Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (СИ) - "Miledit" - Страница 39

— Надо искать, кто дал команду Хендли и Джентри, — ответил Лестрейндж. — Кто именно направил их.

— Думаешь, выйдем на кого-то крупного? — спросил Долохов.

— Думаю, да, — кивнул Рейнар.

Лисса Пруэтт, все еще скрытая от чужих глаз, почти физически ощущала, как за стеной переглядываются друг с другом мужчины. Понемногу все стали обсуждать доступные варианты.

Сначала вспомнили радикалов. Удивительно, но сподвижники Реддла (с ним самим во главе) были далеко не самыми кровожадно настроенными магглоненавистниками, как ранее думала Молли Уизли. Существовали и более принципиальные личности, считавшие даже консерваторов излишне мягкотелыми: Сильверстоуны, Лоринги, Фалькленды и многие другие. Те, кто полагал, что нынешние меры недостаточно жесткие, а компромиссы — предательство идеалов. Если сквибов настраивали они, то их мотивы лежали на поверхности: создать искусственный конфликт, чтобы потом заявить, будто только жесткие меры спасут Британию от хаоса. Вдохновить сквибов, раздуть их амбиции, а потом сокрушить их, молча и методично, при молчаливом одобрении встревоженного сообщества. И, конечно, заявить: «Видите? Мы были правы. Только старый порядок может вас спасти».

— А если это не наши? — вдруг спросил Малфой. — Британия — лакомый кусок.

Магический Конгресс США — вечные конкуренты, до сих пор не простившие британцам морального превосходства после краха Грин-де-Вальда. Американцам только и нужно, чтобы в Европе заполыхало, чтобы прибежать сюда с «миротворческой инициативой», навязать свои законы, свои порядки, свою систему. Подсунуть пару экспертов, создать пару фондов, внедрить агентов влияния. А когда дым рассеется, окажется, что Министерство магии Британии подписало все, что нужно. Не из глупости, а от отчаяния.

Говорили мужчины и о Франции. Старая магическая держава, не раз уязвленная британским высокомерием, давно жаждала реванша. Претензии были и у русских: эти все припоминали Дамблдору в частности и британцам в общем выжившего немецкого диктатора! А ведь еще был и Гринготтс… Гоблины, которые улыбались, подавая тебе ключи, но записывали каждый шаг, каждую монету, каждый фамильный амулет. Никто не верил, что они не ведут свою игру. А в какие игры играют банкиры, если не в мировое влияние?

— Есть еще один вариант, — тихо заметил кто-то. — Старые рода, которые не хотят открыто вступать в борьбу, но и не прочь перекроить власть под себя.

— Например?

— Те же Блэки. Орион много на себя берет в последнее время. Да и вообще у них какое-то странное шевеление наметилось. Или это кто-то из тех, кто стоит за кулисами и предпочитает не светиться.

Реддл задумался.

— Возможно. Но если это так, то их игра куда тоньше, чем кажется.

Малфой нахмурился:

— Но зачем Блэку раскачивать лодку? Его семья и так у власти.

— Власти много не бывает, — отрезал Реддл. — Особенно если мечтаешь не просто о месте в Визенгамоте, а о чем-то большем.

Снова повисла пауза. Лисса мысленно представляла Ориона Блэка — высокомерного, холодного, с манерами истинного аристократа. Да, он вполне мог затеять такую игру. Особенно учитывая тот факт, что, судя по воспоминаниям из будущего, отец Сириуса действительно многого добьется на политическом поприще, оставаясь, по сути, в тени. Кто знает, какой бы была Британия, если бы Орион Блэк не погиб бы так нелепо в чужом камине!

«Точно! — подумала мисс Пруэтт. — Нужно будет подкинуть отцу и братьям мысль о том, что все каминные перемещения контролируются! Кто знает, может, тот человек, который сейчас занимает должность, доставшуюся Артуру, тоже выполняет чьи-то указания! Перемещения через камин вовсе не так безопасны, как кажется, а ведь никто об этом не в курсе!»

Разговор за стенкой постепенно терял прежнюю оживленность. Девушка уже начала отвлекаться, пока холодный, отточенный голос Реддла не вернул ее внимание:

— В любом случае, — сказал он, — кто бы ни стоял за этим, их цель очевидна: расколоть общество. Противопоставить сословия, ударить по доверию и структуре. И мы должны быть готовы.

