Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ) - Ром Полина - Страница 11

Солдат своего будущего мужа я первый раз увидела, когда меня вели по коридорам. Их отличали вышитые на коттах сине-красные гербы. Они охраняли лестницу и неторопливо прогуливались по коридорам, почтительно приветствуя нашу процессию.

Сопровождали меня лично миледи Блаунт и шагающая вслед за ней камеристка — Миранда, женщина с мелкими невыразительными чертами лица и неприятным скрипучим голосом. Чем-то она напоминала саму миледи, хоть и выглядела лет на десять постарше. До этого я видела камеристку буквально считанные разы: она целыми днями шмыгала по замку и дважды в день докладывала хозяйке о том, как идут дела. Слуги её откровенно побаивались, потому что наушничать Миранда любила больше всего.

Оказывается, в замке, довольно далеко от моей комнаты, была небольшая домашняя часовня или церковь: я не слишком разбиралась, чем они отличаются. Она располагалась на втором этаже соседней башни. Там же я первый раз увидела местного священника. Падре было за пятьдесят, и выглядел он не слишком здоровым: излишняя полнота и красное лицо выпивохи портили благообразный вид.

Падре Калеб, спешно привезённый из города, чувствовал себя, похоже, довольно неловко в окружении офицеров короля Генриха. Явно рыльце у падре было в пушку, потому что он каждый раз вздрагивал, когда с ним кто-то заговаривал. Но, насколько я поняла, религиозных распрей в стране не было, и потому король разговаривал с ним достаточно милостиво, не интересуясь, на чьей стороне был святой отец раньше.

Нас ждали, и, поприветствовав миледи, святой отец торопливо прошел внутрь часовни, оставив компанию короля и приближенных к нему особ. Меня разглядывали со странным любопытством, часто переводя взгляд на стоящую рядом миледи Блаунт. Мужчины как бы сравнивали нас.

Мне было совершенно непонятно, как можно венчаться прямо сейчас, если за воротами замка лежат десятки, а может, даже сотни непогребённых и не отпетых бойцов, и всё время казалось, что сейчас этот фарс прекратится, и все займутся своими делами...

Но нет: падре прошёл в часовню, офицеры и свита короля заняли места на скамейках, а кому не хватило — толпились вдоль стен небольшого тёмного помещения, где у икон горели тонкие свечи. Миледи Блаунт места тоже не хватило, и она встала сбоку от первой, совершенно пустой скамьи. Жених, тот самый парень, что убил рыжего, уже топтался в глубине комнаты рядом с местом для священника, а его величество, с некоторым недоумением оглядев меня, протянул руку со словами:

— Обопритесь на меня, леди Сандра, — его рука была странно теплой, почти горячей, и я вздрогнула, приходя в себя.

Под заинтересованными взглядами гостей он провёл меня те самые пять или шесть шагов по проходу и оставил рядом с женихом, заняв единолично ту самую пустую скамью по правую сторону от нас. Сесть рядом с ним никто не осмелился.

— Начинайте, падре… — благодушно произнёс его величество.

Голос падре изрядно дрожал, когда он начал службу, и слова он произносил невнятно, а я с интересом рассматривала вышивку золотом на тёмно-синем бархате пурпуэна, в который был одет жених. Почему-то поднять взгляд на него мне было страшно…

Десятка полтора тонких свечей горели почти без дыма и чада, но всё равно запах расплавленного воска был очень назойливым. Я понимала, что рядом с лордом выгляжу как бедная родственница: на мне была надето почти новое, но очень простое платье из грубоватой и тусклой шерстяной ткани. Специально ли миледи решила одеть меня так убого, я точно не знала, но…

Думаю, что у леди Сандры были и нарядные платья, и какие-нибудь украшения. А я стояла у алтаря, демонстрируя собственному мужу, что я ему не ровня.

Почему-то именно во время этой самой церемонии я начала приходить в себя и стала осознавать, что все вокруг — отнюдь не исторический фильм, а вполне реальная жизнь, и она не завершится вскорости счастливым финалом.

