Покидая Дом (СИ) - Ло Оливер - Страница 28

— Это лишь половина того самого одноразового пропуска, — произнесла травница. — Вторую Лу Ван унёс с собой в ту ночь, когда ушёл за барьер.

Юйлань убрала руку и посмотрела на темный металл.

— Твой отец обладал этим знаком изначально. Он знал о Долине куда больше, чем рассказывал мне в наши долгие ночи в бегах. Лу Ван скрывал своё прошлое даже от меня. В Срединных Землях существуют безжалостные техники чтения души, способные выпотрошить разум пленника до самого дна, и моё полное неведение служило моей лучшей защитой. Единственное, что врезалось в мою память о тех людях, которые гнали нас… их одежды.

Женщина нахмурилась. Пламя в каменном очаге слегка треснуло, отбрасывая на её лицо глубокие тени.

— На их темных тканях виднелись следы белёсого пепла, — тон Юйлань стал предельно сосредоточенным. — Этот пепел не осыпался. Он продолжал зловеще тлеть в духовном чутье даже после того, как сами преследователи уходили далеко за пределы восприятия. Ни названия их секты, ни истинной цели этой безумной охоты я так и не узнала.

Мин запоминал каждое слово. Образ тлеющего в восприятии пепла прочно осел в его разуме. Парень сжал пальцами край деревянной столешницы.

— Собирай вещи, матушка, — не терпящим возражений тоном сказал юноша. — Мы покинем это место, и я найду способ стереть метку.

— Нет, — твердо ответила Юйлань и выпрямила спину. — Мой мертвый фундамент и окружающий Долину природный барьер надежно удерживают печать во сне. Окажись я за пределами этой подавляющей преграды, метка мгновенно проснется и превратится в слепящий маяк для наших врагов. Я только принесу неприятности. Так что лучше останусь здесь.

Она придвинула холодную половину знака поближе к сыну.

— Этот осколок больше не откроет пространственный проход. Однако в нём сохранилась искра древней воли. Он способен указать слабое течение в преграде и значительно облегчить выход сильному практику. Обратного свойства у этой вещи больше нет.

Мать посмотрела ему прямо в глаза.

— Цена этого решения высока, Мин. Выйти отсюда сквозь подавляющие потоки невероятно трудно, а вернуться уже будет невозможно.

— Я проложу новый путь, — спокойно пообещал Мин.

Пальцы начертателя сомкнулись на тусклом металле. Артефакт бесследно исчез в недрах пространственного кольца, как и остальные вещи отца.

Юйлань приняла его слова коротким кивком.

— Твоя попытка может не увенчаться успехом, — предупредила травница. — Я буду скучать, Мин. Но удерживать тебя в этой Долине возле себя не стану. Раз уж ты выбрал опасную дорогу в Срединные Земли, найди отца. Или хотя бы узнай, чем именно закончился его путь.

Взгляд юноши опустился на лежащие на столе руки матери. Кожа осталась нежной и аккуратной, несмотря на десятилетия тяжелой работы с землей и целебными кореньями ради выживания в чужом краю. Выше, в густых иссиня-чёрных волосах бывшей наследницы благородного клана, отчетливо выделялась единственная седая прядь.

— Кем бы ни были эти люди из Срединных Земель с белёсым пеплом на одеждах, — произнес Мин тихим, леденящим кровь голосом. — Те самые ублюдки, которые заставили тебя раздробить своё Ядро и отняли у нас отца… они умоются кровью.

Он плавно подался вперед над столом.

— Я найду их. И цена, которую они заплатят за свои деяния, заставит их пожалеть о собственном рождении.

Юйлань вздрогнула. В тусклом свете масляной лампы перед ней сидел не вспыльчивый подросток, бросающийся пустыми клятвами, а расчетливый и абсолютно безжалостный демон. Юноша только что выковал из этой мести непреложный закон своего дальнейшего пути, и отступить от него он больше не сможет.

Но услышав эту клятву, мать медленно покачала головой.

— Проживи свою жизнь, Мин, — произнесла Юйлань, хоть и знала, что ее сын не отступит. — Не позволь тайнам отца или слепой мести поглотить всё остальное. Ответы и долги сами займут в ней своё место, не делай их своими цепями.