— И что ты предлагаешь, Том? — спросил Рейнар осторожно.

— Предлагаю ввести отличительный знак, — произнес Реддл, и в голосе его появилась едва уловимая напряженность. — Нечто, что позволит нам узнавать своих в любой ситуации. Узнавать и приходить на выручку. Особенно актуально это сейчас, когда в наших рядах могут оказаться… чужие.

Лисса замерла, прижав ладонь к деревянной панели.

— Ты говоришь так, будто мы готовимся к войне, — задумчиво произнес Каспиан Эйвери.

— А разве нет? — хмыкнул Том. — Как показали последние события, война уже идет. Просто не все это осознают.

Лестрейндж постучал пальцами по подлокотнику кресла (у него вообще, как выяснилось, была такая привычка — стучать по чему-нибудь пальцами, пребывая в глубокой задумчивости) и произнес:

— Знак… Интересно. Но что именно? Геральдика? Кольца? Определенный цвет мантий?

— Нет. Все это слишком просто, ненадежно и уязвимо, — отрезал Реддл. — Я предлагаю нечто более постоянное. Магическую татуировку.

— То есть… ты предлагаешь клеймить своих? — сухо уточнил Фредерик Розье.

— Не клеймить. Опознавать.

Реддл, судя по звукам, встал и прошелся по комнате.

— Я говорю о метке, доступной только избранным. Магически защищенной татуировке, которая позволит мгновенно определить своего, связаться в случае угрозы, передать сигнал, аппарировать по координатам и многое другое.

В ушах у Лиссы зазвенело. Темная метка? Но нет, не может быть… Или может? Неужели Реддл действительно креатура Темного Лорда? Неужели Волдеморт уже появился, и Том действует по его указаниям?

— Татуировка? — Малфой произнес это слово с легким оттенком брезгливости. — Звучит несколько… вульгарно.

— Напротив, — голос Тома Реддла стал мягким, убедительным, — это древнейшая традиция. Магические кланы прошлого использовали подобные метки для обозначения принадлежности.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание собеседников. Лисса представляла, как он прохаживается там — безупречный, холодно-красивый, с темными глазами, в которых пульсирует убежденность в собственной правоте.

— Представьте, — продолжал он, — вы в беде. Один сигнал — и те, кто носит тот же знак, почувствуют это. Никаких писем, никаких сов, патронусов и прочего. Мгновенная связь и мгновенная помощь.

— Звучит полезно, — неожиданно поддержал Рейнар Лестрейндж. — Особенно в нынешней нестабильной обстановке.

— Именно. Более того, это станет символом единства. Мы — не просто политическое течение. Мы — братство.

В голосе Реддла появилась то самое нечто, которое заставляло людей верить ему и в него.

— Братство… — протянул Антонин Долохов. — А как мы назовем это братство?

Раздались смешки. Атмосфера внезапно разрядилась.

— Рейнар, Фредерик, помните наши школьные деньки? — ностальгически произнес Малфой. — «Вальпургиевы рыцари»… Жаль, все это осталось в прошлом.

— «Чистые», — неожиданно предложил кто-то. — Коротко. Ясно.

— «Чистые»? — переспросил Реддл.

— Ну да, — продолжил тот же голос. — Во-первых, мы ратуем за чистоту крови. Во-вторых — за чистоту магической традиции. В-третьих, чистые — значит чисты от предрассудков, от страха, от слабости. Наконец… — голос замялся, — ну, в общем, звучит солидно.

— «Чистые», — повторил Том Реддл, словно пробуя слово на вкус. — Да… Мне нравится.

Лисса сжала кулаки. Она была свидетелем рождения чего-то важного — и страшного. Но что именно она слышала? Создание общества будущих Упивающихся? Или это было нечто иное? Может, Темная метка вовсе не была изначально символом Волдеморта? А может… может, Реддл уже действует по его указке, формируя будущий ближний круг Темного лорда? Одно было ясно: всего через какой-то десяток лет, а скорее даже раньше, все эти респектабельные джентльмены, которые пока вроде как не занимались ничем предосудительным, наденут темные мантии и пугающие маски и будут убивать.