Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ) - Калинин Алексей - Страница 30

Всё-таки второе испытание осталось за нами, а это не хухры-мухры!

— А теперь ваша очередь, Ярославский, — окликнула меня Мирослава Кузьминична.

Я подошел к рубежу. Взял автомат. Холодный металл лег в руки. Приклад в плечо. Вдох. Выдох.

Мишени выскочили на дистанции в пятьдесят метров.

Я нажал на спусковой крючок. Три одиночных выстрела слились почти в один звук.

Мирослава Кузьминична посмотрела на монитор.

— Три десятки, Ярославский. Отличная стрельба, — она одобрительно кивнула. — Впрочем, я в вас и не сомневалась.

Я поклонился, положил оружие на стол и отошел.

Следом пошел Мишка. Морозов, несмотря на свою долговязую неуклюжесть, стрелял неплохо. Его результат: три девятки. Мизуки отстрелялась на две девятки и десятку. Тоже хорошо!

А вот когда на рубеж вышел Долгополый со своей свитой… Я промолчу. У Глеба пули легли в семерки и восьмерки, а Варвара вообще умудрилась засадить одну пулю в «молоко».

Мирослава Кузьминична глянула на меня с легкой усмешкой, затем выразительно покосилась на Долгополого и его подруг. Я чуть-чуть качнул головой. Преподавательница поняла меня без слов. Я не был намерен сейчас состязаться в стрельбе, бросать вызовы или раздувать конфликт со своими заклятыми друзьями. До финального испытания оставалось несколько дней. Пусть пока расслабятся. Пусть думают, что я не обращаю на них внимания.

После того, как вся группа отстрелялась, Мирослава Кузьминична разобрала каждый отстрел, выявила ошибки, над которыми следовало поработать, и отпустила нас.

Выйдя в просторные коридоры Академии, мы направились в сторону рекреации.

— Ну всё, Еля, не томи! — взмолился Мишка, как только мы отошли подальше от чужих ушей. — Рассказывай!

Мизуки тоже посмотрела на меня, её темные глаза блестели от любопытства, хотя лицо оставалось бесстрастным.

Я вздохнул, прислонился спиной к прохладной стене и рассказал им о ночном нападении. О том, как два наемника из клана «Ночных Хищников» обернулись Подземниками прямо в подвале базы. Как убили одного из моих слуг, Илью. Как утащили Матрёшку. Как мы с Егоркой гнали на мотоцикле через пол-Москвы, перед этим перепрыгнув стену по ледяному трамплину. На этом эпизоде Мишка чуть приосанился, мол, его школа. И как потом ИСБ и гвардия отца раскатали базу «МосГорСтроя» под ноль.

Я умолчал только об одном. О Чернобае и о том мороке, где княгиня Долгополая отравила мою мать. Это было слишком личным. Назревала месть рода Ярославских, и втягивать в нее друзей я пока не имел права.

Когда я закончил, Мизуки прижала руки к щекам, глядя на меня расширенными глазами. Её глаза из узких превратились в обычные.

— Охренеть… — выдохнул Мишка. — Просто охренеть. И ты… ты один поперся в этот ангар⁈ Еля, ты давно голову проверял?

— Елисей-сан, вас путь воина вызывает увазение, — произнесла японка. — Но рисковать собой ради прислуги… Это нерационально.

— Она не просто прислуга, Мизуки. Она часть моего дома, — ответил я. — А за своих людей я готов порвать глотку кому угодно. Как и за своих друзей.

Они переглянулись и кивнули.

— Кстати, — я сменил тему, понизив голос до шепота. — У меня есть идея. Перед последним испытанием я предлагаю пустить небольшую дезу.

Мишка нахмурился, поправил воротник камзола.

— Зачем это? Для чего? Какую дезу?

— Мы будем отрабатывать командную работу, — ответил я, улыбнувшись. — А кое-кто, я уверен на двести процентов, обязательно захочет узнать, как мы тренируемся. Уверен, что Глеб спит и видит, как бы унизить меня на грядущем испытании. Поэтому нужно сделать так, чтобы они сожрали наживку вместе с крючком.

— И что мы долзны сделать? — Мизуки прищурилась, включаясь в игру.

Как истинная куноичи, она обожала разные многоходовочки.

— Мы сейчас будем разговаривать, — я кивнул в конец коридора.

Оттуда, цокая каблучками и гордо подняв подбородок, как раз выруливала Варвара. Подручная Любавы и уши Долгополого. Идеальная цель для пускания дезинформации.

