Покидая Дом (СИ) - Ло Оливер - Страница 29

Мин лишь молча кивнул, полностью погруженный в процесс. За двое суток безостановочной каллиграфии юноша вычистил свои сырьевые запасы в ноль, превратив содержимое пространственного кольца в настоящую, готовую к любым непредвиденным сюрпризам оружейную.

На третье утро в комнату тихо вошла Лу Юйлань. Женщина принесла с собой плотно скрученные тюки. Мать деловито укладывала в кожаный дорожный мешок сушеное мясо, лепешки, тугие мотки чистых бинтов и перемотанные бечевой целебные травы, сменную одежду.

Юйлань собирала сына так обыденно, что вполне можно было подумать, что она снаряжала его на рядовые тренировки в соседнюю секту, а не в гибельные пустоши к пределам изведанного мира.

Мин сидел за столом, спокойно наблюдая за её приготовлениями. Возле притолоки у беленой стены дожидался своего часа «Драконий Хребет». В скромной хижине такое оружие смотрелось слишком необычно. Резкий контраст между уютом домашнего очага и аурой убойного артефакта отлично показывал ту дистанцию, которую парень преодолел за прошедшие месяцы.

Юноша извлек из рукава увесистый шелковый кошель и выложил его на край столешницы. Рядом опустились несколько плотных бумажных листов с начертаниями охранных контуров.

— Здесь духовные камни, все что у меня осталось, — произнес Мин. — Должно хватить на несколько лет спокойной жизни, услуги хорошей охраны, если кто-то вдруг рискнет к тебе сунуть нос. Талисманы тоже оставь себе.

Юйлань замерла, настороженно покосившись на мешочек.

— Я сама способна прокормить себя, Мин, — проворчала она, упрямо сдвинув брови. — Руки еще крепко держат нож для трав. Тебе в Срединных Землях это будет нужнее. Там цены в десятки раз выше.

— Пусть будет, — отрезал Мин. Он говорил, не оставляя места для споров, и подхватил посох. — Обо мне не беспокойся. Мое ремесло прокормит практика где угодно.

Юйлань тяжело вздохнула и подошла вплотную к сыну. Она посмотрела снизу вверх на его раздавшиеся плечи, и ее всегда строгие черты лица вдруг дрогнули. Женщина уперлась ладонями в его грудь, сминая пальцами плотную ткань халата. Гордость бывшей наследницы клана Хань не позволяла плакать на прощание, поэтому она не пролила ни слезинки. Зато стиснула Мина в объятиях с такой силой, что у него перехватило дыхание.

Он обнял мать в ответ, бережно прижимая к себе.

— Я вернусь, матушка. — Мин произнес это тихо, без показных клятв. Так, чтобы она наверняка поверила. — Небеса свидетели, я всегда исполняю свои обещания. И я найду отца. Сколько бы лет на это ни потребовалось.

— Ты неисправим, — шепнула Юйлань. — Помни, что осторожность не признак трусости. Возвращайся целым.

Выйдя из дома, Мин не стал оборачиваться. Дорога вела его прочь от знакомых мест.

Миновав раскинувшийся в стороне шумный Яньлу с его кузнями и вечной гарью, начертатель углубился в восточные территории. Каменные тракты постепенно перешли в грунтовые извилистые дороги. Деревни встречались все реже, их соломенные крыши казались брошенными, а редкие крестьяне провожали сутулую фигуру путника долгими, испуганными взглядами и торопливо прятались за заборами.

Спустя неделю пути исчезли даже деревни. Мин вступил в полосу мертвых лесов.

Деревья здесь стояли совершенно голые, их пепельно-серые стволы извивались подобно застывшим в агонии телам, а сухие ветви глухо трещали под порывами промозглого ветра. Окружающий мир словно выцвел.

Духовное чутьё юноши скользило по окрестностям и наталкивалось на сплошную пустоту. Демонические звери, птицы, мелкие грызуны и даже обычные насекомые обходили стороной эту полосу отчуждения. Земля под сапогами делалась всё тверже, пока не приобрела фактуру монолитного обсидиана, а вскоре впереди показалась Граница.

