План на два миллиона - Былинова Анна Георгиевна - Страница 4

Витя настолько поверил в свои мечты, что не заметил, как начал искать на «Авито» объявления, где можно купить оружие и нанять вертолет, но вовремя опомнился – все-таки годы, проведенные в тюрьме, научили его кое-чему. Главное, когда задумываешь какое-то предприятие, – не кипишуй!

Витя посмотрел на себя в зеркало, придирчиво оглядел свое рябоватое лицо, маленькие зеленые глаза, редкие пепельные волосы и худые плечи.

– Хорошо, – сказал он отражению в зеркале.

Что означало это «хорошо», непонятно.

Он включил воду и ополоснул лицо, намочил голову и постарался пригладить давно не мытые волосы. Однако получилось еще хуже. Капли воды стекали по волосам и сероватой коже и падали на впалую, словно чахоточную грудь.

– Хорошо, – решительно повторил Кипиш.

Вытерев лицо полотенцем, мужчина заварил себе крепкий чай и стал думать. Через несколько минут раздумий он взял телефон и позвонил своим корешам Натюрморту и Кроту.

Натюрмортом парня прозвали за его тягу ко всему красивому, в особенности из-за его страсти к выращиванию цветов. Дима Натюрморт был утонченным высоким блондином. Он носил очки, движения его были плавными, как у танцора, а речь – мягкой и тихой, как у библиотекаря. По нему никак нельзя было сказать, что он отмотал срок за дерзкое ограбление. А Паша Крот, напротив, был крепким, приземистым, с руками как у борца, немногословным и серьезным парнем, который почему-то постоянно недоверчиво щурился. И с Кротом, и с Натюрмортом Витя Кипиш познакомился в тюрьме.

Крот и Натюрморт пришли через час после звонка Вити, деловито прошли по небольшому помещению и сели на продавленный диван. Солнечные лучи, наглые и любопытные, били в распахнутое окно и, как кошки, лежали на полу.

Кипиш встал перед друзьями и прочистил горло, всем видом показывая, что он хочет сообщить нечто чрезвычайно важное и торжественное. Парни на диване напряженно смотрели на своего кореша, внутренне приготовившись к его речи, но тот, вопреки их ожиданиям, всего лишь коротко сказал:

– Пацаны, есть дело.

Сказал, значит, и стоит, с ноги на ногу переминается. Натюрморт и Крот еще некоторое время подождали, скажет ли еще что-то Кипиш, но тот твердо следовал своей установке «не кипишевать», учился самообладанию. Натюрморт поднес тонкую руку к подбородку, потер его. Между бровей легла изящная морщинка, изобличающая в мужчине склонность к поэтическим мыслям.

– Кипиш, а можно чуть-чуть поподробнее? – мягко подтолкнул его Натюрморт.

Реденькие брови Кипиша прыгнули вверх, ноги сами заходили по стертому линолеуму.

– Купцов Илья – знаете такого? Богатенький Буратино, вроде поднял бабло на нефти, какие-то дела у него в Москве, но не суть. Короче, через неделю он лавэ будет раздавать.

– Много? – деловито спросил Крот, щурясь от солнца.

Витя выпучил глаза и развел руки в стороны, изображая очень много денег.

– Нам до гроба хватит. Два лимона зеленых.

– Удивительно, – протянул Крот.

Не выдержав, он встал с дивана, шагнул к окну и одним резким движением задернул штору. Комната сразу стала золотистой и уютной.

Натюрморт наморщил красивый лоб, изящно смахнул с него светлую прядь и изрек:

– В Африке люди мочу коровью пьют – вот это удивительно. А то, что Кипиш сейчас сказал, – полная лажа.

Витя насмешливо блеснул золотым зубом, глядя на друзей.

– Что, не верите? – Он вынул из заднего кармана джинсов телефон и сунул его друзьям под нос. – Читайте.

Наблюдая за друзьями, Витя продолжал усмехаться. Когда Натюрморт поднял на него глаза, Кипиш увидел в них загоревшийся хищный огонек.

– Что ты предлагаешь? – спросил кореш.

– Предлагаю забрать эти деньги. Все, до цента.

Натюрморт присвистнул. Лицо Крота оставалось непроницаемым, лишь на его лбу выступали капельки пота.

– Забрать прямо в номере, – продолжал Витя. – Чтоб Илья не успел сбросить их с балкона.

Крот покачал головой и прищурился.

