План на два миллиона - Былинова Анна Георгиевна - Страница 5

Громко зазвонил телефон.

– Але?

– Нашел?

– Что это?

– Это мой подарок тебе. Взамен я хочу двадцать процентов от тех денег, которые вы заберете. Идет?

– А ключ?

– Черный ход в гостинице.

– Кто ты?

– Я же сказала: доброжелательница… и твой личный информатор.

Витя аж зарделся. Личный информатор!

– Пятнадцать, – выдохнул он.

– Что пятнадцать?

– Процентов. Пятнадцать, – грубовато пояснил он.

Излишне грубовато. В общем-то, этой приятной девушке он мог бы отдать двадцать процентов, ему совсем не было жалко, но отчего-то в эту лунную, в эту таинственную ночь у Мертвой реки захотелось поторговаться, как бандиту из фильма, почувствовать себя, как в кино.

Сердце Вити замерло. Девушка на том конце помолчала, потом усмехнулась.

– А ты неглуп. Это похвально… Договорились. Делайте все тихо.

– Договорились, – деловито повторил Кипиш и, позабыв, что лежит в темной норе, дернул головой, лихо отбрасывая челку, и тут же треснулся о бетон. – Ох!

– Аккуратнее, – засмеялась на том конце девушка и отключилась.

Витя Кипиш, дрожа от пронзившего душу радостного волнения, прижал сверток к груди и потрусил к себе домой. В его груди все клокотало от нетерпения и легкого страха. Наконец-то! Он, Витя Кипиш, пойдет на главное дело своей жизни, которое принесет ему огромные деньги!

Но даже не это главное было в ту ночь, а то, что в Витю поверила таинственная незнакомка. Вот отчего дрожало его сердце. Вот отчего страх перед «делом» практически не ощущался.

Губернатор области Александр Михайлович Приплясов, человек внушительный не только по должности, но и по своей физической комплекции, был крайне удивлен решением Ильи Купцова сбросить два миллиона долларов с балкона шестого этажа гостиницы «Биг Лайф». Развалившись в своем любимом кожаном кресле, он возмущался, размахивая руками, и при каждом взмахе его кресло жалобно скрипело.

– Как же это?! – кричал губернатор. – Это же дикость какая-то! Бросать деньги, словно мусор! А главное, кому? Кому, я спрашиваю?! Нет, ну я, конечно, понимаю, будут приличные люди, врачи и учителя будут, но ведь и маргиналы придут! Они, что ли, достойны такого благородия?! Дикость натуральная! Можно ведь цивилизованно помочь – отдать властям! А мы уж сами распределим туда, куда помощь требуется. Вот, например, скамейки надо в центральном парке поставить, надо здание Дома культуры покрасить, надо это… как его… Последнее пристанище… тьфу ты, улицу Гагарина отремонтировать! Правильно ведь, Пал Палыч? Надо же нам дома в божеский вид привести?

Раскрасневшийся Александр Михайлович схватил стакан с водой, стоявший на столе, и сделал несколько шумных глотков. Про Последнее пристанище он неслучайно оговорился, но об этом месте чуть позже.

Пал Палыч, мэр Большого Брюха, сухонький бледный старик, сидел по правую сторону длинного лакированного стола и смотрел на столешницу. Услышав свое имя, он растерянно кивнул: «Надо». Но, по правде говоря, Пал Палыч вообще был далек от мыслей о Купцове и его намерениях осчастливить город своими деньгами. Он пришел сказать, что хочет уволиться с поста и уехать в деревню, поскольку уже несколько месяцев страдал неоперабельным раком желудка и хотел остаток жизни провести на своей малой родине. Но Приплясов все не давал ему сказать.

– Так и я о том же! – Приплясов со стуком поставил опустевший стакан и тяжело поднялся с кресла. – Ну придут эти учителя и врачи, ну получат по тыще долларов на рыло, и что? Куда они их потратят-то? Они же таких денег сроду не видели. Они же все спустят в первый же день. А мне вот надо церковь отреставрировать! Кто об этом подумает? Эта интеллигенция? Они все только о своих желудках думают!

Александр Михайлович стал беспокойно ходить по кабинету. На его круглом лице лежала гримаса растерянности и искреннего негодования.

– Как тут не думать, – слабо откликнулся Пал Палыч. – Зарплата у населения едва покрывает прожиточный минимум.

Приплясов остановился и удивленно посмотрел на старика. Рот губернатора возмущенно искривился, губы задрожали.