* * *

Перед тем как покинуть обжитые места и шагнуть в неизвестность, Мин выделил себе двое полных суток. Он заперся в старой комнате материнского дома, давно пропитавшейся запахом целебных трав, и задвинул деревянный засов. Дорога к Срединным Землям предстояла неблизкая и опасная. К тому же после битвы у Главного Кристалла и недавних стычек личный арсенал иссяк подчистую, а лезть в пасть к хищникам с пустыми руками противоречило его сути.

Мин устроился в позе лотоса за гладко выскобленным столом. Древняя Чернильница легла на доски с тихим стуком. Рядом выросли аккуратные горки трофейного сырья из пространственного кольца.

На столе оказались пучки серебрянки, тускло мерцающий инистый корень, багровые связки огненного шипа и тяжелые кислые коренья для земляной основы. Мин забросил первую порцию материалов в широкое горлышко флакона и глубоко вдохнул. Поток ци хлынул внутрь артефакта. Тридцать расширенных меридианов немедленно отозвались ровным гулом.

Раньше он процеживал энергию сквозь узкие русла и с трудом контролировал каждую каплю ради создания крохотной порции чернил. Теперь широкие каналы бесперебойно питали артефакт. Чернильница мелко завибрировала. Стекло потеплело, а полустертые руны на боках вспыхнули и в одно мгновение перемололи растительную и минеральную основу.

Спустя десяток вдохов на дне флакона плескалась лазурная жидкость, от которой по столешнице сразу пополз хрустящий иней. Скорость варки возросла десятикратно. Объем готовой туши значительно увеличился, да и концентрация аспекта стала заметно выше. Однако юноша быстро заметил одну деталь. Слив первую партию ледяных чернил во флакон, Мин прислушался к телу и усмехнулся. Море Ци опустело до дна.

Древняя Чернильница тянула из него энергию ровно с той же жадностью, что и в те времена, когда он обладал жалкими шестью врожденными каналами. Артефакт просто подстраивался под возросшую вместимость носителя. Он выпивал парня до последней капли, оставляя его в сознании, но абсолютно сухим, тем самым подтверждая свою непостижимую, почти живую природу.

Юноша проглотил пилюлю восстановления, дождался возвращения духовных сил и невозмутимо закинул во флакон следующую партию.

Опустошив запасы и восстановив запас чернил, Мин взялся за соболиную кисть. В тусклом свете масляной лампы рука начертателя превратилась в размытую тень. Инструмент порхал над бумагой с пугающей, нечеловеческой скоростью. Мин целенаправленно заготавливал толстые пачки простейших обманок и дешевых расходников.

Двадцать четыре безотрывных штриха «Круга замыкания» сплелись с двадцатью двумя линиями «Знака уплотнения», собираясь в стопку стандартных щитов. Для отвода глаз пришлось наштамповать еще несколько десятков атакующих листов со «Знаком удара». Этот символ переводил духовную силу в обычное физическое сотрясение.

Грубая работа, но для отпугивания мелкого лесного зверья или случайных грабителей на тракте годилась вполне.

С расходниками было покончено. Начертатель извлек из кольца отрезы шелковой бумаги. Спешка исчезла — на этом этапе каждое движение требовало идеальной выверенности.

Мин обмакнул кисть в багровую эссенцию огненного шипа. Рука плавно заскользила по шелку, опираясь на вызубренную благодаря Гу Ланю древнюю грамматику. Юноша вычертил «Круг высвобождения», умышленно развернув ключевые узлы зеркально, а затем вплел двадцать сужающихся штрихов «Знака пронзания».

Первый двухзарядный талисман был готов. За ним Мин вывел еще несколько таких же.

Следом в ход пошли лазурные чернила для «Знака Оцепенения». Выдавая в пространство ощутимый мороз, этот талисман превращался в идеальную ловушку, способную мгновенно проморозить чужие меридианы. Для площадных зачисток Мин использовал кислые коренья, создав тяжелые земляные печати со «Знаком взрыва». Двадцать линий плотно стянули ци в одну крохотную точку, готовую по первому импульсу разорвать реальность ударной волной.

«Углы стыковки стали чище, — раздался в сознании ворчливый, но пропитанный явным одобрением голос Владыки Звездного Предела. — Ты перестал рвать кисть на поворотах. Твоя ци ложится в волокна как влитая. Все же не зря я учил тебя бессонными ночами».