К демонам любовь! Первая королева - Княжина Елена - Страница 1

Annotation

В мир жестоких демонов и рабских устоев я попала эпично – прилетела из хмурого Питера прямо под извергающийся вулкан. На запястьях появились золотые браслеты, а в роли господина – огромный мужик с рогами.

По древней традиции Ахнету дарр Тэю положено десять жен. Но я, пришлая и безрогая, могу претендовать только на место «торы» – наложницы и игрушки.

Да-да, вы не ослышались: мое место будет с краю на общем фото, за кучкой высокородных демониц. И они все тоже – с рогами.

Да меня из-за первых жен даже видно не будет! Каждая выше на две головы, да плюс еще эти ну да, они самые.

Как же меня все забодало!

Елена Княжина

Глава 1. Сердце дарр Тэя

Глава 2. Первый камень

Гла

Конец ознакомительного фрагмента.

Елена Княжина

К демонам любовь! Первая королева

Глава 1. Сердце дарр Тэя

Красный бутон тцари мерно покачивался на ветру. Тонкий стебель с трудом держал налитую соками голову, мотал ею туда-сюда, кивая и соглашаясь…

Я тоже с некоторых пор была согласна на многое.

С тех самых, когда демон ворвался в Обитель вдовствующих яр. Когда увез меня, когда уронил в траву близ Азо. Когда поставил на коже клеймо владения и заявил, что мои последующие ночи принадлежат ему… Все без исключения. До самой смерти.

А умру я, видят боги, довольно скоро.

Или чистокровные демоницы – будущие жены Ахнета – по-тихому схоронят господскую любовницу в красных песках. Или сам дарр Тэй, воодушевленный идеей, что наши отношения перешли на новый постельный уровень, до потери пульса меня за… замучает. Или свеженькая печать добьет.

Из щели в оконной раме в спальню проникал горелый керрактский воздух. Смешиваясь с ароматом корицы и запахами недавней страсти, он тяжелыми клубами слетал с подоконника и вальяжно разгуливал по комнате.

Я лениво потянулась, выгнулась… и сдавленно охнула. Вот же… варвар!

– Еще болит? – тут же отреагировал Ахнет.

Значит, рогатый не спал. Охранял мой сон, свою тору и наш единственный выживший горшок с тцари.

Как истинный «горец», из пяти саженцев остался только один. Не все испытания для любви одинаково полезны.

– Болит, – заявила я, обиженно потирая бедро.

Настанет день, и я пожалею, что не сбежала с Эмили Харт, легендарной проходимицей Веера. Но сейчас, слабовольная и влюбленная, разморенная в жарких объятиях, я твердо знала: ни один мир не будет мне мил, если в нем нет Ахнета.

– Я не мог поступить иначе. Ты моя. Пусть об этом судачит хоть целый Веер.

– Счастье принадлежности не дается даром, – проворчала я, мысленно делая варвару обрезание рогов и прочих ценных отростков. – Только почему япринадлежу и яже за это расплачиваюсь, мм? Разве не справедливее как-то разделить ношу?

– Если хочешь, Рия, можешь поставить клеймо собственности на мне, – великодушно разрешил Ахнет, подставляя самую удачную область для печати. На его бесстыжий взгляд. – В любом месте, где тебе покажется… уместным.

Вот! Вот где нужно писать «здесь была Маша»! Что мне старые камни Обители, когда мой личный демон вскоре станет общественным?

– Я… чуть более цивилизованная, чем некоторые, – пробубнила, отворачивая смущенное лицо.

Но не отбрасывая идею до конца. В конце концов, некоторым концам не помешает именная гравировка.

Это я, если что, о рогах. О них родимых.

Судя по духоте за окном, дело шло к полудню. Обычно в этот час в доме суетно: рабыни хлопочут на кухне и намывают в коридорах полы, воины лязгают металлом в тренажерном зале. Шуршат пятки и ткани, скрипят половицы, хлопают двери, щелкают замки.

Но сегодня масаи попрятались, хореи затаились, и даже фурьи в загонах блеяли как-то скромненько. Без огонька.

Никто не рисковал разбудить лидера клана Азумат. Никто не шептался у запертой двери, не водружал подносы с едой на дощатый пол.