— Вот как раз, когда она будет проходить мимо нас, — зашептал я, — мы поговорим о новом испытании. Скажем, что по моим надежным каналам слили инфу: испытание будет точно такое же, как предыдущее.

— То есть? — не понял Мишка.

— То есть, преподаватели захотят дать нам второй шанс. То же самое испытание, вода, камни, прыжки. Понял? Мы должны сказать это так, чтобы она услышала.

Мишка с сомнением взглянул на меня. Актер из него был, конечно, как из полена балерина, но выбора не было.

— Ты уверен, Елисей?

— Да, Миша. Работай, — скомандовал я, видя, что Варвара уже в десяти шагах от нас.

Я резко повысил голос, делая вид, что мы продолжаем увлеченную беседу, не замечая никого вокруг:

— … Да, Миша! Вот как раз декан факультета сказал это! Нам будет гораздо легче на последнем испытании, потому что мы уже проходили его в предыдущий раз. Преподаватели не станут менять локацию. Это будет та же самая арена, та же вода, те же камни.

Варвара, поравнявшись с нами, чуть-чуть замедлила шаг. Её ухо чуть ли не локатором повернулось в нашу сторону. Клюнула!

Я продолжил вещать:

— Видимо, они хотят таким образом дать шанс реабилитироваться Долгополому и остальным, кто облажался. Или же показать, что прошлая наша победа была неслучайной. Так что, сегодня вечером мы будем тренироваться снова на моей базе. Станем отрабатывать работу с водой, камнями и прыжками на точность.

Мишка, осознав свою роль, решил наконец-то подыграть. И, надо отдать ему должное, выдал шедевр импровизации.

— Несколько хардкорно… — протянул Морозов, делая задумчивое лицо пукнувшего в переполненном лифте человека. — То есть мы будем у тебя на базе снова отрабатывать прошлое испытание? По второму заходу. Прикольно. Ну что ж, это многое меняет. Однако, если надо, значит надо…

В этот момент он повернул голову и дёрнулся, словно только что заметил проходящую мимо Варвару. Его глаза округлились, и он, спасая «секретность» разговора, ляпнул первое, что пришло в его гениальную голову:

— … Если взять хлеб и намазать его маслом, значит, надо добавить ещё и красную рыбу с авокадо! Обязательно так и сделаю! Спасибо, Елисей, за рецепт бутерброда! Очень познавательно!

Ядрёна медь! Я чуть не пробил себе лицо фейспалмом, но усилием воли сдержал рожу кирпичом.

Варвара фыркнула, смерила Мишку презрительным взглядом, как смотрят на умалишенных, но в её глазах я прочитал: информация усвоена.

Варвара прошла мимо, а мы молчали, как три карася в рыбацкой ухе. Правда, Мишка начал мелко трястись, сдерживая смех. Я показал ему кулак, чтобы он не заржал раньше времени и не спалил контору.

Вдруг Варвара остановилась. Развернулась и подошла ко мне. Её взгляд скользнул по моей фигуре.

— Елисей, — процедила она, вздернув бровь. — Ты выбил сегодня три десятки в тире… Ты где-то обучался стрельбе до Академии? Или тебе опять просто повезло?

— Это всего лишь моя врожденная гениальность, Варя, — ответил я с легкой полуулыбкой. — Ничего не могу с собой поделать. Талант за ширинкой не спрячешь.

— Так и думала, что просто повезло!

Варвара скривила губы, громко хмыкнула, развернулась и пошла дальше по коридору. Понесла информацию в клювике своему хозяину Глебу.

Как только она скрылась за поворотом, Мишка согнулся пополам, заходясь в беззвучной истерике.

— Масло! На хлеб! Я не могу! — сипел он, вытирая слезы. — Ой, Еля, ну я и выдал! И с какого хрена такое в голову пришло?

— Выдал ты знатно, конспиратор хренов, — усмехнулся я. — Но дело сделано. Теперь Глеб со своей шоблой будут до потери пульса прыгать по камушкам, готовясь к водному испытанию. А мы в это время поработаем над командной связкой. Она у нас что-то прихрамывает.

Мишка выпрямился и вздохнул, глядя вслед ушедшей Варваре.

— И чего я был в неё такой влюбленный? — философски изрек он. — Ведь стерва стервой.

— Миш, может, это просто весна? — похлопал я его по плечу. — Флюиды и гормоны играют. Гормоны ведь страшная сила, братец. Они и не таких ломали.