Император и трубочист. Том 4. Светлейший князь - Злотников Роман Валерьевич - Страница 1

© Злотников Р.В., текст, 2025

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

– Мм… спасибо большое, конечно, но й-а-а… не совсем понимаю, чем заслужил. – Светлейший князь Николаев-Уэлсли озадаченно уставился на торжественно вручённый ему толстенький и ещё остро пахнущий типографской краской том, на обложке которого красовалась красивая надпись: «Карл Эрнст Риттер фон Бэр Эдлер фон Хутхорн. О происхождении видов с помощью естественного отбора».

– Ну как же, Ваша Светлость, – несколько чопорно вскинулся стоящий перед ним… кто? Немец? Русский? Скорее уж русский немец… – Без вашей протекции этого труда никогда бы не появилось!

– Без моей протекции?

– Ну да! Ведь именно вы порекомендовали меня в свиту наследника, когда он готовился к своему кругосветному путешествию. И именно в этом путешествии я смог набрать достаточно материла, осмысление которого и привело к написанию этой книги.

– Ах, вот вы о чём… – Даниил облегчённо кивнул. Ну да, было такое… Тогда Александр обратился к нему с просьбой порекомендовать ему в свиту кого-то из учёных. Ибо свято помнил заветы Учителя о том, что наиболее эффективным использованием ресурсов является комплексный подход. Ну когда одним действием решается сразу несколько задач… Вот и решил рекрутировать в свою свиту, кроме военных и придворных, ещё и толпу научных работников. Разных – геологов, медиков, гидрографов, биологов, географов… ну и так далее. Он ведь собирался ехать далеко и надолго. Причём по большей части маршрут его должен был проходить по тем регионам, которые ещё долго надо будет изучать и описывать. Ну вот и решил в процессе своего путешествия хотя бы начать эти описания и изучения, насколько получится. Плюс дополнительным бонусом была возможность пообщаться в дороге с умными людьми из разных областей знаний. А ну как какие свежие и полезные мысли народятся во время подобных разговоров? Тогда-то бывший майор и дал команду своим секретарям подобрать кандидатуры. Поскольку сам в этой учёной братии разбирался не очень. Ну, за исключением металлургов. Вот в тот момент Карл Бэр и попал в выборку. А что – и учёный весьма неплохой, достаточно известный… как-никак первый том его «Истории развития животных» увидел свет ещё в одна тысяча восемьсот двадцать восьмом году. Да и путешественник опять же опытный – к тому моменту он уже успел отметиться исследованиями островов Финского залива, Кольского полуострова и даже умудрился дважды побывать не где-нибудь, а на Новой Земле! То есть на самом что ни на есть Крайнем Севере. Там, где располагался последний ядерный полигон СССР.

Вот на основании всего этого Даниил тогда и включил его в список лучших кандидатов, порекомендовав ученику кооптировать оного в состав свиты… И вот, поди ж ты, Карл Максимович, как его именовали в петербургских научных кругах, сподобился разразиться столь солидным научным трудом… Светлейший князь снова бросил взгляд на обложку и… замер. Так! Погодите… Но это же… Даниил прочитал название ещё раз и уставился на стоящего перед ним чопорного учёного ошарашенным взглядом.

– Хм, профессор, а-а-а… вы не знаете такого английского учёного по имени Чарлз Дарвин?

– Ну что вы говорите, Ваша Светлость? Конечно же я его знаю! – Бэр с достоинством кивнул головой. – С удовольствием прочитал его заметки о путешествии на корабле «Бигль», а также пятитомную монографию «Зоология путешествия», в подготовке которой он активно участвовал. Лондонское Линнеевское общество вообще очень серьёзная организация. Кроме господина Дарвина, я ещё хотел бы отметить молодого господина Уоллеса, хотя чувствуется, что они оба находятся под влиянием неоднозначных идей преподобного Мальтуса…

