Июль 1941 года. Книга 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 59

Я медленно провёл взглядом вдоль позиции.

Бойцов было много.

Не десяток и не два.

Я начал прикидывать количество видимых ячеек, часть которых терялась в траве, часть скрывалась за кустами, и понял, что здесь примерно сто человек. Рота почти полного состава.

— Хорошо спрятались, — одобрительно заметил Зимин, тоже рассматривая позицию. — Я сначала вообще никого не увидел.

— На это и расчёт, — кивнул Гаврилюк. — Пошли. Смирнов дальше, на «КП».

Гриша двинулся вперед, и мы с Зиминым последовали за ним. Командный пункт находился немного позади основной линии. Он располагался в длинном окопе, метров пять длиной, прикрытом замаскированным бруствером, утыканным свежими ветками.

В окопе находились Смирнов, Климчук и незнакомый морской офицер.

Лейтенант выглядел так, словно вообще не спал. Под глазами лежали черные тени, но движения оставались собранными, а взгляд внимательным и цепким.

Моряк был в чёрном кителе и фуражке с флотским «крабом» на околыше. Его пистолетная кобура висела на бедре, значительно ниже привычного, на длинных ремешках. Рядом с ним, в земляной нише, я заметил телефонный аппарат.

Климчук сидел на корточках в дальнем конце окопа возле аккумулятора. Одного взгляда на толстые провода, уходившие от клемм в сторону бруствера, хватило, чтобы понять назначение батареи — ребята успели установить здесь фугасы.

Пётр поднял голову и широко улыбнулся, увидев нас.

Смирнов внимательно оглядел сначала меня, следом сержанта и нахмурился.

— Как здоровье, парни? — требовательно спросил он. — Мне сейчас не нужны два героя, которые через десять минут свалятся на землю.

— Нам заметно лучше, командир, — уверенно произнёс Зимин. — Передвигаемся самостоятельно, голова работает, оружие держать можем.

— Ладно, — сказал Смирнов. — А то без вас тут не обойтись.

Морской офицер всё это время внимательно рассматривал нас, явно пытаясь понять, кто мы такие. Смирнов заметил его взгляд и повернулся к нам.

— Командиры взводов моей разведроты — сержант Зимин и красноармеец Сошников, — представил он.

Мы с Зиминым одновременно повернулись к моряку и вытянулись. Смирнов оценил нашу показную выправку и улыбнулся одними уголками губ.

— Командир роты капитан–лейтенант Максимов, — представил он моряка.

Максимов чуть наклонил голову, и доброжелательно произнёс:

— Здравствуйте, товарищи. Рад познакомиться. Раз лейтенант вызвал сюда именно вас, значит, ваша помощь пригодится.

— Постараемся помочь, товарищ капитан–лейтенант, — откликнулся я.

Зимин слегка усмехнулся.

— Обязательно пригодимся, — добавил он.

Смирнов посмотрел на нас с привычным выражением командира, который знает цену своим подчиненным.

— Пригодитесь, только если будете делать то, что вам прикажут, — заметил он. — День, похоже, будет жаркий.

Очередная серия гаубичных выстрелов словно решила подтвердить его слова.

Глухие удары донеслись со стороны леса, один за другим, почти с одинаковыми промежутками. Спустя несколько секунд в городе грохнули прилёты. Над крышами поднялся сероватый столб дыма.

Я выглянул из окопа.

— Давно они молотят? — спросил я.

Смирнов посмотрел на часы.

— Тридцать семь минут, — ответил он. — Обстреливают окраины. Участки за нами и немного севернее. А здесь ни одного снаряда не упало — они эту позицию, похоже, не видят. Бойцы Максимова хорошо поработали над маскировкой. Я даже как–то и не ожидал такого от моряков.

— Ну, вы нас за дураков–то не держите, — усмехнулся капитан–лейтенант. — Мы хоть и морская, но все–таки пехота — как маскировать позиции знаем.

Я снова посмотрел на утыканный ветками бруствер КП, затем на едва различимые в траве стрелковые ячейки, и понятливо кивнул.

Климчук всё это время сидел возле аккумулятора, иногда поглядывая на нас.

— Сколько фугасов успели поставить? — спросил я у Петра.

Климчук распрямился, довольно улыбаясь.

— Дюжину! Помогли добровольцы.

