Джозефина вычисляет вероятности - Макби Нова - Страница 8

– Почему завтра? – интересуюсь я.

– Перед рассветом будет меньше свидетелей. Король никогда не приходит по утрам.

– И как я умру?

– Самоубийство через отравление. Король поставил тебе ультиматум. Ты предпочла умереть. Мы скажем, что Ред тайком передал тебе яд перед своей смертью – из жалости. После того как мы притащили тебя в кабинет Короля сегодня, никто не усомнится в этой истории. Особенно после твоей миленькой потасовочки.

Мне не нравится, что единственный способ сбежать из Прэтта – умереть. Не хочу, чтобы местные считали меня трусихой. Только не после всех моих усилий проявить себя и завоевать их уважение. Некоторые теперь даже видят во мне союзника. Нужно найти другой способ.

– Нет. Сегодня. Прямо сейчас, – заявляю я. – Скажешь им, я отбивалась до последнего.

– Что?

– Сейчас или никогда, – настаиваю я. – Можешь плести Королю небылицы, но оставь мне мою честь.

Бо Гун задумывается. Честь – это то, что все мужчины стараются сохранить, включая преступников.

– Ну, на полу и в самом деле кровь благодаря твоему дружескому привету, прилетевшему Чаню. Может сработать. Но тебе придется уйти со мной. А не с Чанем.

Бо Гун достает пистолет и вынимает из магазина патроны. Потом копается в ящиках стола, находит такие же, на мой взгляд, патроны и перезаряжает пистолет. Я не разбираюсь в огнестрельном оружии и терпеть его не могу. Понятия не имею, чем занимается Бо Гун, но мои глаза лезут на лоб: какое отношение имеет пистолет к моей идее отбиваться до последнего? Неужели требуется предъявить труп?

– Холостые, – поясняет Бо Гун, заметив выражение моего лица. – Не могу же я стрелять здесь боевыми. Нужен достаточно громкий звук, чтобы несколько заключенных его услышали. Охранник Сань стоит у дверей. Он первый всем расскажет. Про наш план он не в курсе. Ты его, бедолагу, очаровала, он тебя святой считает.

– А ты что про меня думаешь? – интересуюсь я.

– Ты не такая, какой описывала тебя Мадам. Старина Ред тебе доверял. Это дорогого стоит. – Он задерживает на мне взгляд. – Кем бы ты ни была, ты заслужила еще одну смерть и воскрешение. Везунчик.

– Зачем ты вообще в это дело влез? – спрашиваю я, хоть и не рассчитываю на искренний ответ. В воровском мире принято играть на руку и нашим и вашим. Никто никому не верит.

– Потому что сегодня вечером я тоже умру, – улыбается он. – По крайней мере, так будет написано в полицейском отчете.

Бо Гун наклоняется поближе, словно собираясь поделиться секретом. Я тоже склоняюсь к нему, замирая от любопытства.

– Выхожу из бизнеса, – признается он. Тусклый свет подчеркивает морщинки вокруг усталых и напряженных глаз. – Насовсем. К завтрашнему утру я стану жителем Брисбена в Австралии. Мы с семьей будем очень далеко отсюда – с последней пачкой наличных, которой мне не хватало, чтобы завершить сделку. Благодаря ему. – Бо Гун кивает на Чаня. – Сегодня кинут только Короля!

Меня распирает от радости. А план-то даже лучше, чем я думала! Монетка выпала другой стороной. Бо Гун завязывает с криминалом. Как говорил Ред, лучше человеку самому измениться, прежде чем закон вынудит его исправиться. Теперь понятно, по какому поводу бутылка дорогого алкоголя. Бо Гун перехватывает мой взгляд и наливает нам обоим.

– За свободу! Если когда-нибудь будешь в Австралии, заезжай – если сможешь меня найти. Ганьбэй![16] – Он поднимает стаканчик, запрокидывает голову и выпивает одним глотком.

Беру свой стаканчик. Почему бы и нет? Раньше мне никто никогда не наливал. Подражая Бо Гуну, выпиваю одним глотком. Прозрачная жидкость обжигает горло огнем и бомбой взрывается в желудке. Я кашляю и давлюсь. Фу! И что в этом хорошего?

Чань встает со стула:

– Значит, сегодня вечером. – Он снова трет ноготь большого пальца указательным. – Нужно ли мне оставаться здесь, когда… гм… ну это… вы поняли?

