В годовщину развода. Пусть вспыхнут пожары (СИ) - Вьёри Аня - Страница 5

– Я думаю, что тебе лучше не завтракать, – бросает он, и голос у него – совсем неприветливый, сухой, официальный. – А мальчика покормим в машине.

– В смысле? – хмурюсь, упираясь ладонью в косяк.

Холодок пробегает по спине.

Неужели я просчиталась? Неужели сейчас будет вариант «вещи в машину – и обратно в город, до свидания»?

– Мы сейчас поедем в больницу и сдадим все анализы, – Лёшка разворачивается к двери, будто разговор уже окончен. Куртка хрустит, ключи звенят.

– Хорошо, – равнодушно пожимаю плечами, делая вид, что меня этим не прошибить. – Только для анализа ДНК не нужно быть голодным.

– Причём тут ДНК? – вспыхивает Филатов, резко оборачиваясь, – Я говорю об анализах для тебя! – отчеканивает он, как приговор.

– В смысле? – смотрю на него удивлённо, хотя внутри всё уже сжимается в тугой узел. – Я же тебе назвала диагноз, показала выписку…

Я ему честно выложила всё, как на ладони: бумажки, печати, фамилии врачей. Объяснила, что и как, что можно, что нельзя. Это был, кстати, не самый приятный разговор в моей жизни, но я его выдержала.

– Да, – зло улыбается он.

Улыбка та самая, от которой у меня когда-то подкашивались ноги – только теперь в ней нет ни тепла, ни озорства. Только железо.

– Вот только я… – произносит медленно, каждое слово вбивая, как гвоздь в крышку гроба, – тебе… не верю.

Марина

– Считаешь, что я все выдумала, – произношу спокойно.

Это не вопрос. Это утверждение.

Я качаю головой и усмехаюсь. Только вот улыбка выходит кривая.

Лешка хмурится, на мгновенье на его лице проступает растерянность, которая тут же сменяется обидой и злостью.

– Я ничего не считаю! – рявкает он, – Жизнь научила меня не верить тебе на слово!

– Жизнь? – изгибаю бровь, – Или мама?

– Знаешь, Марин! – Лешка дергает подбородком, бросает яростный взгляд на Тимку и…

Только сейчас понимает, что мальчик смотрит за нашей перепалкой, испуганно распахнув глаза.

Тот, что только что прятался от страшной зубной щетки за его спину, сейчас аж рот приоткрыл от ужаса и жмется к моему боку.

– Так! – Лешка резко обрывает сам себя, жмурится, словно его ударили, – Одевайтесь в машину! Позавтракаем в городе после сдачи анализов! – он цепляет маску добродушного балагура, – Сырники и картошка фри? – подмигивает Тимке.

Наш сын теряется, берет меня за руку, удивленно смотрит снизу вверх…

– Сырники – это вкусно, – улыбаюсь ему я и провожу рукой по его непокорным рыжим волосикам.

Уверенно иду в нашу спальню…

Если честно, меня аж потряхивает. Та мелкая дрожь, которую почти не видно, но от которой зуб на зуб не попадает.

Закрываю дверь в нашу комнату, первым делом сажусь на край кровати, склоняю голову, закрываю глаза…

Я уже успела отвыкнуть от этого разрушающего чувства обиды.

Как же сильно оскорбляет это недоверие! Это сомнение!

Когда родился Тим… Лешка рыдал от счастья! Мы рожали вместе, он стоял в родовом, держал в руках крохотного, сморщенного малыша и рыдал, стесняясь своих слез.

«Сын!» – шептал Лешка одними губами, – «Сынок!»

А потом… Потом была выписка! И Лешкина мать, засунув свой нос в одеялко, вместо «Поздравляю» громко, на все родовое выпалила: «Ой! А в кого он рыжий?»

Она не произнесла больше ни слова. Только недоуменно смотрела по сторонам, словно ища поддержки у моего мужа, у медсестры выписки, у такой же, как я, роженицы…

Потом мы уехали домой, и вроде бы, все забылось. Но каждый раз от нее Лешка возвращался все мрачнее и мрачнее…

А спустя месяц жизни нашего малыша потребовал сделать тест ДНК.

Тогда меня тоже трясло.

Я кричала, топала ногами, плакала.

Как? Как можно не верить тому, кого любишь? Значит, не любишь?

Я готова была на все. Уж я-то точно знала, что если Тимоха не Лешкин сын, то это непорочное зачатие. У меня попросту не было никого другого… И… Уже не будет.

