Ложка дёгтя (СИ) - Воронков Николай - Страница 3

Оставалось только ждать, и я, не особо заморачиваясь, отошёл метров на пятьдесят от ворот и улёгся прямо на землю. Трава в пыли от проезжавших телег, но сейчас меня это мало волновало. На меня косились, но никто и слова не сказал. Ну, лежит человек, отдыхает. Кому от этого плохо? Тем более, что меч у меня в ножнах, и уже это хорошо.

Не прошло и часа, как из ворот выехала весьма симпатичная коляска, запряжённая парой гнедых лошадей. Почему-то бросилось в глаза то, что крылья коляски были покрыты лаком, да и вообще, коляска ухоженностью резко отличалась от всего ранее виденного транспорта. Да ещё и мужик, сидевший на козлах, словно сошёл с картинки — дородный такой, ухоженный, в синем кафтане с галунами. Лейтенант, заметив меня, соскочил с коляски на землю и быстрым шагом подошёл. Честь не отдал, но, такое ощущение, что едва сдержался.

— Коляска готова, господин…

Наверное, он хотел узнать моё имя, но я этот намёк проигнорировал. Вижу я его первый и последний раз в жизни, а моё имя Наместник и так знает. Сейчас моё внимание гораздо больше занимала коляска.

— И где вы достали такую красоту?

Лейтенант вдруг смутился.

— Эээ… У хозяйки дома свиданий, но вы не подумайте чего, на ней только она сама ездила, да те, кому она хотела уважение выказать. Сиденья бархатом отделаны, чистили каждый день.

Я едва сдержал улыбку.

— Вы так хорошо всё знаете. Наверное, и сами пользовались?

Лейтенант даже чуть покраснел.

— Приходилось… по служебной надобности.

Ну, по служебной так по служебной. Мне-то какая разница. Лишь бы заразу какую не подцепить, да ход был мягкий, а на всё остальное плевать с высокой колокольни.

Кучер, между тем, сидел неподвижно и даже не повернул голову в мою сторону. Интересно, его так выдрессировали или просто ему всё пофиг? С одной стороны, это хорошо, с другой — нам придётся провести вместе почти неделю, так что знакомиться всё равно придётся.

Подойдя к коляске, я встал у переднего колеса.

— Как звать-то?

Кучер словно не слышал меня и сидел так же неподвижно. Я уже хотел повторить вопрос, да погромче, но мужик соизволил всё-таки повернуть голову в мою сторону.

— Лорен, господин.

— Ну что ж, Лорен так Лорен. Ко мне можешь обращаться «господин Иван».

Кучер чуть кивнул головой

— Как скажете, господин Иван.

— Да, как скажу, так и будет — забравшись в коляску, я бросил — Поехали!

Кучер остался неподвижен.

— Куда, господин Иван?

— Куда? Сначала прямо, а потом… Деревня Карловка знаешь где?

— Примерно знаю, господин.

— Вот и езжай. Сильно можешь не гнать, нам потом ещё долго придётся ехать.

Кучер легонько тряхнул поводьями, и коляска мягко тронулась. Я несколько минут прислушивался к своим ощущениям, но, вроде, всё было нормально — ни резких толчков, ни излишнего раскачивания. Конечно, дорога у города была относительно ровной, накатанной, и неизвестно что будет потом, но надежда на благополучную поездку в город немного окрепла. Ладно, как-нибудь.

Немного успокоившись, обратил внимание на мешок и корзину, лежавшие на переднем сиденье. Пошарился в них и тихо порадовался — в корзине настоящий набор для пикника — несколько видов мяса в нарезке, свежий хлеб, сыр, фрукты и даже две бутылки вина. В мешке набор попроще — мешочки с крупами, несколько караваев хлеба, окорок и ещё что-то (до дна я ворошить не стал). Правда, не нащупал котелка, но это решаемо. Что-нибудь приспособим.

Пока проверял запасы, чуть слюной не захлебнулся, и на этот раз отказывать себе в удовольствии не стал. Отпластал хлеба, наложил сверху нарезки в палец толщиной и смел этот гигантский бутерброд за пару минут. Почти сразу же потянуло в сон, но и в этом я не стал себе отказывать — сейчас можно и расслабиться. Покрутился немного, пытаясь найти хоть немного удобную позу, и мгновенно вырубился.

До деревни добрались уже почти в темноте, и первое что я увидел — Таню, сидевшую на лавочке у дома. Заметив нас, вскочила, и стоило мне спуститься с коляски, сразу кинулась ко мне и прожалась к груди. Я осторожно погладил её по волосам.

