АдвокатЪ 2 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 13

— Вы говорите такие грустные вещи, Сережа, — тут женщина отбросила волосы в сторону. Она не была юной девушкой, как мне сначала показалось по голосу и манерам. Ей было, наверное, лет тридцать. Но она была красива той яркой и хищной красотой, которая магнитом притягивает к себе внимание. Она не была аристократически изящной, даже наоборот. Похожа на цыганку, но одета в обычную одежду служанки или горничной. Но руки при этом были ухоженные, словно она никогда не занималась никаким домашним трудом.

— Ругать судьбу нехорошо, Сережа! — сказала она и погладила Сергея Аполлоновича по щеке. Лицо его в этот момент расплылось в счастливой улыбке. Он поймал ее кисть и покрыл пальцы поцелуями. — Судьба позволила нам встретиться. Вы должны благодарить ее за это…

— О да, Дарья Павловна! — с чувством воскликнул Сергей Аполлонович. — Мог ли я надеяться…

— Но вы все же меня обижаете, Сережа, — изобразив глубокую скорбь, сказала женщина.

— О, нет, даже в мыслях не было обидеть вас, мой ангел, — Сергей Аполлонович подался вперед и встал на цыпочки, чтобы оказался лицом к лицу со своей тайной пассией.

— Разумеется, я не тешу себя надеждой, что когда-нибудь смогу войти в ваш дом, не таясь, — тихо и грустно проговорила она. — Это делает мне больно… Но боль эта ничто по сравнению со счастьем быть с вами… Хоть иногда…

— Вы так восхитительны, мой ангел… — прошептал Сергей Аполлонович.

— Ах, как бы мне хотелось всегда иметь при себе нечто, что напоминало бы мне о вас долгими одинокими вечерами, — чарующий голос женщины действовал на Сергея Аполлоновича гипнотически.

— Да, мой ангел, — проговорил он и тут же принялся суетливо шарить по карманам. Сжал в руке свои именные золотые часы, как будто задумался. Но потом решительно отстегнул их и вложил в изящную ладонь своей собеседницы.

Та немедленно сжала их в руке и счастливо засмеялась.

— Ради бога, тише, Дарья Павловна… — пробормотал словно опомнившийся от наваждения Сергей Аполлонович. Затем подошел к извозчику. — Доставишь даму в дом Морозова. И чтобы не болтал мне, понял?

Извозчик буркнул что-то неразборчивое. А я поспешил убраться из прихожей, чтобы не столкнуться с Сергеем Аполлоновичем.

«Вы такой проказник, Сережа, — иронично подумал я. Но мысли тут же стали серьезнее. — Он сказал, доставить ее к дому Морозова. То есть, к моему дому, в котором сейчас проживает этот Морозов».

Но это была другая женщина. Не та, которую я видел с заезжим купчиной в тот раз.

Пожалуй, настало время внимательнее присмотреться к обитателям принадлежащего мне подворья.

За завтраком я шепнул Федьке, чтобы он собрал парней как можно быстрее. Тот понятливо кивнул и утек со двора так быстро, что никто даже сообразить не успел.

Моя команда явилась меньше, чем через четверть часа. Мы забились в свой тайный закуток.

— Значит так, парни, — начал я. — Задание опять будет серьезным, так что никакой самодеятельности, ясно? На рожон не лезть, глаза не мозолить. Даю задачу всем сразу, чтобы могли друг друга подстраховать, в случае чего.

Парни кивнули. Глаза у них тут же азартно загорелись. Ничего тут не попишешь, они подростки. И при слове «опасность» осторожнее не становятся. И все же отправлять на дело их было безопаснее, чем кого из взрослых. Хотя бы потому что оборванцев мальчишек мало кто воспринимает всерьез.

— Значит так, Гришка, — я повернулся к Щуру. — Обойдешь подворье на Марьином спуске. Следить внимательно, кто туда входит, кто выходит. Сколько всего людей там сейчас проживает. Ежели тайный вход найдешь, вообще будет замечательно.

Гришка Щур кивнул.

— Теперь ты, Витька, — настала очередь Куницы. — Проследи за этим Морозовым. Куда ходит, с кем говорит, чем занят весь день.

— А ежели он из дома весь день носа не покажет? — уточнил Куница.

— Тогда с Гришкой общее задание делайте, — сказал я. — Ты у нас художник, ежели нарисуешь, что внутри подворья заметили. Или вдруг ты портреты можешь… Можешь людей рисовать?