Даниил слушал пустившегося в пространные рассуждения Карла Максимовича, но мысли его были далеко в стороне от речей учёного. Он лихорадочно пытался понять – как именно случилось, что теория происхождения видов, которая в памяти бывшего майора была намертво сцеплена с именем Чарлза Дарвина, внезапно оказалась сформулирована русским… ну то есть русским немцем. Он же ведь сам никогда ни сном ни духом… А с другой стороны, ведь и в той, прошлой истории, которую здесь знал только он, оно ведь как-то тоже само случилось. Вряд ли рядом с тем же Дарвином был какой-нибудь попаданец, который ему идеи происхождения видов в уши надул. Вот точно, витало уже к тому моменту нечто подобное в научных кругах, витало… Дарвину просто повезло первым всё это сформулировать. И во многом потому, что наука в Англии в том «варианте реальности» была куда боле развита, нежели чем в любой другой стране мира. В первую очередь вследствие куда большего количества денег, которые шли на это дело в намного более богатой Великобритании. Так что там было больше и университетов, и лабораторий, да и учёных в целом. Ну и возможностей для изучения разных этих… как его… биомов, ландшафтов, климатических зон и так далее у английских учёных тоже было больше. Причём как бы не на порядки! В конце концов, Британская империя к настоящему моменту раскинулась на пяти континентах! Вот и приходилось англичанам обеспечивать логистику по всему миру. С чего перепадало и учёным.

Но это там! Здесь же… да тоже, вероятно, британцы могли тратить на науку больше, но уже точно не на порядки, как там! И если число университетов в России по сравнению с изначальным вариантом истории выросло не так чтобы очень, то вот число студентов, в них обучаемых, точно возросло в разы. Как и число учёных и преподавателей, в них работающих. Да и с логистикой в Российской империи дела также обстояли совсем по-другому, нежели в истории бывшего майора. Получение контроля сначала над Калифорнией, а затем и над всем западным побережьем Северной Америки потребовало куда более многочисленного флота, который к тому же куда больше плавал. Заселение-то приобретённых территорий надобно было обеспечивать! А развитие железных дорог в разы облегчило доступ в Сибирь, Китай и Азию в целом, а также на азиатское побережье Тихого океана. В первую очередь, конечно, стараниями Толеньки Демидова, но не только… Так что ныне куда более многочисленным, нежели там, русским учёным и естествоиспытателям вполне было где развернуться. И вот тебе результат!

– Мм… простите, профессор, а господин Дарвин ничего подобного не писал? – довольно бесцеремонно прервал разглагольствования увлёкшегося учёного бывший майор.

– В смысле? – нахмурился тот. – Что вы имеете в виду?

– Ну-у… о происхождении видов.

– О происхождении видов он писал довольно много[1]. Эта тема вообще нынче довольно популярна в среде естествоиспытателей… Что же касается господина Дарвина, то мы с ним довольно активно переписывались по вопросам открытого мной «зародышевого сходства»[2] ещё до моего путешествия с цесаревичем.

– Нет, я имел в виду конкретно эту формулировку. – Даниил, опустил взгляд на вручённую ему монографию и прочитал: – «О происхождении видов путём естественного отбора». Он ничего подобного не издавал?

– М-м-м… насколько я знаю – нет! – несколько озадаченно отозвался Карл Максимович. – А что, у вас есть информация, что издавал? – насторожился он.

– Нет-нет, – поспешно вскинул руку Даниил. – У меня такой информации нет. – Князь на мгновение задумался. Хм, если уж всё так повернулось, то, пожалуй, стоит приложить максимум усилий, дабы приоритет русской науки в данном деле был максимально подтверждён. – А знаете что, профессор, – решительно произнёс он, – я думаю, нам надобно издать вашу монографию на всех основных европейских языках. На русском, я вижу, она уже издана. Какой тираж, кстати?

– Двадцать пять экземпляров, – несколько ошарашенно ответил Бэр. – И двадцать на немецком. На русском больше потому, что это непременное требование Академии наук… – Ну да, они с Николаем ещё более десяти лет назад сумели-таки продавить новые требования к научной и образовательной деятельности в Российской империи, согласно которым все научные работы российских учёных, а также иностранных, но работавших по контракту в российских высших учебных заведениях, считались исполненными только после публикации оных на русском языке. А то ранее с этим делом был полный бардак – все публиковались кто как хотел. Кто на латыни, кто на французском, а очень многие публиковали работы на немецком. И далее никто ничем не заморачивался. Мол, кто хочет – пусть сам переводами и озаботится… Да что там говорить – в части университетов даже преподавание велось на иностранных языках. В том же Дерптском – на немецком, а в ныне закрытом Виленском – на польском. А русский там был так – сбоку припёка… Но, слава богу, с этим тоже удалось справиться. Ныне все высшие учебные заведения обязаны были основную часть предметов преподавать исключительно на русском языке. Отступления от этого правила имели место быть только на факультетах местной и иностранной филологии.