— А на других участках обороны? — уточнил я.

— На западном — пятнадцать, двумя цепями, — ответил Гаврилюк. — На северо–западном должны были поставить десяток.

— В смысле — должны? — недовольно нахмурился я.

— Я не знаю точно. Туда Корбут с электриками поехал. Мы разбились на группы, как ты вчера и просил. Одну возглавил я, вторую Климчук, а третью — Петрович, — пояснил Гаврилюк. — Товарищ лейтенант три «ЗиСа» выделил, Дубинец двадцать добровольцев.

— Молодцы! — похвалил я. — Сообразили. Ну, будем надеяться, что этот вредный старикашка не подведет.

Я снова выглянул наружу.

Рассвет окончательно победил ночь. Небо стало светло–голубым, из–за горизонта появился край солнца. Поле перед позицией окрасилось в оранжевый цвет. Над травой висел легкий туман, но дорога впереди просматривалась почти до леса. Расстояние до него было около километра.

Немецкая артиллерия продолжала работать, но сам противник пока не показывался.

Несколько минут мы находились на «КП» без движения. Разговор иссяк сам собой. Каждый смотрел вперёд. В такой момент любые слова начинали казаться лишними, потому что всё действительно важное уже было сказано.

Прошло почти полчаса, прежде чем я увидел, как между деревьями мелькнуло что–то темное, прямоугольной формы.

— Есть движение, — тихо произнёс я.

Смирнов вытянул шею, всматриваясь в опушку леса. Максимов приподнялся на цыпочки, чтобы лучше видеть.

Через несколько секунд сомнений не осталось — на дороге показался танк.

Он медленно выкатился на открытое место, словно экипаж заранее ожидал неприятностей. Почти сразу за ним появился второй. А следом, за деревьями, двигалась какая–то тёмная масса.

Климчук присел на дно окопа и проверил идущие к аккумулятору провода. Ему никто ничего не приказывал. Просто стало ясно, что его работа скоро понадобится.

Первый танк проехал несколько десятков метров по дороге.

Второй вышел полностью.

За ним появился третий.

Следом из леса показалась бронированная машина характерного вытянутого силуэта.

Бронетранспортёр.

За ним ещё три.

За бронетранспортёрами появились грузовики.

Я машинально начал считать.

Один.

Второй.

Третий.

Они выезжали из леса почти непрерывно, вытягиваясь в длинную колонну.

Я прищурился, стараясь не потерять счёт.

Пять.

Семь.

Девять.

Десять.

Одиннадцать.

За одиннадцатым уже появился следующий, а за деревьями всё ещё мелькали кабины.

— Их там до чёрта, — мрачно произнёс Зимин.

— Больше десяти грузовиков уже вышло, — подтвердил я. — И хвоста пока не видно.

— Вчера их было меньше, — сказал Смирнов.

— Значительно меньше, — спокойно согласился Максимов, оглядывая свои позиции. — Ничего, нам есть чем их встретить.

Я посмотрел на моряка. Его лицо оставалось спокойным, даже каким–то безмятежным, только пальцы правой руки сжимались и разжимались, выдавая скрытое напряжение. Видимо, командир роты тоже прекрасно понимал соотношение сил и не питал иллюзий. Постояв пару секунд, капитан–лейтенант снял трубку полевого телефона, крутанул ручку и тихо проговорил:

— Первый пятому! — и дождавшись ответа от «Первого», четко доложил: — Наблюдаю выдвижение противника из леса. Три танка, четыре бронемашины, больше десяти грузовиков с пехотой. Левее ориентира номер четыре.

Что ему сказал невидимый «Первый» я не услышал, но Максимов несколько раз кивнул и ответил:

— Да, понял, действую по плану.

А немецкая колонна продолжала выходить из леса.

Сначала звук двигателей был почти не слышен из–за расстояния и артиллерийской канонады, однако по мере приближения появился низкий гул, постепенно наполнявший всё пространство между лесом и нашей позицией.

Я посмотрел на ближайшие стрелковые ячейки.

Моряки увидели противника. Над брустверами появились головы бойцов. Они торопливо снимали каски, надевали бескозырки и пристегивали штык-ножи к стволам «СВТ». Один из них достал противотанковую гранату, положил ее перед собой и теперь поглаживал кончиками пальцев, как любимого котёнка.