– Не прокатит, – мрачно сказал он. – Охраны будет больше, чем пальцев у тебя на всех конечностях.

Натюрморт широко улыбнулся, обнажая хорошие зубы, и повернул голову к зашторенному окну.

– Эх, что мы за существа такие… – в голос сказал он.

Кипиш и Крот непонимающе посмотрели на него. Натюрморт хохотнул.

– Зимой по солнцу тоскуем, а летом прячемся от него. Сволочи, одним словом. Форменные сволочи… Надо подумать. Выпить ароматного чайку и основательно подумать.

Трое друзей отправились в любимый чайный бар, заказали три чашки, попросили ароматных пампушек и, расположившись на диване, стали думать, как забрать у Ильи Купцова два миллиона долларов так, чтобы никто не пострадал. Долго они обсуждали, гадали, как лучше ограбить Купцова. Натюрморт предложил переодеться в горничных, зайти в номер под предлогом уборки и тремя пылесосами высосать все деньги. Крот заявил, что в горничную переодеваться не станет – мол, не по-пацански это, – и сказал, что лучше всего ограбить Купцова, когда тот будет ехать из аэропорта. Правда, придется перекрыть дорогу двумя внедорожниками. Однако выяснилось, что ни у кого из присутствующих нет внедорожника. Натюрморт попытался снова пропихнуть идею с горничными, но Крот решительно махнул рукой: «Нет».

Они так оживленно дискутировали, что совсем не замечали, как за соседним столиком к их разговору прислушивается темноволосая девушка в черных очках. Она медленно ела морковный пирог и пила чай с имбирем и лимоном. Витя Кипиш даже не догадывался, что эта девушка живет в том же доме, что и он, только этажом выше, и так же, как и он, состоит в общедомовом чате.

Три друга, так ничего и не придумав, договорились продолжить мозговой штурм на следующий день. Когда Натюрморт, Крот и Кипиш разошлись по домам, у последнего зазвонил телефон. Витя взглянул на экран и нахмурился – номер был неизвестный.

– Але?

– Привет, Витя, – раздался в трубке женский голос.

– Привет. Кто это?

– Неважно. Слышал, что Купцов хочет сбросить деньги?

Витя напрягся.

– Ну слышал.

– Есть дело к тебе, – спокойно сказала девушка. – Приходи завтра вечером к мосту – кое-что найдешь там, где в детстве свои сокровища прятал.

– Кто это?

– Доброжелательница.

Кипиш не то чтобы испугался, но то, что неизвестная женщина знает, где он прятал в детстве свое небогатое имущество, насторожило, потому что никто этого не знал. Ну, так, по крайней мере, думал Витя Кипиш.

…Ночь выдалась лунной, нежной и теплой. Витя шел к мосту и думал о том, как было бы прекрасно сейчас прогуляться с девушкой. Голос анонимной доброжелательницы был приятным, мелодичным. Наверное, обладательница этого голоса очень красива. Витя чувствовал себя как в каком-то романтическом фильме, и ему ничуть не было страшно.

Дойдя до моста, он остановился. Разбитая пустынная дорога тянулась в темноту ночи. Автомобилей не было. Да и кто из жителей города будет ездить в такой час? В тишине слышалось легкое бормотание Мертвой реки – той самой, возле которой Витя в детстве проводил много времени, воображая себя пиратом и разбойником.

Спрыгнув под мост, он едва не наступил в темную воду. Несколько лет назад был скандал, связанный с этой речушкой. Маленький химический завод, который работает и по сей день, сбросил в нее отходы, отчего вода в реке приобрела розоватый оттенок. Красивый был цвет, но люди, испившие из этой реки, стали заболевать странной болезнью – горло покрывалось волдырями и болячками, и лишь через несколько дней они исчезали. Власти города запретили брать воду из реки. Несколько дней на поверхность воды брюхом вверх всплывала погибшая рыба, а потом она и вовсе пропала. С тех пор никакой живности в Мертвой реке больше не наблюдается. Воду привозят из другой реки, протекающей в сорока километрах от города.

Витя отодвинул небольшой валун, закрывающий тесный вход в небольшую норку. Было темно. Пахло сыростью, камнем и чем-то вроде машинного масла. Он включил на телефоне фонарик и посветил внутрь. На земле лежал непонятный белый сверток. Витя осторожно развернул его. Внутри оказались три пистолета, пачка патронов и маленький серебристый ключик. Кипиш присвистнул.