Его строптивая истинная. Контракт на исцеление - Никитина Полина - Страница 12

Ну почему именно сейчас, а не минутой позже?

Может, Рагнар ошибся дверью? Сейчас постоит, поймёт, что это ванная и уйдёт. Не станет же он…

Однако не было слышно ни удаляющихся шагов, ни стука двери о створку. Чуть повернувшись, я скосила глаза влево и увидела, что он замер на пороге. В одних штанах, щеголяя мощным торсом с литыми мышцами, напряжённо перекатывающимися под смуглой кожей. От крупных кубиков живота вниз, под ремень, уходила тёмная дорожка волос.

Щёки вспыхнули от дикого смущения. В ванной и без того было жарко и влажно, но сейчас просто нечем дышать!

Ещё и скользкое дно коварно напомнило о себе. Нога поехала вперёд, и я с громким, оглушительным плеском рухнула на спину прямо в воду!

– Мамочки! – пискнула я, взметнув фонтан воды, окатившей пол. Копчиком пребольно ударились о твёрдую поверхность и зашипела сквозь стиснутые зубы.

Генерал по-прежнему молчал. Не произнёс ни звука даже пока я отфыркивалась, сидя по шею в тёплой воде и с ужасом осознавала, что выдала себя с потрохами.

– Господин… То есть генерал Сторм, – голос сел от испуга и ноющей боли в районе поясницы. – Если вам не сложно, выйдите, пожалуйста. Я слегка не одета.

Как порядочный дракон, он должен был извиниться за вторжение и скрыться за дверью, но вместо этого Рагнар тихо засмеялся. Я кожей чувствовала вибрацию его голоса, даже через воду.

– А что ты, Холем, забыла в моей ванной без одежды?

– Хольман, – терпеливо поправила его, пока сидела, скрестив ноги и прикрывала руками стратегические места. Ну и что, что он не видит, он всё равно мужчина! – Простите, я не знала. Думала, что ваша ванная смежная со спальней.

А он продолжал веселиться, и мне всё больше становилось не по себе.

– Это мой особняк, Холмен, – отчеканил он, как будто объяснял простую истину неразумному ребёнку. – Поэтому да, это моя ванная.

Я сжалась в комок под водой, чувствуя, как горят щёки, уши, даже шея. Хорошо, что вода всё ещё мутная от пены. Так мне самой спокойнее.

– Отвернитесь, пожалуйста, – попросила я. – Или зайдите через несколько минут. Я оденусь и уберусь здесь. А то вы поскользнётесь и придётся лечить не только ваши глаза, но и ещё что-нибудь.

Однако Рагнар пропустил мои слова мимо ушей, верхнюю часть которых закрывала ткань повязки. Встал боком, облокотившись спиной о косяк, и холодно отчеканил:

– У тебя есть минута. А мне нужна ванная.

Я поняла, что спорить бесполезно.

Собравшись с мыслями, шустро схватила полотенце, замоталась в его как гусеница и осторожно перекинула ногу через бортик. Кое-как выбралась, слегка неуклюже и придерживая ткань одной рукой, а после нагнулась и выдернула сливную пробку.

Вода закрутилась воронкой, обнажая бока с остатками мыльной пены.

Не мешкая, я схватила второе полотенце: бросила на пол, прижала ногой и начала елозить по мрамору, вытирая расплёсканные лужицы.

– Осталось пять секунд, – бессердечно напомнил мне дракон.

Я подхватила платье и рванула к выходу, но генерал и не подумал посторониться. Он стоял, занимая почти весь проход, и просочиться мимо, не коснувшись его тела, мог только котёнок или щенок.

– Подвиньтесь, пожалуйста, – выдавила я. – Вы очень большой.

Бесполезно! Он и бровью не повёл. Ни в прямом, ни в переносном смысле.

Страх и робость, клокотавшие внутри, вскипели и превратились в маленькую, но злую искру. Я топнула ступнёй, едва не отбив пятку. Получился звонкий шлепок.

– Хорошо, генерал Сторм, я поняла. Так протиснусь.

Сказать было легко, а вот сделать...

Сперва я втянула живот, что есть силы прижимая полотенце. Вжалась спиной в параллельный косяк и попыталась просочиться боком, чувствуя кожей жар его крепкого тела.

Мне снова показалось, что он видит всё, а повязка лишь для отвода глаз. Когда я успешно протиснулась на три четверти, он глубоко вздохнул, и его грудная клетка без труда коснулась края полотенца, ухитрившись зацепить край обнажённого плеча.

