Плохая девчонка - Дельмар Винья - Страница 3

«Возможно, ей не хочется с тобой разговаривать», --- предположил другой.

«Раньше сегодня вечером она не против была», --- сказал Эдди. Его глаза снова сузились. Когда он говорил, его рот был искривлённой линией.

«Что ты имеешь в виду?» Парень с гладкими волосами быстро реагировал на намек Эдди.

Дот нервно грызла ногти. Однажды она видела, как бледнолицый парень с зачесанными назад волосами превратил автомеханика в безвольную и окровавленную кашу.

«Послушай, приятель», --- тон Эдди теперь не был неприятным, но он по-прежнему прищуривал глаза, а его губы были тонкими и неровными. «У меня к тебе нет никаких претензий».

«А у меня к тебе есть», --- ответил тот.

Руки Эдди вылетели из карманов, и Дот тихо вскрикнула, когда бледнолицый парень двинулся к ним. Женщина, Эдна, отошла от перил. Казалось, она не торопилась, но вдруг оказалась между Эдди и тем молодым человеком.

«Подождите минутку», --- сказала она.

Эдди уставился на нее. Его глаза горели и покраснели от ярости. В той безумной, кружащейся вечности, наступающей сразу перед тем, как наносится первый удар, каждый человек становится диким, великолепно первобытным. В мраке дубин и гвоздей, зубов и когтей задачей женщины было стоять в стороне, пока крик победителя не разорвал тишину. Женщина и враг никогда не появлялись одновременно на горизонте первобытного воина, и поэтому, восходя к каменному веку, мозг воина не готов к активному присутствию женщины на поле битвы. Эдна, высокая и улыбающаяся, стояла между двумя молодыми людьми. Чёрный шелковый плащ теперь лежал у неё на руке. Он упал на палубу при первом решительном движении Эдди.

«Убирайся отсюда к чёрту». --- тихо проговорил Эдди сквозь зубы.

Женщина засмеялась и перекинула накидку через руку парня с гладкими волосами.

«Вот накидка мисс Хиггинс», --- сказала она. «Скажи ей, что Карбона --- просто класс». Она снова рассмеялась, просунула руку под его локоть и отвела его обратно к его компании. Он оказался более податливым собеседником, чем был бы Эдди. Молодой человек на самом деле не хотел драться. Его страх перед презрением Эдди заставил его вести себя агрессивно. Он с радостью принял миротворческие усилия Эдны Дриггс. Эдди Коллинз --- нет.

«Твой друг чертовски любит лезть не в своё дело», --- сказал он Дот.

«Не сердись», --- взмолилась она. «Я рада, что он тебя не ударил».

«Что?! Этот маленький дурак с лицом обезьяны?»

«О, я знаю, что ты могла бы его побить, но я рада, что ты не стала драться».

Мимо них прошла пара с сигаретами, ярко светящимися в ночи. Внизу блестела и плескалась река, а над головой --- безмятежное звездное небо.

«Забавно», --- тихо сказала Дот. «Мы видим друг друга здесь сегодня вечером, а потом --- никогда больше». Она махнула рукой в сторону того места, где Эдна исчезла вместе с парнем с гладко зачёсанными волосами. «Интересно, зачем ты познакомилась с той девчонкой Хиггинс? В этом не было никакого смысла. Просто встретишься, поговоришь, поссоришься и забудешь. Интересно, зачем».

«Слушай, о чём ты вообще говоришь?»

Она слегка улыбнулась, и в лунном свете её глаза казались широко раскрытыми и детскими. «Мне сейчас грустно», --- сказала она. «Наверное, потому что играет грустная музыка».

Она прислонилась к перилам и прислушалась. Кто-то, кто умел извлечь из мелодии весь присущий ей пафос и скорбь, играл «Алоха-Оэ» (Aloha Oe) на стальной гитаре.

«Разве это не грустно?» --- спросила Дот. «Боже, от этого у меня такое нежное настроение». Она взяла его за руку, и эти двое, словно дети, стояли вместе, молча и торжественно, на палубе шумного «Бурмы». «Боже, я готова заплакать», --- сказала она. «Честное слово, Джо, я готова заплакать». Её тёмные, полные губы задрожали, и он чуть-чуть крепче сжал её тонкие, обгрызенные до крови пальцы.

