На дальних берегах. Том второй (СИ) - "sgtmadcat" - Страница 104

— Паэтаму он сказал, что абазнался и лавушка прэдназначалас нэ нам?

— Да. Они ждали людей Кана, но те послали нас. И, удостоверившись в том, что мы просто подставные лица, «Мьюэл» приглашает наших сопровождающих присоединиться к нему. А те рассказывают про нас. Он посылает за нами Нарезку с приятелем и своих людей, но те не знают, что мы нашли патроны, так что пытаются взять нас спящими. Начинается стрельба, Нарезка сбегает, остальные гибнут и у «Мьюэла» отстается все меньше людей, поэтому, когда появляется связь, он решает попробовать договориться, — Марио вымученно улыбнулся, — Да. Они не собирались нас убивать… Мы были нужны им живыми…

— Э! Слюшай, да! Нэ начынай опят вот это всэ!

— Не волнуйся… То, что нас не собирались убивать, еще не значит, что попадись мы, они были бы с нами такими же милыми и откровенными.

— То эст ты эму нэ поверыл?

— Поверил. Ему важно было завоевать мое доверие, так что он был со мной честен. Но меня интересуют те двое. План «Мьюэла» выглядит не просто рабочим. Это, пожалуй, лучшее, что можно придумать в подобной ситуации. Однако они, вместо того, чтобы выбраться с ним вместе, предпочли держаться вдвоем. Поэтому, подозреваю, есть какие-то детали, которые заставили их отказаться от выглядящего рабочим плана в пользу попытки взывать о помощи через разбитую топором радиостанцию.

— И я кажэтся понэл! — Багир медленно поднял указательный палец вверх — У ных эст сообщныкы!

— Думаешь?

— Увэрэн… Этот Мюьэл-шмюэл адын вэрный вэщ сказал. Из Ямы нэ сбэжат! Ты тожэ вэрный вэщ сказал: это судно — эщэ нэ Яма.

— Отсюда сбежать можно… — задумчиво протянув данную фразу Марио просиял. — Ну конечно! Побег! Вот, что объясняет все эти странности! Охранник пытался помочь сбежать своему другу до того как того бросят в Яму!

— Камандыру!

— Да, командиру. Поэтому он его так называет, поэтому он оказался внизу, поэтому он не эвакуировался с остальными!

— И паэтаму он заынтэрэсовался рация и нэ протыв, чтобы ми паставылы судно на ход! Их ждут в условлэнный мэсто! А судно нэ прышэл, и аны тут застрялы!

— Так что их одинаково устраивает как связь по радиостанции, так и продолжение движения к условленной точке.

— Значит, ми им нужны. И у нас эст козыр в рука. Дажэ два — аны нэ радыст, атвэчаю! А бэз знаный кодовый азбука по этот рация аны хрэн с кэм свяжутся!

— Остается вопрос: «Что они не поделили с Мьюэлом?»

— Виясным… Пашлы паабэдаэм — и за работу.

— А есть чем?

— Эст! Я крис толстый паймал два. Дралыс внызу. Оба прыготовыл!

— Предлагаешь есть крыс?

— Э! Ты так нэ думай! Ты как я думай! Прэдстав, что это барашэк. Малэнкый барашэк такой, но очэн вкусный! Очэн свэжий!

Грустно вздохнув, Марио поплелся за ним. Данная диета его не вдохновляла, однако в мастерской, где они обустроились, пахло просто умопомрачительно. Мясо Багир готовить умел и любил, и даже в местных условиях постарался сделать настоящий кулинарный шедевр. Особенно умилял установленный под вытяжкой сварочного поста крохотный мангальчик с кучкой еще тлеющих углей, над которыми на шампурах доходили две пары маленьких окорочков, переложенных кусочками мяса с других частей тушки и остатками имевшихся в пайке сушеных фруктов.

На вкус это тоже оказалось не так мерзко, как пыталось рисовать воображение, так что, поколебавшись, Марио принялся за свою порцию. Багир, радостный, что столь рискованный кулинарный ход удался, поставил на угли кофе и хотел было уже расслабиться в ожидании, когда тот закипит, но тут требовательно затренькал аппарат внутренней связи. Махнув Марио чтобы тот не отвлекался, он снял трубку. «Обэд! Позжэ пазваны!» — трубка со стуком упала на рычаги. Это звонившего не устроило, поэтому аппарат затрещал снова. «Э! Я тэбю что сказал⁉ Позжэ званы! Ми кюшаэм!» — Багир второй раз повесил трубку и, раздраженно поморщившись, пошел следить за кофе.