Усмехаюсь сама себе, поправляю на сыне кофту…

– Пошли! – киваю Лешке, выходя к машине раньше него, – Ты хочешь все выяснить! Пошли! Узнаем все! Абсолютно! И про меня, – делаю паузу, гордо подняв подбородок, – И про тебя!

В машине молчим…

Лешка перебирает радиостанции, но ни на одной не может остановиться… Тут реклама, тут слишком длинные новости, тут композиция какая-то дурацкая!

Вижу его раздражение, нетерпение, суету…

– Мы записаны на восемь, – зачем-то информирует меня он, – Зайти в кафе не успеем, но я могу купить что-то мальчику в машину…

Стискиваю зубы…

Мальчику…

Как у Филатова классно получается говорить о своем сыне в третьем лице!

– Нет, не надо! – насколько могу спокойно отзываюсь я, – Потом вместе позавтракаем!

И улыбаюсь в зеркало заднего вида.

Пусть думает, что хочет. Мне нужно, чтобы Тим был не один.

Лешкин совершенно не пафосный, но современный и дорогой внедорожник смотрится в городе чуть неуместно. Кажется, что он сейчас попросту раздавит или перепрыгнет эти крохотные пузотерки, то и дело снующие у него перед бампером.

Филатов нервничает, ругается сквозь зубы, ведет чуть резче, чем обычно…

Надо же. Вообще-то Лешка всегда хорошо водил. Чувствуется, что он отвык от городского движения. Странно. Я, если честно, когда нашла его, была так рада, что даже не подумала узнать, почему это вдруг успешный молодой бизнесмен исчез из столицы. Да и как бы я могла это узнать? Его адрес я, считай, купила у старой школьной подруги, которая сейчас работает в салоне сотовой связи. Конечно, Лешка не зарегистрирован в этом доме. Но у него есть мобильный телефон, который определяется именно там.

В общем, адрес его я узнала. А вот причины, по которым он все бросил и уехал…

Честно говоря, единственное, на что я надеялась, это на то, что у него еще не появилась вторая семья. Когда ехала, составляла вариант разговора в том числе и с его второй женой.

Мне почему-то казалось, что Лешка кого зря в жены не выбрал бы. Что я смогла бы ее убедить… Уговорить… Объяснить…

Но… К счастью, не пришлось…

Пока мне убеждать и уговаривать предстоит одного лишь Лешку.

– Приехали, – вырывает меня из размышлений его грубоватый голос.

– Пошли, - улыбаюсь сынишке, помогая ему отстегнуться.

В поликлинике нас ждут.

Дорогое помпезное заведение, встречающее ярким светом, белыми стенами и ментоловым ароматом.

– Добрый день, – широко улыбается молоденькая администратор, похожая на киборга из фильмов о будущем.

Белый костюм, блестящие, собранные в пучок волосы и неизменный планшет в руках.

– Филатова Марина? – улыбается она мне своей пластмассовой улыбкой, – У нас с вами сегодня МРТ, КТ, общий анализ крови, биохимия…

Начинает перечислять она.

– Да, конечно, – перебиваю ее нетерпеливо, – Скажите, а мы можем провести еще один анализ? Очень важный?

Девушка - робот запинается. Это явно не входило в ее программу. Она растерянно хлопает глазами. Переводит взгляд с меня на Лешку…

– Да, конечно, – кивает он.

– Отлично! – довольно улыбаюсь я, – Тогда мне нужно, чтобы вы сделали тест на родство между этим мужчиной, – киваю на Лешку и этим мальчиком, – чуть подталкиваю вперед Тима, – Только мне очень важно, чтобы биоматериал вы взяли непосредственно в моем присутствии!

Марина

– Что за ерунда?! – багровеет Филатов. – У этой клиники совсем другой профиль!

– Неужели? – наигранно хлопаю глазками. – Но у них же наверняка есть договора с лабораториями!

– Есть, – тихо и чуть смущенно подтверждает девица, внезапно став похожей на человека. – Можем сделать, – тут к ней снова возвращается привычная пластмассовая улыбка. – Можем даже по срочной! Если попадем на запуск центрифуги, то результат будет сегодня!

– Прекрасно! – киваю. – Леш, если тебе денег жалко, я оплачу, – смотрю бывшему мужу в глаза убийственным взглядом. – Мне уже копить не на что.