Император и трубочист. Том 4. Светлейший князь - Злотников Роман Валерьевич - Страница 2

– Мало! – Светлейший князь резко рубанул рукой. – Я полагаю нам нужно издать пятьсот… нет – тысячу экземпляров на русском и столько же на немецком. А также ещё по пять сотен на английском, французском и испанском. Нет! На испанском тоже тысячу.

– Мм… Ваша Светлость, – обескураженно начал Карл Максимович, – я, конечно, польщён, но бюджет…

– Об этом не беспокойтесь, – отмахнулся Даниил. – Все расходы я беру на себя. Как и затраты на рассылку вашего труда во все университеты Европы и Америки! – Увы, насколько знал Даниил, в других частях света университетов на настоящий момент просто не существовало[3].

– Ваша Светлость, раз вы принимаете столь благосклонное участие в распространении моего скромного труда, – осторожно начал явно ошеломлённый профессор, – я бы хотел обратиться к вам с просьбой выделить мне пару десятков экземпляров дополнительного тиража, дабы я смог… э-э… несколько расширить круг тех учёных, которым я бы хотел отправить мою монографию индивидуально.

– Не вижу никаких проблем. – Бывший майор поощряюще улыбнулся. – Предупредите типографию – они вам пришлют, сколько потребуется. Или лучше так – просто составьте список рассылки и предупредите экспедитора типографии, какую часть книг вы собираетесь подписать лично…

Когда учёный наконец-то покинул его кабинет, Даниил некоторое время сидел, тупо пялясь на закрывшуюся дверь. Ты погляди, как оно всё странно переплелось. Значит, теперь у России приоритет в научной сфере. Да ещё какой! А особенно подкупало то, что этот результат – побочный. Ведь он никаким образом сознательно не работал на его достижение. Всё случилось как бы само собой… И это было очень хорошо, поскольку доказывало, что траектория развития действительно изменилась, сойдя с дороги, ведущей к неизбежной революции. И главное, что его потомки – дети и внуки его любимой старшенькой, ставшей женой цесаревича и будущей императрицы, – получили шанс на выживание, даже если его жизненный путь закончится вот прямо завтра. И хотя пока никаких предпосылок к этому не просматривалось, но Даниил отлично помнил слова Булгакова, что плохо не столько то, что человек смертен, сколько то, что он смертен внезапно… За этими размышлениями его и застал заглянувший в кабинет секретарь.

– Ваша Светлость?

– М-м-м… да?

– К вам его благородие барон Клаус.

– Карл? Приехал? Зови-зови! – вскинулся князь Николаев-Уэлсли. Последние полгода Карл безвылазно торчал на Южном Урале, где в полной секретности строилось и запускалось небольшое, но очень важное производство. Настолько важное, что на его охрану был выделен целый батальон Железнодорожного полка, а для обеспечения секретности сформирован отдельный жандармский дивизион. Притом что жандармские дивизионы, на минуточку, кроме этого уральского захолустья, имелись ещё только лишь в двух столицах… Впрочем, официально Железнодорожный батальон был занят строительством ветки от Екатеринбурга до Каменецкого завода, рядом с которым и строилось новое производство. И это тоже делалось в рамках операции прикрытия. Хотя дорогу на самом деле строили…

За прошедшие годы Клаус обзавёлся не только титулом, но и солидной грузностью, а также научился одеваться дорого и со вкусом и теперь ничем не напоминал того всклокоченного ученика аптекаря, который так и норовил попробовать на язык любой вновь созданный им состав или реагент.

– Ну, чем порадуешь?

Барон весело улыбнулся и, картинным жестом распахнув принесённый саквояж, выудил из него солидный слиток, точь-в-точь повторявший по форме золотые банковские, но сиявший отнюдь не тусклым золотым, а ярким серебряным блеском. Только вот это было совсем не серебро.

– Получилось… – выдохнул светлейший князь, заворожённо уставившись на слиток. Барон Клаус удовлетворённо кивнул.

– Точно так. Хотя повозиться пришлось, – он сделал паузу, – с простой глиной не получилось – пришлось брать каолиновую, да и с электродами тоже замучились. Что-то получаться начало, только когда перешли на чистый графит.

