Танцовщица - Андрес Кэти - Страница 14

— Ладно. Месть так месть. Значит, моя задача — быть настолько офигенной, чтобы у этой Регины зубы сводило от зависти, папу взбесить, брата свести с ума, маме понравится.

— Почти угадала, — я слегка усмехнулся, оценивая точность её формулировки. — Маме понравиться проще всего. Ей достаточно увидеть, что я не одинок и кто-то смотрит на меня с обожанием. Она давно мечтает о внуках, так что тут ты попадешь в цель, просто взяв меня за руку.

Я встал и подошел к ней. Рядом с моим идеально отутюженным костюмом её балахон смотрелся особенно нелепо, но в этом и был весь смысл. Контраст.

— А вот с остальными сложнее, — продолжил я, глядя на неё сверху вниз. — Отца взбесит сам факт, что ты не из «нашего круга», не дочь министра и не владелица нефтяной вышки. Но при этом ты должна выглядеть так, будто эта вышка у тебя есть, просто ты забыла, где её оставила. Карим должен видеть во мне победителя. А Регина...

Я сделал паузу, вспоминая холодный блеск глаз бывшей невесты.

— Регина — это фасад. Дорогая штукатурка, за которой пустота. Чтобы она подавилась завистью, ты не должна пытаться переиграть её на её поле. Не надо быть чопорной леди. Ты должна быть живой. Яркой. Настолько охренительной, чтобы рядом с тобой она чувствовала себя старой, скучной мебелью.

Кира скептически осмотрела себя в зеркале, потянув за растянутый рукав худи.

— Боюсь, в этом прикиде я могу вызвать у неё только желание вызвать охрану или подать на пропитание. «Бомж-стайл» сейчас в моде, конечно, но не до такой же степени.

Я достал из внутреннего кармана пиджака черную карту безлимитного счета и, щелкнув по пластику пальцем, положил её на край стола. Звук получился звонким, как выстрел.

— Завтра вечером благотворительный прием в честь юбилея фонда отца. Там будут все. Это наш выход.

Кира перевела взгляд с карты на меня. Её глаза хищно блеснули.

— У тебя сутки, Кира, — жестко сказал я. — Никаких лимитов. Салоны, стилисты, платья — мне плевать, сколько это будет стоить. Но завтра, когда мы войдем в этот зал, все разговоры должны стихнуть. Я хочу, чтобы Карим уронил бокал, а Регина почувствовала себя дешевкой в своем платье за десять тысяч долларов. Справишься?

Она медленно протянула руку и накрыла карту ладонью, словно кошка, поймавшая мышь.

— О, босс, — расплылась она в улыбке, от которой мне стало даже немного не по себе. — Ты даже не представляешь, на что способна женщина с неограниченным бюджетом и целью кого-то позлить. Твоя бывшая будет рыдать в туалете, обещаю.

Глава 10

Кира

Черная карта в моей руке казалась тяжелой, словно была отлита из чистого осмия. Лимита нет. Это звучало как музыка, как самая сладкая симфония для ушей студентки, которая последние два года шила себе платья из остатков ткани, купленных на распродажах в подвальных магазинах.

Водитель Дамира, молчаливый мужчина с шеей шире моего бедра, высадил меня у неприметного особняка в переулках Остоженки. Никаких кричащих вывесок, никаких неоновых букв. Только тяжелая дубовая дверь и маленькая золотая табличка: «Дом Элиты».

Я знала это место. Точнее, я читала о нем в закрытых пабликах для знатоков моды. Это был не просто магазин, это портал в другой мир для жен олигархов и любовниц депутатов. Здесь тебе не просто продавали платье — здесь создавали образ «под ключ». Косметология, стилисты, визажисты и эксклюзивные коллекции, которые никогда не висят в витринах ЦУМа. Вход только по клубным картам или по предварительной записи, которую нужно ждать полгода.

Или если у тебя в руках «черная метка» Тагирова.

Я поправила растянутый рукав худи, глубоко вздохнула и толкнула дверь.

Внутри пахло деньгами. Этот специфический запах — смесь редких духов, свежих орхидей и дорогой кожи.

Администратор за стойкой из белого мрамора — девушка с лицом настолько идеальным, что оно казалось нарисованным нейросетью — подняла на меня глаза. Ее взгляд скользнул по моей толстовке, задержался на спортивных штанах, подвернутых гармошкой, и в нем застыло вежливое, но ледяное: «Девушка, курьерская доставка с черного входа».

