Испытательный срок - Карадениз Мурат - Страница 4

Артём потряс головой, отгоняя воспоминания. Сейчас не время для ностальгии. Он достал телефон, включил фонарик. Луч света выхватил из темноты длинный коридор, истёртый бетонный пол, облупившиеся стены. Слева — будка охранника. Справа — лестница на второй этаж. На стене — табличка с названиями фирм, арендующих помещения. «Форпост-Логистик», «Транс-Сервис», «Альфа-Консалтинг». И одна табличка, с которой почти стёрлась краска: «Архив».

Артём сделал несколько шагов вглубь коридора. В будке охранника горел свет, но внутри никого не было. Только мониторы, транслирующие чёрно-белые кадры с камер. Он посмотрел на экраны — пустые коридоры, лестницы, подвал. На одном из мониторов — чердак. И там, на чердаке, Артём заметил что-то странное. Как будто часть стены была темнее остальных. Он присмотрелся, но изображение было слишком зернистым.

— Вы по какому вопросу?

Артём вздрогнул. Он обернулся. В проходе стоял охранник — седой мужчина лет шестидесяти, с красным носом и тяжёлым подбородком. В руках он держал кружку с дымящимся чаем. Смотрел на Артёма без враждебности, но настороженно.

— Я из агентства «Центр-Недвижимость», — сказал Артём, доставая удостоверение. — Осмотр объекта. «Глобал-Аренда» планирует арендовать помещение.

— А, — охранник кивнул, даже не взглянув на документы. — Я слышал. Мне звонили. Проходите, только будьте осторожны на чердаке — там пол прогнил. Можно провалиться.

— Спасибо.

Артём прошёл мимо охранника, направился к лестнице. Но на секунду задержался, глядя на мониторы.

— На каком этаже архив?

Охранник удивлённо поднял бровь.

— Третий. Но там сейчас пусто. Мебель вывезли год назад.

Артём кивнул и начал подниматься по лестнице. На втором этаже он остановился. Коридор уходил в обе стороны. Он заглянул в одну из комнат — пустой офис, голые стены, старый линолеум на полу. Ничего интересного. Он поднялся на третий. Здесь пахло ещё сильнее — плесенью, пылью, бумагой. Он прошёл по коридору, заглянул в архив. Пустой. Только старый стеллаж и куча коробок в углу. Он уже хотел развернуться, когда заметил в стене странную нишу. Она была заклеена обоями, но края отходили.

Артём подошёл ближе. Дёрнул за край обоев. Бумага оторвалась, открывая дверь. Дверь была маленькая, почти незаметная. Он толкнул её — она открылась. За ней — фальш-стена. Он надавил на неё, и она поддалась. За ней — узкий проход. Он нагнулся и протиснулся внутрь. Проход вёл на чердак.

Артём поднялся по деревянной лестнице. Пол скрипел под ногами. Он включил фонарик на телефоне и осмотрелся. Чердак был огромным — балки, доски, птичий помёт. В углу — старый шкаф. Он подошёл к нему, открыл дверцу. Внутри — пусто. И на дне — дверца. Вторая. Он открыл её. И за ней — сейф.

Артём замер. Сейф был старый, советский, с кодовым замком. И он не был заперт. Он дёрнул ручку, и сейф открылся. Внутри — флешка, папка и фотография. Он взял фотографию, поднёс к глазам. На ней — шесть мужчин в деловых костюмах. 1995 год. И один из них — его отец.

Артём смотрел на фото, и сердце начало колотиться где-то в горле. Он не знал, что отец был здесь. Он даже не знал, что отец работал в этом городе. Мама ничего не говорила. Никто не говорил. Он перевернул фотографию. На обороте — надпись карандашом: «Мы ждали тебя, Артём».

Он стоял на чердаке старого здания, сжимая в руках фотографию своего отца, и понимал: это не случайность. Кто-то знал, что он придёт. Кто-то оставил это для него.

Он услышал скрип снизу. Кто-то поднимался по лестнице. Артём обернулся и посмотрел в темноту.

— Кто здесь? — спросил он.

Тишина. Только дождь за стенами.

