И сгустился туман. Книга 2. И забрезжил рассвет - Дао Джули Си - Страница 4

– Ну почему же. Женскую независимость она вполне одобряет, – заступаюсь я за Мину. – Какое-то время она была моей гувернанткой, но в конце концов вышла замуж.

– А мне, если бы я не была замужем, ох как многое хотелось бы сделать, – дрогнувшим голосом произносит баронесса и закрывает глаза.

Мы ждем продолжения, но секунду спустя она начинает тихонько похрапывать.

Мы с Нелл смотрим друг на друга, подрагивая от беззвучного смеха.

– Я, пожалуй, пойду, – шепотом говорит она.

– Нет, посидите еще! – Мой ответ звучит слишком поспешно, чтобы выглядеть уместным, но я ловлю себя на том, что мне все равно. – А то побеспокоите мужа и не дадите ему толком выспаться, если вернетесь в свое купе прямо сейчас.

– Какая вы заботливая, – игриво усмехается Нелл. – Хотя я бы и сама предпочла остаться здесь. Бедняга Чарли не тот человек, чтобы любоваться на него часами напролет. Не то что вы, Люси. И думается мне, вы чувствуете то же самое. Хотя вы его порядком сконфузили своим чересчур пристальным вниманием.

Я невольно рдею.

– Если честно, я была поражена, увидев ваше лицо. Вы удивительно похожи на мою Мину.

– На ту самую идеальную женщину? Вы давно с ней знакомы?

– О, бо́льшую часть жизни. И любить ее я буду до конца своих дней, уж сколько их там осталось.

«Хотя думаю, что она во мне больше не нуждается». Грудь снова сдавливает от боли.

– Простите, – тихо произносит Нелл, уловив, как изменился мой голос. – Я ничего не знаю о вас с Миной, но рискну предположить, что ваша любовь всегда будет значить для нее очень многое.

– Как вы догадались? – растроганно спрашиваю я. – Мы ведь с вами посторонние люди.

– Некоторые незнакомцы могут на поверку оказаться даже ближе родственников… И я сейчас чувствую, что ты можешь стать таким человеком для меня. – Нелл легко переходит на «ты», и взгляд ее прикован ко мне, как у художника, изучающего то, что он собирается нарисовать. – В тебе есть что-то такое, непередаваемое… Живое, Люси Вестенра. Даже в том, как ты разговариваешь, смеешься, смотришь на меня. В тебе есть искра, которой я больше ни в ком не встречала. Потому, наверное, так долго оставалась одинокой. Не хотелось спутываться с кем-то, в ком чувств не больше, чем в дохлой рыбе.

Я подавляю смешок.

– Чарльзу повезло, что ты не подумала так и о нем тоже.

Нелл небрежно пожимает плечами:

– Просто я уже отчаялась найти подходящего человека, и Чарльз показался мне достойной альтернативой участи старой девы. В конце концов, он ничуть не хуже остальных, чем не вариант? Но ты, Люси… – Ее щеки зарумянились. – На месте твоей Мины я была бы рада сойтись с кем-то, кто пламенеет так же ярко, как ты. Ты наполняешь этот блеклый, унылый мир красками… Нам всем их немножко не хватает.

Нелл встает и оглаживает юбку, явно смущенная этими своими излияниями.

– Ты уже уходишь? – с тихой тоской спрашиваю я.

– Пора возвращаться к Чарльзу, – произносит она со вздохом. – Иначе он будет дуться. А с тобой мы, надеюсь, еще поговорим. Ты ведь тоже направляешься во Францию?

– Да. Отплываю из Дувра в Кале.

– Как и мы. Вот и хорошо.

Нелл тянется к моей руке, обхватывая мои ледяные пальцы своими, теплыми. И, не сказав больше ни слова, выскальзывает из купе, оставляя после себя аромат цветочных духов, а также воспоминания о небесно-синих глазах и томительном тепле ее ладони.

Когда под вечер поезд прибывает в Дувр, небо нависает над головой хмуро и грозно, затянутое зловещими тучами. Хлещет дождь, подгоняемый промозглым ветром.

– Дамы, вы планируете отправиться на пароме в Кале? – спрашивает нас с баронессой носильщик. – Если да, то прошу пройти вон туда. У кондуктора есть сообщение для всех, кто отбывает на пароме.

– Звучит как-то тревожно, – тихо молвит баронесса, вглядываясь в небо. – Видимо, путешествие затянется? Честно сказать, я бы предпочла остаться на ночь в городе, нежели качаться на волнах.

