Ловец душ - Герберт Фрэнк Патрик - Страница 10

Спарроу нырнул в дверь, ведущую к кормовому отсеку, спустился по трапу и вошел в кают-компанию. Первое, что бросилось в глаза, был цвет скатерти в кают-компании – скатерти, которую он видел не одну тысячу раз.

«Отчего в кают-компаниях сукно на столах обязательно зеленое? Чтобы напоминало о зеленой травке? О доме?»

Между тем в аппаратной Гарсия и Рамзи закончили проверку сонарной системы обнаружения и закрепили крышку на панели.

– Что дальше? – спросил Рамзи.

– Самое время отдохнуть, – сказал Гарсия. – На вахте сейчас Лес. Шкипер, скорее всего, составляет расписание. Тебя наверняка назначат следующим. Первые пару дней обстановка обычно спокойная.

– Я и правда устал, – кивнул Рамзи, поворачивая на корму. – До скорого.

– Бывай! – бросил ему вслед Гарсия.

Рамзи поспешил к себе, запер дверь, достал телеметрический ящик, отпер его, извлек первую запись и, присев на койку, принялся ее изучать.

Отчетливый всплеск адреналина в самом начале ленты еще до прибытия Рамзи и позже – другой, когда корпус оказался под давлением.

«Первые напряги, – подумал энсин. – Обычное дело».

Рамзи прокрутил ленту дальше, на то время, когда был обнаружен саботаж, еще раз проверил указанный час, отмотал чуть назад, опять вперед.

Ничего!

«Быть не может!..»

Рамзи уставился перед собой на ряды заклепок на переборке. Слабое урчание двигателя, казалось, усилилось. На одеяле под пальцами явственно проступал каждый стежок, каждая ниточка. Запахи в комнате обострились: краска, масло, мыло, озон, пот, пластик…

«Может ли тревожное состояние у человека не сопровождаться гормональной реакцией? – спросил он себя. – Да, при определенных патологиях, ни одна из которых к Спарроу не применима».

Рамзи припомнил, как звучал голос капитана, идущий тогда из интеркома: напряженный, отрывистый, местами визгливый…

Он вновь проверил ленту.

«Может, неисправен дистанционный приемник?»

Он обследовал прибор – все работало.

«Или же датчик в шее Спарроу барахлит? Хотя другие-то показатели записаны».

Рамзи лег, положил руку под голову и задумался. Вариантов было два.

«Спарроу не волновался, потому что заранее знал о тряпке, настиле и протечке масла. Он мог сам все подстроить, чтобы развернуть корабль и сорвать операцию. Тогда он либо трус, либо шпион. Хотя в этом случае прибор зафиксировал бы другие психосоматические признаки».

Оставался второй вариант:

«В ситуации стресса инстинктивные функции желез у капитана управляются центрами неокортекса. Это можно увязать с известными параноидальными отклонениями, когда нарушены естественные реакции организма на стресс. Например, притупление чувства страха, если человек глубоко убежден, что опасности не существует. – Рамзи резко сел. – Отсюда и религиозные настроения Спарроу! Ну конечно! Полная и абсолютная вера, этим все объясняется. Религиозных фаталистов хватало и раньше. Некоторые и Христа к таковым причисляли. – Рамзи нахмурился. – Только Швейцер давно разоблачил таких типов, разбил их доводы в пух и прах».

Размышления оборвал настойчивый стук в дверь. Энсин наскоро сунул ленты в потайное дно телеметрического ящика, закрыл его и запер.

Стук повторился.

– Рамзи? – позвал Гарсия.

– Да?

– Прими парочку таблеток от усталости. Ты следующий на вахту заступаешь.

– Понял. Спасибо.

Рамзи задвинул ящик под стол, подошел к двери и открыл ее. Тамбур был пуст. Энсин уставился на каюту Гарсии напротив и мгновение стоял, вбирая в себя атмосферу судна. На лоб упала капля влаги с потолка. Внезапно на него нахлынуло чувство подавленности. Рамзи почти физически ощутил чудовищное давление воды вокруг себя.

«А сам-то я знаю, что такое настоящий страх?» – подумал он.

«Фенийский таран» медленно продвигался вперед, следуя подводным течениям и прячась под любым холодным пластом, который удавалось найти, – холодная вода приглушала звуки с подлодки. Подобно хвостатому дирижаблю, они плыли между стенками глубоководного каньона, которые поглощали шум моторов.