ГЛАВА 2

Артём вышел из здания в 10:45. Дождь не прекращался — он шёл ровно, монотонно, заливая тротуары и заставляя пешеходов жалеть о том, что они вышли из дома. Он стоял на крыльце, сжимая в руке фотографию, которую нашёл в сейфе. Пальцы дрожали, хотя он не мог объяснить почему. Холод? Нервы? И то и другое. Он сунул фотографию в карман плаща, достал телефон, набрал номер бывшей жены. Сбросил, не дождавшись ответа. Что он ей скажет? «Привет, я нашёл фотографию отца в старом здании, которое никто не знает, и теперь я думаю, что моя жизнь — это не то, чем она казалась»? Она не поймёт. Она никогда не понимала.

Артём спустился с крыльца, обошёл здание сбоку. Хотел осмотреть фасад, но остановился у мусорных баков. За ними — чёрный ход. Дверь была приоткрыта. Он заглянул внутрь — коридор, ведущий в подвал. Холодный воздух ударил в лицо, смешиваясь с запахом сырости и гнили. Он сделал шаг, второй. Света не было. Только тусклый луч с улицы падал на старые ступени, ведущие вниз. Он включил фонарик на телефоне, осветил стены. Кирпич, облупившийся бетон, старая проводка. Подвал казался заброшенным. Но на полу — свежие следы. Чьи-то мокрые подошвы оставили отпечатки на пыльном бетоне. Кто-то был здесь совсем недавно.

Артём спустился по лестнице. Подвал был низким — потолок едва не задевал его макушку. Он прошёл вдоль стены, освещая путь. Следы вели вглубь. Он остановился у двери. Старая, деревянная, с массивным замком. Он дёрнул ручку — заперто. Он потянул сильнее — замок не поддался. Он осмотрел дверь. Над ней, в косяке, была незаметная щель. Как будто кто-то специально оставил там что-то. Он сунул пальцы в щель и нащупал ключ. Маленький, старый, ржавый. Он вставил его в замок. Повернул. Замок щёлкнул.

Дверь открылась. За ней — комната. Маленькая, с низким потолком, без окон. В углу — стол, на нём — настольная лампа, которая, к его удивлению, зажглась, когда он дёрнул за шнур. Тусклый жёлтый свет выхватил из темноты стены. Они были увешаны фотографиями. Десятки фотографий. Все одинаковые — здание на Ленина, 32. С разных ракурсов, в разное время года. И на всех — люди. Мужчины, женщины, иногда дети. Все смотрят в камеру. У некоторых лица размыты, но он узнал одного. Соболев. Тот же, что на фотографии из сейфа. Молодой, с залысинами. Он стоял у входа в здание, в руках — папка с документами.

Артём подошёл к столу. На столе лежала ещё одна папка. Чёрная, с завязками. Он развязал их, открыл. Внутри — документы. Старые, с пожелтевшими краями. Некоторые были написаны от руки, некоторые — напечатаны на машинке. Он бегло пролистал их. В основном счета, накладные, какие-то договоры. Имена повторялись: Соболев, Гришин, Воронов. И одно имя, которое он не ожидал увидеть — Зайцев. Его отец.

Он сел на стул, который стоял у стола. Взял один из документов — договор аренды, датированный 15 октября 1995 года. Подпись отца — он узнал её сразу. Та же, что и на свидетельстве о рождении, которую он держал в руках после похорон. Сомнений не было. Отец подписывал эти бумаги. Он был частью этого.

Артём положил документы обратно в папку. Взял телефон, сфотографировал всё — фотографии на стенах, документы, табличку на двери. Потом положил телефон в карман, завязал папку и взял её с собой. Он не знал, что это за комната, но он должен был забрать это. Он вышел из подвала, закрыл дверь, положил ключ обратно в щель. Поднялся по лестнице, вышел через чёрный ход.

На улице дождь шёл по-прежнему. Артём стоял под козырьком, сжимая папку в руках. Он смотрел на здание и пытался понять, что всё это значит. Отец никогда не говорил о работе. Он никогда не говорил об Орле. Он уходил утром, возвращался вечером, и молчал. И теперь Артём понимал — это была не работа. Это была тайна.

— Вы нашли что-то интересное?

Он обернулся. На крыльце стоял охранник — тот же, что встретил его у входа. Он курил сигарету, укрываясь от дождя под выступом стены. В глазах — острый, изучающий взгляд.

— Нет, — соврал Артём. — Я просто осматривал здание.

— Вы были в подвале, — сказал охранник, выпуская дым. — Я видел через камеру. Там вход с чёрного хода. Он всегда заперт. Как вы туда попали?

Артём сжал папку.

— Дверь была открыта.

Охранник усмехнулся.

— Дверь никогда не открыта. Мы специально держим её на замке. Там ничего нет.