«Меня зовут не Джо. Меня зовут Эдди. Эдди Коллинз», --- сказал он, и в его голосе слышались резкость и злость.

ГЛАВА II

В многоквартирном доме был вестибюль. Пол в нем был выложен грязноватыми белыми и коричневыми квадратами. Стены были шероховатыми и тёмными. Дот всегда представляла себе дубовую кору, или, вернее, она представляла себе деревья; она не знала названия ни одного конкретного дерева.

Два стула одиноко смотрели друг на друга через широкую пустую промежуток. Они были пенсионерами. Можно было представить их в былые годы --- важными и нужными в комнате с высокими потолками, где ярко горел камин, а рядом на подносе стояли виски и содовая. Ты не знал, почему тебе пришли на ум виски и содовая, но это было так, и ты снова посмотрел на стулья. Пенсионеры. Готовые к дальнейшей службе, но не соответствующие требованиям современности.

Тебе казалось, будто кто-то говорит: «Но ведь их нельзя уничтожить...» --- и вот они стояли, несчастные и смущённые в своей бесполезности. Кресла в фойе.

Там была ещё телефонная будка, установленная для удобства жильцов, и коврик с потрепанными краями, чьи весёлые цвета постепенно тускнели с жестокой неумолимостью. Ты знала, что со временем он примет какой-то странный, неопределённый оттенок.

Лестница стояла рядом с телефонной будкой. Она была мраморной и, как подумала Дот, придавала фойе вид элегантности. Ей даже в голову не приходило, что здесь должен быть лифт.

Дот стояла на третьей мраморной ступеньке и смотрела вниз на Эдди. Теперь они были действительно одни. Эдна Дриггс оставила их наедине.

«Полагаю, ты настолько популярна, что я тебя больше никогда не увижу», --- сказал Эдди. В его голосе слышалась ирония. Он не сомневался в популярности Дот, но следовал стандартной тактике. В кругу Эдди мужчины говорили такие вещи именно таким тоном и добивались успеха. В окружении Дот было то же самое.

«Ты же не думаешь, что я соглашусь пойти с тобой на свидание, правда?»

--- спросила она. «Ты вел себя нормально на лодке, когда мне было одиноко...» Она прервалась, рассмеявшись.

«Мне это подходит», --- ответил он. «Мне просто было тебя жаль.

Похоже, ты никак не можешь найти парня, который позвал бы тебя на свидание».

«Ну, я привередлива», --- сказала она, слегка задрав вверх свой маленький носик, а каштановые волнистые волосы, подстриженные под каре, мягко и шелковисто колыхались у нее на шее. Укулеле лежала у нее под мышкой, беззвучная и забытая. Ей не было места в грязном фойе со стенами, похожими на стены сарая, и неудобными стульями. Через несколько минут её небрежно забросят в запасной шкаф --- это место, где скопились зимние пальто, накопленные журналы и бесполезные детали от радиоприёмника.

--- «Ну и что с ним?» --- подсказал Эдди. --- «Хочешь меня ещё увидеть?»

--- «Я бы сказала, что нет, но случайности бывают».

Эдди слегка улыбнулся. Ему нравилось, когда девушки говорили такие вещи. Неинтересно дразнить даму, которая не может придумать быстрый ответ. Эта Дот Хейли была неплоха. Она была немного самоуверенной, но при этом очень симпатичной, хотя он бы никогда не сказал ей об этом.

Это благородное решение воздержаться от того, чтобы подливать масла в огонь тщеславия Дот, было со стороны Эдди чистой бравадой. Ему было бы невозможно воспевать прелести Дот, даже если бы он страстно этого желал. Он знал, что другие парни, когда захотят, могут сыпать комплиментами с завидной лёгкостью. Красивые выражения текли у них с легкостью, как им заблагорассудится. Они могли без труда восхвалять даже непривлекательную девушку. Эдди был другим. Лесть застывала у него на губах. Он пробовал это однажды. Он потерпел неудачу --- или, может быть, у него получилось. Ложные слова не шли с языка. Искреннее восхищение было выразить почти так же трудно. Он искал слова, испытывал ужас, беспомощность, унижение и ярость, а потом, потерпев поражение, снова залезал в свою раковину. Резкие слова и молчание давались ему легче.

--- Хочешь сходить в ресторанчик с чоп-суи? --- спросила его Дот. --- Я знаю одно отличное заведение. Там можно и потанцевать.