— Ну всё, Таня я уже здесь. Коляску взял, там ещё мешок с продуктами есть, можно что-нибудь приготовить.

Жена сразу засуетилась, быстренько распотрошила мешок и корзинку, и ушла что-то готовить. Ну, это теперь её дела. Главное — есть продукты, и можно приготовить что-нибудь ещё, кроме травяной похлёбки.

Кучер так и сидел на облучке коляски, осматриваясь по сторонам. Я подошёл к нему.

— Лорен!

— Да, господин Иван.

— В дом не приглашаю — сам видишь какое у нас хозяйство. Устраивайся сам. Можешь прямо во дворе костёр развести, только дом не спали. А лошадей можно за домом оставить — там всё травой заросло.

— Да, господин Иван — откликнулся, но с места даже не сдвинулся. Да и куда торопиться?

Мне тоже не хотелось уходить. Вечер выдался на удивление тёплым, и хотелось просто сидеть и ни о чём не думать. Сходил в дом и вытащил на улицу наш кривобокий стол. Этот вечер последний в этом домике, но хотелось провести его с удовольствием, а не в сырой духоте дома.

Таня справилась за каких-то полчаса. Похоже, она просто покрошила готовое мясо из новых запасов, заправила травой и чуть вскипятила. Раньше я бы даже пробовать такое не стал, но жизнь обломала, так что я с удовольствием хлебал новое блюдо. А что, горячее, жидкое, с мясом, а какой у похлёбки вкус — это пусть гурманы меж собой думают и обсуждают, а голодному человеку любая еда в радость. Позвал и Лорена за наш стол. Тот посомневался, но всё-таки присел к нам. Как ни крути, но человек тоже без горячего целый день, и тоже есть хочет. Да к тому же нам ещё ехать вместе неизвестно сколько, так что про скромность и застенчивость лучше забыть.

Совсем стемнело, но мы не расходились. Таня прижалась ко мне и думала о чём-то своём. Наверное, опять себе ужасы всякие придумывает.

Неожиданно в памяти всплыла одна из песен моей молодости, и, постукивая для ритма рукой по столу, я негромко запел песню «Не спеши» группы «Чайф»

После первого куплета Таня резко выпрямилась и уставилась на меня круглыми от удивления глазами. А песня так хорошо легла на моё настроение, что у меня словно открылся голос. Может по науке это называется как-то более умно и правильно, но у меня именно открылся. Куда-то исчезла скованность, зажатость и я запел в полный голос.

Ещё куплет, а следующий я благоразумно пропустил, а то Тане слова про темноту точно не понравятся. Зато про любовь я пел, уже глядя Тане в глаза.

И концовка стала осмысленной, словно нашей целью на ближайшие месяцы и годы.

Таня снова прижалась ко мне, и мы долго молчали. Потом она чуть пошевелилась и посмотрела мне прямо в глаза.

— Я тебе много детей нарожаю. Вот сколько захочешь, столько и рожу. Вот съездим к Наместнику, останемся живыми, и всё у нас обязательно будет хорошо.

Вот что можно сказать в ответ на такие слова? Я тихонько поцеловал жену и уверенно, надеюсь, сказал.

— Конечно, съездим, разберёмся, и всё будет хорошо. Я вот хочу троих мальчиков, а девочек сколько получится.

Тут же последовал толчок в бок маленьким кулачком, и мы снова замолчали, уже по-настоящему наслаждаясь вечером.

И тут словно проснулся Лорен.

— Душевная песня. Слова-то простые, а настроение прям… -он глянул на меня — Дорога будет опасной?

Я лишь вздохнул.

— Про дорогу тебе никто скажет, а что будет в конце — знают лишь боги. Но тебя это не коснётся. Не должно коснуться. Отвезёшь нас и вернёшься назад.

Дорога к наместнику осталась в памяти как сплошной бесконечный ужас. Может, это только моё мужское восприятие, а может, так и было на самом деле. Погода прекрасная, дорога ровная (как только может быть ровной просёлочная дорога), но любая мелочь могла стать причиной танинных бед. На плавных неровностях её укачивало, на больших трясло, то становилось жарко, то… Едем полчаса, затем тычок Лорену в спину, и Таня сползает с коляски, чтобы немного прийти в себя. Чувствовал я себя последней скотиной, измывающимся над ребёнком, и единственным оправданием было лишь то, что все беременные становятся детьми. Это просто надо перетерпеть.