Охваченная пронзительной ностальгией, я бормочу что-то невнятно-утешительное и смотрю на Дувр. Вокруг, несмотря на непогоду, шумно и вовсю кипит жизнь. Извилистая булыжная мостовая петляет среди аккуратных городских зданий. Каменные днища улиц полны людей с зонтиками; мимо хорошо освещенных витрин магазинов звонко грохочут экипажи. А за всем этим стеной обрывается в бушующие волны белая скала, и чувствуется дыхание водной стихии – острое, солоноватое и невыносимо соблазнительное. Если закрыть глаза, то можно представить себя во власти летней грозы в Уитби, проводящей вечера с незнакомцем, который, казалось, заглядывал в глубины моего несчастного сердца.

Перед моим мысленным взором возникает картина недавнего прошлого. Двое влюбленных, объединенные мечтами, безмолвно смотрят на море: мужчина, который одновременно и здесь, и где-то там, далеко, и юная девушка, полная неизъяснимого томления. Остановила бы я ее сейчас, если бы могла с ней заговорить? Стала бы предостерегать ту глупую, взбалмошную Люси, убеждая ее не поддаваться разрушительному стремлению; бранить за то, что, имея любовь Артура и Мины, она все равно хочет большего и взбирается на утес в такой же вот шторм, чтобы встретить свою мрачную судьбу в пучине моря?

Я ненавижу себя за то, что скучаю по Владу – такому, каким он был прежде, когда, обнимая меня, сочувственно выслушивал, словно бы искренне желая разделить со мною все заботы. Хотя, вообще-то, того мужчины на самом деле никогда не существовало. Пользуясь жалкими крохами его привязанности, я рисовала портрет, основанный на собственных фантазиях, а не на реальности. И вот теперь, даже когда я знаю правду, этот портрет запечатлен во мне навеки.

«Люси, тебе не освободиться от меня никогда».

Мои размышления прерывает нервный, срывающийся на крик голос:

– Нет, ну надо же! Это форменное безобразие! Так водить людей за нос! – Чарльз Райт-Дэвис отчитывает кондуктора перед пассажирами поезда. – Паром отходит только завтра? Просто немыслимо! Мы с женой должны отправиться в Кале нынче же вечером! Думаете, я на вас управы не найду?

У стоящей рядом с ним Нелл смущенный вид.

– Дорогой, ну что ты хочешь от этого бедного служащего? Он ведь не распоряжается погодой.

Кондуктор бросает на нее благодарный взгляд.

– Прошу простить, сэр. Я всего лишь передаю сообщение, которое получил из порта. Все суда задерживаются, а первый паром отправляется только в девять утра. Могу предложить вам переночевать в отеле «Белый утес» – надеюсь, он удовлетворит все ваши запросы? – И спешно добавляет, перекрывая недовольный ропот толпы: – Завтра милости прошу всех на пристань, к половине девятого!

– «Белый утес» – звучит очаровательно, не правда ли? – воркует Нелл, словно бы обращается не к мужу, а к маленькому ребенку, и мне становится жаль: угораздило же бедняжку на всю жизнь связать себя с этим человеком.

Мы встречаемся с ней глазами.

– Тем более посмотри: здесь мои подруги, баронесса фон Бассевиц и Люси Вестенра. Мне будет приятно видеть знакомые лица.

Чарльз щурится, явно не узнавая нас:

– Что, и в самом деле баронесса?

Они исчезают из виду, теряясь в вытекающей из здания вокзала толпе. Мы с баронессой находим экипаж, и я сую кучеру щедрые чаевые, чтобы он больше никого к нам не подсаживал. Дело в том, что мне трудно за себя ручаться, сидя бок о бок с кем-либо еще: все внутри так и сжимается от голода, даже при неаппетитном запахе старческой крови, с примесью пудры и выцветших кружев.

– Люси, вы хорошо себя чувствуете? – что-то заметив, спрашивает моя спутница. – Наверное, устали… и, конечно же, проголодались?

– Да, вы правы.

По счастью, ехать до отеля оказывается недалеко – вот он, уже сияет приветливыми огнями. Я узнаю некоторых из пассажиров поезда, но не вижу нигде Нелл и Чарльза. На входе в вестибюль меня оглушает глухой гул тысяч сердец, бьющихся вразнобой и в унисон.

Прерывисто дыша, я расплачиваюсь у конторки портье за номер, а тем временем баронесса неподалеку принимает ключ от своих апартаментов у любезного разговорчивого портье.