— Кто это был? — удивленный таким поведением поинтересовался Марио.

— Ахраннык это был…

— Может стоило спросить, что ему надо?

— Э! Как будто так нэ понятно…

— Я не понял.

— Гаварыт он хатэл. Этот гаварыт хатэл, тот гаварыт хатэл… Никто нэ спрашиваэт, а ми, вабщэ, гаварыт хотим, да?

Сняв банку с кофе с мангальчика, Багир налил себе в отдельную чашку, сделанную из заглушки большого диаметра, остальное отдал Марио и, взяв кусочек шоколада, хотел было пригубить, как по машинному эхом разнесся скрип открываемой двери. Взяв кофе, Багир сунул шоколадку в рот и вразвалочку вышел из мастерской. Охранник, выглядывающий из-за двери на другом конце отсека, увидев его, сжал зубы, но, потом, расплылся в ухмылке, отдавая должное подобной наглости.

— Жрете?

— Э! Это ты там жрэш! А ми тут кофэ с шашлык кюшаэм! Тэбю нэ прыглашаэм. Ты нам дажэ имя нэ сказал.

— Шашлык? Из кого?

— Сэкрэт! Ты нам нэ рассказываэш, я тэбю тожэ нэ буду.

— Салвэ, синьор… — вышедший следом Марио отсалютовал банкой с кофе, которую, по примеру Багира, взял с собой. — Чем мы можем быть вам полезны?

— С вами кто-то связывался. Примерно полчаса назад, верно? — охранник переключил внимание на того, кто был более расположен к диалогу. — Это был Раб?

— Вы нас подслушивали?

— Я слышал вызов. Потом понял, что заработала внутренняя связь. И вариантов, с кем тут по ней можно потрепаться, немного.

— Вы его услышали оттуда? Из соседнего отсека?

— Это я выноват… — признался Багир. — Мэня когда ток эбнул, я, навэрноэ, нэсколько клэмм закоротыл. Визов на другой аппарат пошэл.

— Ясно… — кивнув, Марио снова повернулся к охраннику и развел руками. — Да, синьор, это был он.

— Чего ему было нужно?

— Пообщаться. Он понял, что мы тут, и решил начать диалог.

— Что он вам рассказал?

— Много всего. Про себя, про вас. Про то, что вы были вместе, про свой план, про то, что Кан не собирается нас отпускать.

— И вы ему поверили?

— Он говорил правду.

— То есть, поверили?

— Я этого не говорил, синьор. Я только сказал, что думаю, что он был честен.

— Есть разница?

— Да. Большая… — вздохнув, Марио оперся об ограждение. — Её мне объяснил наш Старший Помощник. Очень хитрый человек, который получает наслаждение, обманывая людей. Я один раз участвовал в его затее в качестве статиста. О, синьор! Это было незабываемо! Он лгал вдохновенно, напористо, нагло! Не давал жертве ни секунды, чтобы собраться с мыслями. Вы можете себе представить — богатый синьор позволил нам забрать у него здоровенный судовой холодильник прямо из под носа!

— При чем тут это?

— Просто чтобы вы поняли, какого сорта человек наш старший помощник. Но подобную ложь он считал простецкой. Высший пилотаж, по его мнению, это обмануть кого-то, говоря ему чистейшую правду.

— Обмануть говоря правду?

— Да, синьор! Где ваша правая рука? Моя — тут. Ваша же, очевидно, с другой стороны.

— Я нихрена не понял. Это какая-то философия?

— Парень хочет сказать тебе умную вещь…

Отодвинув охранника, из-за двери, тяжело опираясь на импровизированную трость, вышел высокий седой мужчина в категорически малом ему форменном кителе надзирателя. Дойдя до ступенек, сел на них, вытянув правую ногу, перевязанную побуревшими бинтами. Затем пошарил в кармане, достал пачку папирос и закурил, с усмешкой наблюдая, как Багир, давно мучившийся без табака, тревожно раздувает ноздри.

— Парень хочет сказать, что правда у каждого своя. Она не равна истине, хотя их часто путают. И то, что Раб говорил правду, еще нихуя не значит. Знаешь, как врут северяне?

— А они врут как-то по особому?

— Да. У них считается недостойным настоящего мужика врать, как врем мы. Вместо этого они говорят правду. Но только ту, которая им удобна. А то, что ты че-то там не уточнил, так сам себе дубина.