Первый поцелуй с мужем был пустой формальностью. Похоже, он так же, как и я, чувствовал себя неловко. Но тут встал и начал нас поздравлять сам король, и дальше мы целой толпой отправились в трапезную. Там уже был готов стол, во главе которого усадили его величество, по правую руку от него — моего мужа, а по левую — миледи Блаунт.

Мы с ней были единственными женщинами за столом, все остальные — мужчины: воины и лорды. Я никого из них не знала. За всё время пиршества никто ни разу не поинтересовался мной. Нас поздравляли и за наше здоровье пили. Нам желали сыновей, благополучия и хороших урожаев. Все тосты были обращены сперва к королю, а следом — к моему мужу.

Единственный человек, кто хоть иногда вспоминал про меня, был сам лорд Эндрю. Даже слуги сперва предлагали блюдо его величеству, затем лорду Эндрю, а потом — миледи Блаунт и норовили дальше раскладывать пищу лордам. Так вот, именно муж следил за моей тарелкой и напоминал лакеям, что я тоже сижу тут. Два раза напоминал, потом поманил одного из них к себе пальцем и что-то прошептал на ухо. После этого моя тарелка больше не пустовала.

Миледи вела себя так, как будто сидеть за столом рядом с королём для неё — самое обычное дело. Ухаживала за его величеством, отогнав лакея, лично наливала ему вино и даже рассказала что-то смешное, от чего король окончательно развеселился. За всё время пира на меня она не взглянула ни разу.

Гости пили и ели с аппетитом, а потом про свадьбу как-то слегка подзабыли, потому что со следующей переменой блюд принесли более крепкое вино, и свадебный пир тихо и мирно перешёл в обычную пьянку, где мужики бухали и поздравляли друг друга с очередной победой, не забывая делать «реверансы» в сторону короля и не стесняясь отвешивать ему комплименты типа «гениальный полководец» и «лучший воин мира».

Я первый раз видела такое количество еды и с каким-то холодным интересом наблюдала за ведением праздничного стола. Надо сказать, что ежедневная трапеза в замке почти не содержала мясных блюд. Ну или мне их просто не приносили. Каши, хлеб, иногда — варёные или жареные яйца и отварные овощи: морковь, репа, брюква. Так что мой интерес к праздничному меню был вполне понятен.

Первая перемена оказалась приготовлена из мяса птицы: перед гостями ставили жареные тушки гусей, фаршированных хлебом индюшек и отварную курицу, щедро политую перечным соусом. Пирамидками в мисках были сложены яйца и чищенные зубчики чеснока, восхитительный белый хлеб слуги резали и подавали по требованию.

Вторая перемена была рыбной. В рыбе я разбиралась не настолько хорошо, чтобы отличить, например, треску от пикши, но вся она была морской, и некоторая — приготовленной весьма затейливыми способами. Например, какую-то длинную серебристую рыбу подали на отдельном блюде, и когда миледи Блаунт торопливо вырезала собственными руками лучший кусок из центра тушки, выяснилось, что внутри нет хребтины, а только сочный рыбный фарш с луком и вкраплениями каких-то мелких зёрен.

Третья перемена получилась мясная. И слуги под восхищённый гул лордов притащили две туши молодых барашков, зажаренных на огне целиком. Для этих тушек перед нами поставили специальный дополнительный стол, и когда один из лакеев принялся разделывать мясо, выяснилось, что внутри животные нашпигованы тушками крупных кроликов, внутри которых нашлось по маленькой пропечённой птичке вроде голубя. Одного голубя подали королю, второго — моему мужу. И тут он удивил меня: резанул парящую ароматную тушку кинжалом и положил мне на тарелку половину. Из брюшка вывалился комок пряных трав и потек рыжеватый мясной сок. Вкус оказался потрясающим! И я тихо шепнула:

— Спасибо, милорд...

— Не наедайся на ночь, Сандра! Мужчины не любят обжор, — громко вмешалась леди Блаунт.

Момент был неприятный, тем более что поддатые гости ответили на низкопробную шутку весёлым и радостным воплем. Я заметила, что милорд Грегори поморщился и покосился на веселящегося короля. И не стала мысленно осуждать мужа за то, что он промолчал. Тем более, что и сама не рискнула ответить миледи, хотя очень хотелось.