— Попробовать могу, — серьезно кивнул Куница. — Но я когда Марфу Коробицыну нарисовал, она потом полдня за мной с метлой гонялась. Говорит, что не такая она вовсе…

— А я что же⁈ — взвился Сенька. — Про меня ты опять забыл⁈

— Для тебя Сенька, ответственное задание, — сказал я. — Ты у нас парень общительный, так что ступай на Базарную площадь и поспрашай там, что болтают о том, что за женщина с Морозовым приехала. Понял?

— Понял, — Сенька надулся. Не то от гордости, не то от обиды. Не то пополам от того и другого.

— Федька, ты будешь за смотрящего, — сказал я. — Следи, чтобы никто на рожон не лез и в неприятности не впутывался. И если кто-то вдруг попадется, мчи сразу ко мне, буду выручать. Все поняли?

— Поняли, — сказал Гришка Щур, остальные кивнули.

— К вечеру жду вас с отчетами, — сказал я и первым выбрался из закутка.

И направился в контору. Павел, против своего обыкновения, не отпустил никакой язвительной колкости в мой адрес. Он сидел с похоронным видом, раскрыв перед собой номер «Губернских ведомостей».

— Да как же это, Александр Сергеич? — простонал он и с тоской посмотрел на меня. Скривился, словно собирался заплакать.

— Что случилось, Павел Ефимович? — невозмутимо спросил я. — Неужели помер кто?

— Каторга случилась, вот что, — огрызнулся Павел. — Ад и геенна огненная.

— Не преувеличивайте, Павел Ефимович, — произнес Александр, повесив пальто на вешалку.

— Да вы только посмотрите на это! — Павел драматично заломил руки и зачитал. — «В честь Благовещения Пресвятой Богородицы, в день 25-го марта, присяжный поверенный Емельянов С. А. принимает лиц недостаточного состояния безвозмездно по гражданским делам и ходатайствам от 10-ти утра до 3-х пополудни». Хотел же еще с утра сказаться больным, а теперь баста… Сергей Аполлонович меня уже видел… Явился ни свет, ни заря…

— Павел Ефимович, принимать неимущих — это почетная обязанность любого присяжного поверенного, — с назиданием произнес Александр Сергеевич.

— Повинность это почетная, а не обязанность! — простонал Павел Ефимович. — Вн они уже у крыльца толпятся, что б им пусто было. До десяти утра еще целый час, а они налетели, как вороны голодные!

— А вы, между прочим, зря так убиваетесь, — сказал Александр. — Дела подобного рода дают нам бесценный опыт. Кроме того, среди них попадаются настоящие бриллианты, выиграв которые можно получить неплохую прибыль…

— Скажете тоже, бриллианты! — фыркнул Павел Ефимович. — Ежели Сергей Аполлонович подобный бриллиант заметит, то тотчас себе заберет. А нас с вами оставит с голодными сиротами да пьяными рабочими разбираться…

— Кто-то сказал о бриллиантах, Павел Ефимович? — раздался с лестницы голос Сергея Аполлоновича.

— Да вы не так расслышали, Сергей Аполлонович, — немедленно переобулся в прыжке Павел Ефимович и вскочил. — Мы с Александром Сергеичем просто план строили, как бы нам из сегодняшнего дня побольше прибыли извлечь.

— Ну-ну, Павел Ефимович, — Сергей Аполлонович рассмеялся. Вид он имел цветущий и весьма счастливый. — Много там людей, говорите, ожидает?

— Да целая тыща… — вздохнул Павел.

— Так давайте впустим их пораньше, нешто мы звери какие? — гостеприимно развел руками Сергей Аполлонович. — Раньше начнем, раньше закончим. Верно, Аркаша?

Он посмотрел на меня с видом крайне дружелюбным и подмигнул.

— Кстати, Аркаша, ты бы проследил, чтобы у нас на плите кипятку все время было в достатке, — мягко, совсем даже по-отечески сказал он. — Люди из дальних окраин с раннего утра шли, замерзли поди…

«Вы такой проказник, Сережа», — невольно вспомнил я и, подавив смешок, направился в наш хозяйственный закуток. Наполнить чайник и дров подбросить.

Приемная быстро заполнилась гомонящей пестрой толпой. Кто-то был с узелком, кто-то с торбой, парочка женщин явились с младенцами на руках. Контору заполнили запахи конского пота, навоза, сырого сунка, квашеной капусты, свежего хлеба, дубленой кожи… Как будто весь город концентрированно собрался у нас в конторе. И расселся кто на венских стульях, а кто прямо на полу.