Вахты сменяли одна другую, обеды чередовались с ужинами. Спарроу и Гарсия затеяли шахматную партию. Стрелки хронометра одна за другой наматывали круги, отсчитывая смертельно скучную рутину в преддверии опасности. Красная точка на карте автонавигатора обогнула мыс Флориды и вышла вдоль побережья Атлантики в открытый океан – крошечная мошка, медленно ползущая к Исландии.

Пять дней тринадцать часов двадцать две минуты с момента отправления.

Согнувшись в дверном проеме, Спарроу вошел в командный пункт. На мгновение задержался, окидывая взглядом индикаторы – его дополнительные органы чувств. Атмосферная влажность высоковата. Надо не забыть сказать Гарсии, чтобы проверил, когда заступит на дежурство.

Теперь шла вахта Боннета. Центральный пульт был переведен на дистанционное управление. Дублирующая панель в переборке отсутствовала.

Положение «Тарана» на карте почти поравнялось с северной оконечностью Ньюфаундленда, красная точка двигалась к южному берегу Гренландии. Курс шестьдесят один градус двадцать минут. На манометре забортного давления: 2360 фунтов на квадратный дюйм – глубина около 5500 футов.

Спарроу пересек командный пункт и шагнул на мостик машинного отделения, чувствуя мягкое покрытие под ногами. Боннет стоял уровнем ниже, спиной к Спарроу, пристально глядя куда-то влево и вниз. Капитан проследил за его взглядом – тот смотрел на люк, за которым начинался аварийный лаз реакторного отсека.

«Странно, – подумал он. – Боннет как будто что-то подсчитывает».

Внезапно он понял: старший помощник принюхивался. Тогда он сам втянул носом воздух и почувствовал знакомые запахи переработки, озона и масла, характерные для машинного отсека. Он прошел дальше и, перегнувшись через перила, спросил:

– Что-то случилось, Лес?

Боннет обернулся, подняв голову.

– Эй, шкипер. Не знаю. Меня преследует запах какой-то тухлятины.

Губы Спарроу скривились в полуулыбку.

– Как ты в этой вони вообще что-то различаешь?

– Я на полном серьезе: откуда-то падалью несет, тухлым мясом. Я уже не первый день замечаю – каждый раз, когда здесь прохожу.

– А кто-нибудь еще заметил?

– Без понятия.

– Скорее всего, показалось, Лес. После пяти дней в этой вонючей плавучей кишке и не такое померещится.

– Да нет, к обычной вони я привык. Тут что-то другое.

– Погоди секунду.

Спарроу сбежал по трапу и встал на мостик рядом с Боннетом.

– Сам принюхайся, шкипер.

Капитан вдохнул полной грудью. Он почувствовал слабый запах падали, но на перенасыщенной кислородом подлодке мясо портилось очень быстро.

– Может, крыса где сдохла?

– Откуда ей взяться? Тем более что мы прочесали «Таран» вдоль и поперек. Сюда и комар-то не мог…

Боннет осекся, уставившись в противорадиационную перегородку.

– Одно место мы не прочесывали, – тихо произнес Спарроу.

– Так мы же через внутренние телеокуляры все просмотрели. Там ведь…

Боннет умолк.

– Проверим-ка еще разок, – предложил капитан.

Они вернулись в командный пункт и один за другим вывели все сканеры реакторного отсека на контрольный дисплей.

– Ничего, – пожав плечами, произнес Боннет.

Спарроу поглядел на наручные часы.

– Джо сдал вахту примерно час назад. – Он уставился на выключенный экран. – Пусть подойдет к тому люку, а Рамзи поставь дежурить здесь, в КП. Я иду к реактору.

Он вышел в носовую дверь и, пройдя по мостику, спустился на нижнюю палубу.

Оставшись один в командном пункте, Боннет вызвал Гарсию. Из динамика откликнулся сонный голос:

– Да?

– Шкипер просит срочно подойти к реакторному отсеку. К лазу номер один.

– А что такое?

– Он все объяснит.

Боннет переключился на громкую связь.

– Рамзи!

– Я здесь, в комнате отдыха.

– Заступите на дежурство в командный пункт.

– Иду.