— У меня запись, — сказала я, подходя к стойке и небрежно бросая черную карту на мрамор. Пластик звякнул.

Взгляд администратора метнулся к карте. Я увидела, как расширились ее зрачки, когда она прочитала имя владельца. Тагиров. Это имя в этом городе открывало двери быстрее, чем пинок спецназа.

— Добрый день... — она запнулась, пытаясь подобрать обращение к существу в трениках. — Эээ... Господин Тагиров предупредил о вашем визите. Весь второй этаж забронирован для вас.

— Отлично, — я хмыкнула, забирая карту. — Мне нужна полная смена имиджа. И кофе. На этот раз с сахаром.

Через десять минут я уже сидела в кресле перед огромным зеркалом, а вокруг меня порхали три феи с кисточками и расческами.

— Какой образ мы создаем? — спросил главный стилист, манерный парень с розовой челкой. — Романтика? Драма? Свадебный шик?

Я посмотрела на свое отражение. Бледная кожа, уставшие глаза, растрепанный пучок.

— Мне нужна «Дорогая стерва», — жестко сказала я. — Но не та, что увешана логотипами модных домов, как новогодняя елка. Мне нужен «тяжелый люкс», но с интеллектом. Представьте, что я владею контрольным пакетом акций, а в сумочке у меня не помада, а пистолет с глушителем.

Стилист расплылся в улыбке.

— О, я вас понял. Работаем на контрасте. Делаем «зеркальные волосы» — идеально гладкие, сияющие. Никаких кудрей, это дешевит. Макияж — «без макияжа», но такой, чтобы кожа сияла изнутри, будто вы спите по двенадцать часов и питаетесь исключительно росой с альпийских лугов. И акцент...

— Губы, — перебила я. — Винные. Темные.

— Рискованно для блондинки, — прищурился он. — Но мне нравится.

Два часа пролетели как в тумане. Меня скрабировали, массировали, увлажняли и полировали. Когда меня, наконец, развернули к зеркалу, я не узнала девушку по ту сторону стекла.

Мои волосы, обычно пушистые и непослушные, лежали тяжелым, сияющим полотном, словно жидкое золото. Кожа светилась фарфоровой бледностью, на которой темные, четко очерченные губы цвета «пьяная вишня» смотрелись вызывающе и порочно.

— А теперь — самое вкусное, — стилист хлопнул в ладоши. — Гардеробная.

Меня провели в зал, где на вешалках висели платья, стоимость каждого из которых могла бы покрыть мой инсулин на десять лет вперед.

Консультанты начали выносить варианты.

— Посмотрите это, ручная работа, расшито кристаллами... — женщина поднесла ко мне нечто воздушно-бежевое, все в блестках.

— Уберите это немедленно, — поморщилась я. — Я не выпускница провинциальной школы и не диснеевская принцесса. Регина будет в бежевом или золотом, это к гадалке не ходи. Мне нужно то, что убьет её скучную классику.

— Тогда, может быть, черный бархат?

— Слишком банально. Я буду похожа на вдову, которая заранее радуется наследству. Хотя... идея неплохая, но нет.

Я встала и сама пошла вдоль рядов. Мои пальцы скользили по тканям. Шелк, органза, тафта. Я знала их все. Я знала, как они будут вести себя в движении, как будут преломлять свет.

— Мне нужна архитектура, — бормотала я себе под нос. — Геометрия. Холод.

И тут я его увидела.

Оно висело в самом конце, словно изгнанник.

Платье сложного кроя. Цвета жидкой ртути, темного металла, оружейной стали. Ткань — тяжелый, текучий атлас, который льется, как вода.

Никаких блесток. Никакого кружева.

Глухой ворот под горло, длинные рукава, закрывающие кисти, но при этом — абсолютно открытая спина, вырез которой уходил опасно низко, почти до копчика. И разрез от бедра, такой высокий, что при ходьбе будет видна вся нога.

Это было платье-броня и платье-провокация одновременно. Закрытое спереди — «я недоступна», и обнаженное сзади — «смотри, что ты потерял».

— Это, — я указала пальцем.

— О, у мадемуазель есть вкус, — уважительно кивнула консультант. — Это архивная коллекция. Сложный крой. Требует идеальной осанки и отсутствия белья.