Я пулей вылетела в коридор и остановилась лишь тогда, когда влетела в свою комнату и закрыла дверь на засов.

Платье выпало из пальцев, приземлившись на пол некрасивой чёрной кляксой. Я прижала ладони к горящим щекам и прошептала в пустоту:

– Я, кажется, схожу с ума. Нет, не так – он намеренно меня доводит. Нельзя же так с людьми!

Сердце билось так, что норовило пробить грудную клетку и выпорхнуть на волю, подальше от наглых драконов.

– Моя ванная, здесь всё моё, – передразнила я его низкий голос. На деле вышло обиженно и пискляво. – Я же приличная девушка, а не бродяжка. Злой он.

Платье надевать не хотелось. Я открыла шкаф, нашла запасную простыню и соорудила из неё подобие туники, подвернув края и обмотав один конец вокруг талии на манер пояса.

Около часа не могла найти себе места и выдохнула с облегчением, когда в дверь постучал Оркид, передав мне несколько свёртков со сменной одеждой.

Я развернула первый.

Платье светло-зелёного цвета. Мягкая, приятная к телу ткань струилась как ручеёк, несмотря на весьма строгий фасон: высокий воротничок, длинные рукава, прямая юбка.

Я надела его и с любопытством покрутилась перед зеркалом.

Село идеально, будто его шили специально на меня!

– Надо будет от всей души поблагодарить господина Оркида, – восхитилась я своим отражением. – Как только пойму, что это уместно.

В других свёртках лежали чулки, бельё и даже туфельки на низком каблуке. Всё точно по размеру и подходящие моей внешности цвета.

Дождавшись, пока волосы высохнут, я причесалась и собрала их в элегантный пучок. Сидеть в комнате без дела не хотелось, и я решила пойти проведать Лиру, вдруг удастся ей чем-нибудь помочь? К тому же, надо уточнить, где всё-таки можно будет мыться. Чтобы больше не влипать в такие ситуации.

Однако идя по коридору я услышала до боли знакомый голос. Входная дверь была приоткрыта, и из коридора тянул лёгкий холодок. Я осторожно выглянула и увидела, что у настежь распахнутой калитки стоит Томас, а перед ним с покрасневшим, заплаканным лицом – моя мама.

Глава 17

Я мигом скрылась за дверной створкой и замерла!

Зачем она пришла? Я же только сегодня уехала из дома, чудом спасшись от навязанного брака.

Выровняв дыхание, я осторожно выглянула, краем глаза наблюдая за разворачивающейся у калитки драмой.

Мама давила на жалость, без остановки причитая:

– Умоляю вас, господин Оркид, впустите меня, я же не чужая! Я должна убедиться, что с моей Дель всё в порядке! Хотя бы глазком.

– Запрещено, – время от времени чеканил Томас, не меняя интонации. – Приказ хозяина дома есть приказ.

Меня разрывали противоречивые эмоции. С одной стороны сердце рвалось к ней – обнять, успокоить и заверить, что со мною всё в порядке. Как тут остаться равнодушной, когда родная мама плачет!

Нос предательски защипало.

С другой стороны, вряд ли Гордо не в курсе, куда отправилась его жена. А значит…

Глубокий вдох, выдох, и я решительно спустилась с крыльца.

Не выходить за территорию?

Ладно. Буду разговаривать под присмотром Оркида, стоя по эту сторону калитки.

Едва мама увидела меня, идущую к ней по дорожке, как тут же дёрнулась вперёд, но Оркид мигом преградил ей дорогу. Сердито покосился в мою сторону, но промолчал.

– Мам, зачем ты здесь? – спросила я нарочито спокойным голосом, хотя внутри всё дрожало и переворачивалось. – Я же только утром уехала из дома. Возвращайся и не переживай.

Мама заупрямилась. Её глаза блестели, веки припухли, и сейчас она выглядела гораздо старше своего возраста.

– Дель, ты ночуешь под одной крышей с несколькими мужчинами, – её голос дрожал и запинался, но она упрямо продолжала. – Может, всё-таки вернёшься? Гордо найдёт лучших адвокатов, и они помогут расторгнуть контракт. Твоя репутация не пострадает.

Я на мгновение лишилась дара речи, и этого мига хватило, чтобы злость внутри вскипела, как чайник на плите.