– Надеюсь, ты вчера никому рогов не отрубил? В качестве показательной порки? – заподозрив неладное, я медленно обернулась к дарр Тэю.

– Не отрубил, – проворчал он, прижимая меня теснее к жаркому животу. – Но сдержался с трудом.

– Они поэтому ни звука не издают?

– Я бы на их месте дышать боялся, – Ахнет красноречиво дернул бровью.

Выпутавшись из объятий, я подтянула к груди простыню и с укором глянула на рогатого.

Мы добрались до дома с первыми лучами рассвета, вошли через черный ход, бросив Рохху и Вау-Вау у загонов. Никто в клане не видел, в каком настроении вернулся из Обители господин. Никто не знал, чем закончилось путешествие Эмили и Айланы к портальной арке и что сталось с госпожой Аидой, «похитившей» тору…

Не будь масаи и хореи Азумата связаны клятвой верности, уже давно сверкали бы пятками в сторону лучшего из миров! Или любого другого.

– Ты должен выйти и успокоить всех, – посоветовала я, но рогатый лишь едко хмыкнул.

– Пускай боятся. Для профилактики предательств.

– Но они же не виноваты, что ты меня по глупости отпустил, а я воспользовалась свободой! – выпалила я.

– Тоже не от большого ума, – сердито прокомментировал Ахнет.

– Ну… мне не завезли таких больших и ветвистых источников разума, как у тебя на макушке, – прошипела, распаляясь сильнее. – Будешь терзать невинных? Срываться на слабых? Что за рогатый деспотизм?

Меньше всего я планировала подставить Заранту и Лайху своим побегом!

– Ты только сейчас выяснила, что я тиран и самодур? – напряженно рассмеялся Ахнет и потянул меня к подушке.

– А еще рабовладелец… и жуткий собственник… и… Может, позавтракаем уже? – заискивающе предложила я. – Или время обеда? Живот слипается.

– Я не выйду из спальни, пока не удостоверюсь, что мое сердце при мне.

– Где бы еще ему быть? – удивилась я, прикасаясь ладонью к пылающему бугру под ключицей.

– Не знаю, хара, – прокряхтел демон, отлепляя от меня простыню. – Вчера утром казалось, что его выдрали из груди и бросили на черные угли. Но ночью оно восстало из пепла. Будь с ним бережна, прошу. Возможно, это первое сердце в Керракте, способное любить.

***

Измученные ночными перемещениями и нервными потрясениями, мы провалялись в постели до сумерек. Дом будто вымер на эти часы – ни шороха, ни стука, ни медного звона.

Потом мы долго и основательно ужинали на террасе, наслаждаясь тишиной и пустотой перед глазами. Пейзаж с пыхтящей доминантой вулкана выглядел до боли знакомо. Исконно, правильно. Ни полчища алых шатров, ни высокородных демониц, шастающих перед носом.

Только я, Ахнет с его нарочито жаркими буграми, столик с пряными яствами, красный исполин Азо и далекий глаз багровой звезды.

Всегда бы так.

«Как нам теперь быть?»– вставало в памяти вчерашнее, предрассветное.

«Просто быть… Просто быть, Рия».

Если бы можно было «просто быть». Если бы только можно.

Ближе к ночи масаи, осознав, что никто не бросается пилить им рога, зашевелились бодрее. Ансай доложился, что все распоряжения господина исполнил в точности. Хоть это и противоречит традициям, когда старший хорей избранниц объявляет. Однако он взял себя за рога… и объявил.

Тонко звякала браслетами Заранта, поглядывая на меня со священным ужасом. Слух о том, что Ахнет наградил тору древней печатью, какую дарр Тэи не применяли уже пару сотен лет, распространился по клану до обидного быстро.

Пожалуй, в глазах «деревянных» моя ноша была куда страшнее. Они-то могли нарушить клятву – по своей ли воле, по чужой ли прихоти, по злому умыслу или по приказу радушного господина. Иногда Ахнет делился рабынями с долгожданными гостями. И, к счастью, ни одна из них после лахар с чужаками не умирала.

А вот я… Я помру. Мгновенно и испытав страшную боль – так объяснил мне вчера дарр Тэй, самозабвенно зацеловывая печать.