Его строптивая истинная. Контракт на исцеление - Никитина Полина - Страница 5

Я поднялся. Не знаю, как – ноги сами понесли меня на голос. На свербящий аромат шоколада. Ни разу не остановился и не наткнулся на препятствие, и стоило приблизиться, как она тут же замолчала.

Правильно, пигалица.

Бойся.

Она спорила, уговаривала, пыталась торговаться. А когда осознала, что битва проиграна, даже не начавшись, то посмела что-то вякнуть. Мол, что мне нравится быть незрячим.

К счастью, Оркид быстро вывел её прочь. Услышав дверной хлопок, я вернулся в кресло, двигаясь на ощупь. Пальцы привычно нашли подлокотники, предплечья легли на полированную древесину. Я сомкнул веки, хоть это и было бесполезно. Пелена никуда не девалась, что бы я ни делал.

Тишина продлилась недолго.

Чуткий слух обострился, и я без труда услышал, как на улице хлопнула дверца экипажа. А потом скрип калитки, и та шумная соплюха громко заявила:

– Я с тобой не поеду. И вообще, ты не имеешь права.

Ей грубо ответил мужской голос, смутно знакомый. Кажется, он был важной шишкой в Олбери, и возомнил, что имеет право общаться с женщинами в подобном тоне.

– Поедешь, я сказал. А за то, что врала, глядя мне в глаза, ты завтра же выйдешь замуж за Роша.

– Я сбегу, – продолжала упрямиться девчонка, а мужчина мерзко засмеялся.

Так обычно скалятся те, кто уверен в собственной безопасности. А стоило им взглянуть в мои глаза, как там сквозил безотчётный, раболепный страх.

Скользкие твари, самоутверждающиеся за счёт слабых.

– Сбежишь?

– Сбегу, ой! – она жалобно пискнула, будто он стиснул её руку или схватил за волосы. Зверь внутри меня дёрнулся, но я и бровью не повёл. Это их проблемы, пускай сами разбираются.

– Ну попробуй, – прошипел мужчина. – Я и не подумаю тебя искать. Просто сделаю жизнь твоей матери такой невыносимой, чтобы она тысячу раз пожалеет, что родила тебя, а не избавилась...

Под пальцами что-то хрустнуло. Сам не заметил, как они сдавили дерево с такой силой, что треснул подлокотник. Оркид уже вернулся в дом, и я, не выдержав, рявкнул во всю глотку:

– Зайди немедленно!

Шаги ускорились, и верный дворецкий остановился на пороге:

– Господин?

Я поднял голову, услышав его голос, и неохотно процедил:

– Срочно. Найди всю информацию об этой Делине Хоум.

Глава 7

Делина Хольман

Я застыла у маленького окошка в своей комнате, вцепившись пальцами в край подоконника. Хлопья облупившейся от старости краски кололи пальцы, но мне было всё равно.

Завтра моя жизнь превратится в одну нескончаемую боль.

За тонкой занавеской темнела улица. Небо затянуло плотными облаками, без единого просвета. Мелко накрапывал дождик, и тускло мерцали огоньки в окнах домов напротив.

Как же я завидовала тем, кто там живёт! И банковскому работнику Зорану, которому позавчера исполнилось сорок, но всё ещё жил под одной крышей с матушкой. Потому что она, вырастив сына в одиночку, решила сама найти ему невесту. Но вот загвоздка – ни одна девушка в Олбери не была достойна её любимого сыночка.

Ни владельцу сети булочных Кельвину. Правда, сеть состояла всего из трёх ларьков, расположенных в не самых богатых кварталах города. Однако он каждый день вставал спозаранку, жаловался на усталость и отсутствие выходных, зато отзывался о своём маленьком деле с большой-большой любовью.

У каждого за этими окнами свои проблемы, но у каждой из них было решение.

А у меня?

У меня завтра свадьба с Рошем.

Из кухни потянуло запахом рыбного пирога. Мама несколько часов скупулёзно избавляла филе от самых мелких косточек, лишь бы задобрить мерзавца Гордо. А ведь когда отчим привёз меня обратно в дом, он мало того, что не сказал ей спасибо, он даже не посмотрел в её сторону. Лишь рявкнул, мол, почему ещё не готово? Мне же велел и носа не высовывать из комнаты.

Зато сейчас орал петухом:

– Не досмотрела! Воспитала лгунью! Думаешь, я не знаю, что это ты надоумила её врать про контракт? Думаешь, я слепой?

