.

— А я вот купил для своей камеры! — Пулья рассмеялся но, его никто не поддержал.

— Накоплю денег и тоже куплю, — ответил Хара.

— Ну, чего стоите? Давайте-давайте, — Пулья командовал журналистами, проигнорировав слова Хары, — на фоне портрета этой сеньоры с мешком кофе выстраивайтесь. Всему вас учить!

Умбрийский Вице-Премьер энергично руководил журналистами, а у тех в головах крутилась одна мысль — не сказал ли кто чего лишнего в последние несколько минут. Впрочем, теперь это уже не имело никакого значения. Марго Соль схватила за руку Хару и сказала, что она будет на фото между двумя элегантными кабальеро с одинаковым именем Сальвадор.

— А я вчера был на матче, — Пулья легко управлялся с фотоаппаратом, то делая серию снимков стоя в полный рост, то слегка склоняясь.

— Как игра, Че? — фамильярно спросил Хара, обратившись к Пулье сокращённым вариантом имени.

— Да не люблю я этот футбол. Хоакин там, Нотаре… Просто Гавилар пригласил. Там на ВИП-трибуне были нужные люди, — разоткровенничался один из руководителей страны.

Закончив снимать, Че Пулья стал из-за спины Хары рассматривать собственные снимки на мониторе фотоаппарата и одобрительно цокал языком. Затем небрежно попрощался, сообщив, что ему нужно решить вопросы со встречей гостей и выскочил на улицу.

Судя по всему, на выходе из «Эль-Мадригаля» у чиновника зазвонил сотовый. Хара в окно заметил как Пулья на мгновение остановился, достал из внутреннего кармана своего вельветового пиджака мобильник и взглянул в сторону витрины «Эль-Мадригаля», словно желая убедиться, что журналисты оценили одну из последних моделей телефона в его руках.

Когда же Вице-Премьер, продолжая общаться, энергичной походкой дошёл до «Континенталя», с неба словно тесто на сковороду у жарящей блинчики хозяйки стали падать тяжёлые капли дождя — сначала редкие, а затем всё более частые.

— Вы не промокли, сеньор Пулья? — услужливо спросил на входе сотрудник концертного зала.

Чиновник не посчитал нужным что-то отвечать, так как в эту минуту обнимал эквадорскую актрису «мыльных опер», которая прибыла на умбрийский фестиваль в качестве одной из приглашённых «звёзд». Сеньора Марина Морено отвечала дежурными любезностями, при этом пытаясь вспомнить кто этот любезный человек в вельветовом пиджаке. «Видимо, какой-то местный. Видел меня в фильмах вот и полез обниматься», — подумала она. Пулья же сообщил, что придётся ещё подождать, потому что Президент Тапиа ещё не прибыл.

— Послушайте, сколько ждать? У меня график, мне к вечеру в Гуаякиле быть, — дама начала раздражаться, — кто мне неустойку платить будет? Где ваш Тапиа?

— Задерживается, в аэропорту, сеньора Морено.

— Я буду звонить своему менеджеру, — судя по голосу, раздражение сериальной актрисы нарастало, — если нет Тапиа, то есть хоть кто-то из руководства страны вообще?

Че Пулья на мгновение опешил, так как привык, что его в Умбрии все знают в лицо, но сумел взять себя в руки, хотя и ответил с оттенком неприязни:

— Я Вице-Премьер Умбрии Хосе Пулья.

На самом деле, он хотел поговорить с актрисой по поводу роли для своей жены, которая мечтала о съёмках в сериале. Он даже готов был заплатить, чтобы карьера его нынешней супруги в «мыльных операх» скорее началась. Но разговор с раздражённой актрисой не складывался.

— Вице-Премьер Правительства Умбрии, — повторил Пулья.

— Ну, конечно, сеньор Пулья, — Марина Морено одарила его своей фирменной улыбкой — столь же искренней как у её героини в одной из новелл, где она играла главную отрицательную роль.

«Эти умбрийцы — они думают, что их все знают», — актриса проводила вице-премьера чиновника недовольным взглядом, — «какой ужасный пиджак. Он его на распродаже брал? Ужасная безвкусица. А ещё они имеют наглость называть свою страну Сердцем Южной Америки».

Такой неформальный статус Умбрия действительно получила благодаря ещё одной идее дона Серхио. Он получил, а — точнее — потребовал предоставить некие расчёты, что руководимая им страна находится как раз в середине пути между древним городом Куско и местом прибытия четвёртой экспедиции Колумба. При этом многие на континенте возмущались таким определением местоположения южноамериканского «сердца». В том числе правительство Эквадора, откуда была родом сеньора Морено.

— Вот, возьмите, только осторожнее, — Пулья протягивал пиджак сотруднице «Континенталя», стоявшей у гардероба для ВИП-гостей, — это вельветовый костюм «Карл Лагерфельд», никогда не видели такого? Осторожнее с ним. Пусть сохнет у Вас.

Пулья решил, что называется, убить двух птиц одним выстрелом. Во-первых, снять с себя мокрый пиджак, во-вторых, дать понять эквадорке, что его гардероб состоит сплошь из дизайнерских вещей. Пулья словно по взгляду актрисы понял, что его одежда не произвела на Марину Морено никакого впечатления.

— Может, не будете его сюда сдавать? — крикнула вслед Пулье работница концертного зала, кутаясь в потёртый платок с национальным узором.

Но сеньор Че не удостоил женщину ответом. Для него достаточно было, что он назвал имя дизайнера достаточно громко, чтобы услышала знаменитость из Эквадора. Отойдя к зеркалу, Пулья провёл пятёрней ото лба, чтобы поправить причёску. «Рубашка ещё хуже, чем пиджак, чёртовы провинциалы», — подумала раздражённая эквадорская актриса об имидже Пульи, когда машинально подписывала открытку одной из школьниц в одинаковых белых рубашках с гербом Умбрии на левом рукаве, изображением Ле Ниньо на правом и ярко-голубых галстуках на шеях. Детей завели внутрь из-за начавшегося дождя. Хотя, сделали это без явного удовольствия — их уже выстроили вдоль ковровой дорожки для приветствия гостей, хотя, до начала фестиваля и без опоздания Президента Тапиа было ещё предостаточно времени. В этот момент на телефон Пульи пришло сообщение, что Тапиа задержится ещё на час и прибудет ближе к полудню.

Журналисты, общавшиеся в «Эль-Мадригале», терпеливо перенесли новую информации о задержке открытия фестиваля, изначально намеченного на десять. Оператор Родриго Васкес, видимо, подремавший некоторое время в машине старого ворчливого Чемы, обсуждал с Харой вчерашний футбол, а заодно искренне удивлялся, что сам Пулья делал фото всей собравшейся здесь пишущей братии и жалел, что не пришёл в «Эль-Мадригал» вместе с Горацио.

— Слушайте, а дождик быстро прошёл, я думала затянется, — Марго Соль, сменившая кофе на стакан прохладной «Инка-Колы», с улыбкой наблюдала, как на смену тёмным тучам, двинувшимся на юго-запад, открывается жаркое, ярко-жёлтое как зрелый лимон, южноамериканское солнце.

— А ты был прав, амиго, — крикнул Сальвадору Горацио с другой стороны стола Николас Альварес, — будет жарко. А я зачем-то рубашку с длинным рукавом надел.