– Нет. Уходите сейчас. – Бо Гун корявым почерком пишет адрес и отдает бумажку Чаню. – Встретимся там. Через час.

Чань послушно кивает, готовый покончить со всем этим.

Прежде чем он уходит, я хватаю его за рукав:

– Простите за разбитый нос.

Он машет рукой, словно отмахиваясь от извинений.

– Да ерунда, – отвечает он и смотрит на меня. – Ред так и не сказал мне, как тебя зовут.

Перед тем как открыть рот, я внимательно вглядываюсь в Чаня. Без сомнений, все, о чем говорил Ред, вот-вот сбудется. Чистое золото огня не боится.

– Меня зовут Феникс.

Чань выходит из кабинета Короля, закрывает за собой дверь – и тут звучит выстрел. Восемь-Восемь умерла. Моя новая жизнь начинается.

Даже после душа в маленьком спа-салоне, где мы встретились с Чанем, я все еще чувствую себя грязной. Но вот наконец передо мной распахивается дверь моего нового дома. Синяк под моим глазом тоже не соответствует дизайнерскому интерьеру виллы: сверкающие мраморные полы, безупречно-белые кожаные диваны и зеркала в позолоченных рамах, отражающие свет люстр. Я сжимаюсь и не решаюсь переступить порог.

– Прошу, прошу! – Мистер Чань машет рукой, пропуская меня вперед с привычной вежливостью. – Входи!

Как требует обычай, я снимаю обувь у входа. Гладкий мрамор холодит босые ноги, отчего дом кажется холоднее, чем на самом деле. Я плотнее запахиваю свою тонкую черную куртку.

Мистер Чань открывает шкафчик, в котором стоят белые тапочки – как в дорогих гостиницах, где мне доводилось бывать, – и ставит одну пару передо мной. Я надеваю их и сравниваю гостиницу Мадам, где тоже было принято разуваться, с Прэттом, где если ты снял обувь, то не факт, что получишь ее обратно.

– Мы используем эту виллу для важных гостей, – говорит мистер Чань, показывая дорогу. – Как я и обещал, пока ты работаешь на меня, она твоя. Бесплатно.

Он проходит по комнате, показывая антиквариат и картины и, разумеется, упоминая их цену.

Ну обалдеть. Почувствовать себя как дома здесь так же легко, как расслабиться в кресле зубного врача. Ты словно идешь сквозь фотографию в китайском издании журнала «Вог». Гостиную украшают высокие расписные вазы и свитки ручной работы. Шелковые ковры устилают пол, резная деревянная мебель выглядит как новенькая, хотя ее наверняка сделали лет за сто до того, как в Китае к власти пришли коммунисты.

– Все здания принадлежат мне, – говорит Чань, имея в виду целый городской квартал (бывшее консульство Швейцарии), расположенный в одном из самых богатых районов Шанхая – во Французском квартале.

Когда мы подъехали к воротам, мне показалось, мы покинули Китай и въезжаем в Букингемский дворец. Одни только ворота наверняка стоят не меньше, чем весь комплекс построек. На территории расположены две виллы в деревенском стиле: одна большая, приглушенно-розового цвета с белыми ставнями и большим крыльцом, а вторая, где мы и находимся, просто близнец первой, только гораздо меньше. Виллы соединяет дорожка, проложенная через огромную подстриженную лужайку.

В изумлении таращусь из окна на цветущий жасмин и ростки бамбука. Неужели мне и правда удалось вырваться из Прэтта? Ощущение полной нереальности происходящего. Особенно такой красоты вокруг.

На заднем дворе виднеется какой-то деревянный купол. Чань замечает, как я разглядываю эту штуку.

– Это еще что?

– Крытый бассейн. Маленький, но чистый. Пользуйся когда угодно. У нас двадцать четыре камеры видеонаблюдения вокруг ворот. В эту часть двора никто не зайдет без приглашения. Только собака забега́ет иногда.

Чань продолжает рассказывать про дом: недавно отремонтировали и даже имеется подвальчик, где хранится чай, который выдерживается там уже больше двадцати лет, – и так далее.

Теряю нить разговора – бассейн напомнил мне про опасность. Меня передергивает от одной мысли о воде. Не скоро я снова начну плавать – если вообще когда-нибудь начну.