А мама что-то миролюбиво ворковала про пирог, лишь бы он не сорвался и не стал орать ещё громче.

Глаза защипало. Я заморгала и уставилась в потолок, надеясь, что слёзы вкатятся обратно. Мама всегда так – вместо того, чтобы объяснить, в чём он не прав, старалась сгладить острые углы и всеми способами задобрить Гордо.

– Спасти меня может лишь чудо, – прошептала я, рассматривая узор из трещин на деревянном потолке. Дом у нас был хороший, добротный, с неплохим ремонтом. Исключением была лишь моя комнатка, ведь зачем Делине новые занавески, свежепокрашенные стены и подоконник? Скоро она закончит свою академию и уедет в новый дом.

А я и сбежать не могу. Он ясно дал понять, что в случае побега как следует возьмётся за маму. Нет, не поднимет руку, он её любил. Какой-то своей, извращённой любовью.

Он раздавит её морально. Заставит влачить жалкое существование. Сделает из неё тень, которая будет лишь кивать, печь рыбные пироги и побоится даже подумать о родной дочке.

В груди разлилась какая-то выжженная, вязкая безнадёга. Мотнув головой, чтобы избавиться от тяжких мыслей, я сомкнула веки, но тут же увидела Роша.

Одутловатое лицо, родимое пятно на шее. Вечно влажные, блестящие губы. В прошлый раз, когда он дотронулся до моей ладони, я с трудом сдержала отвращение. А позже два часа тёрла с мылом это место, сдирая кожу.

Но стоит мне стать его женой, как у него будет полное право лобызать мои пальцы. Масляные глазки будут ползать по моему телу, воображая в больном подсознании всякие непотребства.

Желудок скрутило, и я согнулась над подоконником, чувствуя на языке кислый привкус тошноты. Тело повело в сторону, а перед глазами вспыхнули жёлтые круги.

Нет.

Ни за что!

Лучше уж меня живьём сожрёт этот вредный, упёртый дракон, чем…

Из тяжелых дум меня вырвал тихий стук в дверь.

– Дель, – голос мамы звучал приглушённо, словно она боялась, что её услышат. – Я принесла тебе поесть.

Дверь приоткрылась, и она бесшумно скользнула внутрь, ловко удерживая в руках поднос. На нём стояла тарелка с ещё дымящейся чашкой чая и рыбным, конечно же, пирогом.

Она пересекла комнату, стараясь не скрипнуть половицей. Поставила поднос на подоконник, рядом с моими пальцами, которые всё ещё впивались в жёсткий край.

Я посмотрела на пирог, невольно залюбовавшись золотой корочкой. Вот только начинка была мне омерзительна.

– Мам, – прошелестела я, переведя взгляд на её усталое, чуть испуганное лицо. – Ты же знаешь, я ненавижу рыбный пирог.

Она вздрогнула, но в следующую секунду порывисто обняла меня, прижимая к своей груди.

– Попробуй, – прошептала мне в волосы. – Хотя бы кусочек. Он правда вкусный, я старалась.

Я тяжело вздохнула, и в лёгкие ворвался ненавистный рыбный запах, смешанный с лёгкими нотками маминого цветочного мыла. Чуть помедлив, я обняла её в ответ и положила подбородок на плечо.

– Я люблю вишнёвый.

Мама тут же отстранилась и виновато развела руками, избегая смотреть в мои глаза.

– Дель… рано для вишни. Не созрела ещё.

Я горько усмехнулась:

– Нет, мама. Уже поздно.

Она открыла рот, наверное, чтобы снова извиниться, а может обнадёжить, как снизу раздался недовольный голос Гордо:

– Элла! Ты где?

Мама засуетилась. Поправила выбившуюся прядь, схватила поднос, и зашептала:

– Зайду попозже.

Я снова осталась одна. Приглушила свет, приоткрыла форточку, чтобы выветрился запах пирога, и стояла у окна до тех пор, пока не погасли окна напротив.

Сон не шёл. Стоило задремать, и я видела то, как стою у алтаря, а рядом донельзя довольный Рош. Следом другой кошмар – как он, с лёгкостью преодолевая моё сопротивление, втаскивает меня в свой дом. Я пытаюсь вырваться, а он смеётся и сыпет грязными намёками.

Под утро я всё же провалилась в тяжёлую, без снов, дремоту.

А разбудил меня стук в дверь и резкий окрик Гордо:

– Делина! Живо вниз, это за тобой!