– Я, что ли, виноват?! – воскликнул он. – Дотационный край! И так каждый месяц в Москву езжу с протянутой рукой! А там, знаешь ли, уважаемый Пал Палыч, за каждую копейку спрашивают!

Пал Палыч едва заметно ухмыльнулся. Каждый в администрации города Большое Брюхо знал, что Приплясов в Москву мотается, чтоб контролировать строительство своего замка. На что, спрашивается, строил себе хоромы губернатор? Ежу понятно, что не на зарплату.

Приплясов подозрительно свел брови к переносице, глядя на старика.

– Что это вы, Пал Палыч, улыбаетесь? Я что-то смешное сказал?

Ухмылка тут же пропала, и вместо нее в уголке рта Пал Палыча легла скорбная морщинка.

– Нет, Александр Михайлович, ничего смешного в создавшемся положении я не вижу. Более того, это все очень-очень страшно.

В кабинете повисла неловкая тишина, и фраза «это все очень-очень страшно», немая и невидимая, повисла над длинным лакированным столом, а потом ее спугнул грубый голос губернатора.

– «Антикризисные меры»! – процитировал название грядущей акции Купцова Приплясов. – Вообще, откуда такие деньги у этого голодранца? Это что же, хитропопый папаша заныкал и оставил ему в наследство, получается? Точно помню, не было у него… – Приплясов осекся, побарабанил пальцами по столу и завелся по новой, вдруг заволновался, ловко оттянул узел красного галстука на не менее красной шее. – Это что же… это он намекает, что в моем городе кризис? Так, что ли, получается? А если… если привлечь этого Купцова за клевету? За очернение власти? Конфисковать эти деньги? Это же легко!

Глаза Приплясова хищно загорелись, но тут же погасли.

– Нет, так не пойдет. Что же я… А вот что! – Приплясов рванул к столу, поднял телефонную трубку и рявкнул: – Танюша! Отыщи номер Ильи Купцова… Ага, того самого… Что?.. Есть уже? Откуда?

Оказалось, что месяц назад, по словам Танюши, Купцов звонил в приемную губернатора по какой-то мелочи, вроде спрашивал про документы на землю. Секретарша Татьяна удивилась и велела ему звонить в департамент жилфонда. Тогда Купцов настойчиво просил записать его номер – вот Таня и записала.

– Умница, Танюша, – похвалил секретаршу Приплясов. – А теперь соедини меня с ним.

Он бросил трубку, затем сунул руки в карманы брюк и торжествующе посмотрел на мэра, похожего на сморщенный засохший гриб.

– Мы вот щас Купцова отговорим, Пал Палыч.

Пал Палыч кивнул:

– Да-да.

Через минуту на стационарном телефоне раздался щелчок, и женский голос сказал:

– Александр Михайлович, Купцов на связи.

Приплясов снова снял трубку и поднес ее к уху. На лице его нарисовалась дежурная улыбка.

– Илья, здравствуй, дорогой, это губернатор Александр Михайлович!.. Ага, это я. Как ты, дорогой мой?.. Ха-ха!.. Я вот по какому поводу звоню. Илья, дорогой мой мальчик, до меня вести дошли, что ты хочешь провести акцию в моем городе… Не врут, значит? А я-то подумал, что ты бы оповестил власти, согласовал бы все со мной, а то у нас несанкционированные акции… Не успел?.. Хотел сегодня позвонить? Да что ты! Конечно, ничего страшного! Я все необходимые справки выпишу, а как же! Но скопление народа в одном месте – надо разрешение… Что юрист твой сказал?.. А‐а. Ну, знаешь, все равно в обход власти нельзя ходить. Дружески советую тебе на будущее, ха-ха! Вот что, Илья: коли хочешь помочь городу – у нас тут оборудование надо купить в больницу, центральный парк облагородить… В общем, хозяйство большое. Может, ты нам эти деньги отдашь? А то народ наш несознательный, проест-пропьет помощь-то. А если властям поможешь, так мы пристроим деньги так, что они десятилетиями пользу будут приносить… А?.. Решил уже? Ну, ты подумай, подумай, Илья…

Пал Палыч, прищурившись, с интересом следил за Приплясовым. Ему пришла в голову интересная мысль, что на лице губернатора отразились все четыре сезона природы. Багровые пятна на пухлых щеках намекали на жаркое лето, капельки пота на лоснящемся лбу напоминали мокрую осень, фальшивая улыбка на губах была обманчива, как весна, а холод в глазах Приплясова говорил о суровой зиме.