– Угу, – медленно кивнул бывший майор и, протянув руку, осторожно взял слиток. Его весьма сумбурная и отрывочная информация, которую он сумел вспомнить, всё-таки принесла свои плоды. Им удалось… Пройдя путём множества проб и ошибок, потратив кучу денег, времени и нервов, они сумели-таки получить самый дорогой на данный момент металл на Земле. Металл, из которого был изготовлен парадный сервиз французского императора Наполеона III и который он очень берёг и повелевал выставлять только перед самыми важными и почётными гостями. Потому что этот металл ещё не так давно стоил в три раза дороже золота… Сейчас, конечно, его стоимость несколько упала, но даже нынче он стоил как минимум на треть дороже золота. Недаром Ротшильды так активно пытались подгрести всю торговлю им под себя… Он держал в руках слиток алюминия! И это был первый промышленный алюминий в мире.

– …на сём Первую Всемирную выставку науки, промышленности, искусства и торговли объявляю открытой! – Оркестр грянул туш… не совсем тот, к которому привык Даниил в своей прошлой жизни, – тот ещё, похоже, не написали, но нечто подобное, под который государь легко сбежал по ступеням, на ходу сунув нервно суетящемуся рядом Константину Ивановичу Арсеньеву[4] – свежеиспечённому министру недавно учреждённого Министерства промышленности и торговли[5], которое официально и отвечало за подготовку и проведение выставки, – ножницы и отрезанный кусок красной ленты. После чего подошёл к светлейшему князю Николаеву-Уэлсли и этак по-дружески ткнул его кулаком в плечо.

– Всё ещё дуешься?

Даниил молча пожал плечами.

– Да брось – я ж тебе всё объяснил… Если мы хотим, чтобы всё началось в те сроки, в которые и были, – эта выставка нам нужна. А ведь мы именно этого и хотим. – Ну да, они с Николаем хотели, чтобы Крымская война состоялась именно в те сроки, когда она и случилась… Ну или осада Севастополя началась именно тогда, когда она началась в его истории. Здесь, на Балтике, дедлайн был не настолько жёстким… Почему? Всё дело в одном важном кусочке той информации, которую бывший майор помнил о Крымской войне. А помнил он о ней, как выяснилось, совсем немного.

Первое, что он вспомнил, – это то, что началась она как война с турками. Но вот где и как она началась и какие сражения происходили в начальный период – он не помнил напрочь. Ну, кроме Синопа. Но и про Синоп он также помнил не сильно много… а вот про сухопутную часть – вообще ничего.

Про ту часть, когда в битву вступили англичане с французами, он помнил чуть больше. Но опять же фрагментарно. Например, про Бомарсунд он знал только то, что тот случился. А всё остальное – даты, наряд сил и средств с каждой стороны, кто командовал, сколько и каких сражений состоялось, как долго держалась крепость – туман… Ну и итог, заключавшийся в том, что крепость пала.

Про Петропавловск и Архангельск он знал только то, что они были и, наоборот, закончились для англичан неудачей. А были ли ещё какие атаки отдалённых мест, которые, наоборот, англичанам удались, – у него в памяти не сохранилось. Впрочем, этот момент был уже не так важен. Это в той истории у России было мало слабозащищённых точек на побережье, по которым англичане и французы могли нанести удар, а здесь таких было много – Калифорния, Аляска и остальное западное побережье Североамериканского континента, Камчатка, Охотск и Приморье… да и на Севере появилась масса населённых пунктов, которые в той истории появились лет на тридцать – пятьдесят позже. А некоторые, как тот же Баренцбург, – вообще чуть ли не на сто. Но России жизненно нужен был уголь на северах…

Ещё он помнил про мины и канонерки. В первую очередь про вёсельные. Именно из-за того, что подобное словосочетание резало слух… Вёсельные канонерки – ну как такое вообще возможно? Ну и паровые, конечно… которые строил Путилов. Но какая у них там была конструкция и вооружение – в памяти не сохранилось.