Долина обрывалась внезапно, без всякого перехода к привычным заставам или крепостным сооружениям. Прямо перед Мином возвышалась горная гряда, уходящая вершинами далеко в серые облака. Местные скалы с их гладкой поверхностью без малейших трещин напоминали плоскую декорацию на гигантском холсте. Небо над пиками искажалось рябью. Оно струилось маревом от несуществующего жара, с головой выдавая искусственную природу преграды. Огромная стена надежно запирала целый мир.

Начертатель остановился в десяти шагах от преграды. Холодный ветер трепал полы халата. Юноша посмотрел на левую руку, из-под закатанного рукава виднелся синий шелковый шнурок, туго перетягивающий запястье.

Водяная ци Павильона Тихих Вод приятно холодила кожу. Мин отчетливо представил лицо Шань Яо: ее голубые глаза и проступивший на щеках румянец. Юноша вспомнил открытое доверие во взгляде девушки у слабого пещерного костра, и на его губах появилась теплая улыбка.

Следом в памяти возник раскатистый хохот Горна, от которого легко просыпался весь форпост. Мин подумал о Дэ Шене, протирающем клинок перед очередной схваткой с абсолютно непроницаемым лицом. Затем вспомнилась измазанная сажей Бай Руи со своими механическими приблудами и лукавая ухмылка воровки Сонг в переулках Фэнси. На миг ему даже почудились голоса Честного Чжао и Искреннего Ли, затеявших новую аферу.

Знакомый мир с его играми, внезапными боями, дорожной усталостью и короткими минутами покоя оставался позади.

Мин перестал улыбаться. Его глаза потемнели. Рука скользнула за пазуху, вытягивая наружу обломок тусклого металла.

Половина пространственного жетона сразу нагрелась в пальцах, реагируя на близость Границы.

Мин сделал глубокий вдох и распахнул Духовное чутьё так далеко, как только был способен. Его меридианы взревели. Восприятие юноши впилось в кажущуюся монолитной скалу и принялось скрупулезно просеивать структуру искаженного пространства. Он прошел десяток шагов вдоль подножия. Еще двадцать. Жетон в руке становился всё горячее, пока наконец не начал обжигать кожу.

«Здесь», — мысленно констатировал Мин.

Чутье уловило крохотную, почти незаметную аномалию — слабую энергетическую нить, направленную наружу, словно едва заметный сквозняк в глухой стене. Мин выставил жетон вперед и смело шагнул прямо в твердый камень.

Реальность перед глазами треснула. Гладкая скала пошла рябью и поглотила фигуру начертателя.

Пространственный барьер обрушился на Мина со всех сторон сразу. Давление было немыслимым, оно во много раз превосходило ауру любого старейшины Ядра. Невидимый пресс попытался расплющить юношу в лепешку, выталкивая чужеродный элемент обратно. В ушах стоял непрерывный, оглушительный скрежет, но несмотря на это он двигался вперед.

Тридцать каналов в теле Мина натянулись как канаты. Ци Формирования Потока хлынула в кровь и мышцы, заставляя кости трещать от перегрузки. Парень сцепил челюсти. Обломок жетона слабо мерцал, удерживая ту самую ничтожную тропинку прежнего прохода, не давая ей схлопнуться, однако продвигаться вперед начертателю приходилось исключительно за счет собственной первобытной силы.

Он продавливал себе путь шаг за шагом. Кожа на плечах лопнула, выступившая кровь мгновенно испарялась от дикого трения. Мин хрипел, упрямо вдавливая сапоги в несуществующую пустоту. Каждый сдвиг вперед обходился в колоссальную растрату духовного резерва. Тьма вокруг него визжала и пыталась разорвать меридианы на куски, но выкованный в демонических купелях и усиленный древними практиками каркас выдержал.

Последний рывок вышвырнул Мина наружу.

Юноша вывалился на каменистую землю, больно ударившись плечом и проехав по жестким камням. Он с шумом втянул в себя воздух, перекатился на спину и медленно поднялся.

Первое, что почувствовал парень, едва выровняв спину, было колоссальное давление на плечи.

Здешняя духовная ци была настолько густой, тяжелой и всеобъемлющей, что по сравнению с ней воздух в Запретной Зоне Долины казался разреженным горным туманом. Давление немедленно придавило парня, заставляя мышцы рефлекторно напрячься для удержания веса. Однако меридианы тут же радостно запульсировали, втягивая этот мощнейший ресурс, и организм начертателя адаптировался к изменившемуся фону всего за пару долгих вдохов.