Бывшие. Тайна под сердцем. - Феоктистова Нина - Страница 6

Я замерла с бокалом в руке. В груди неприятно кольнуло — было уже не больно, скорее неприятно, как будто заноза, о которой ты уже забыла,вдруг напомнила о себе.

— Дочка, — повторила я машинально. — Ну да, они же девочку ждали.

— Тай, прости, может, не стоило тебе об этом рассказывать...

— Всё нормально, — я поставила бокал и пожала плечами. — Я же знала, что это когда-нибудь случится. Рано или поздно. Пусть живут и радуются, дети -это счастье.

Агата внимательно посмотрела на меня и, видимо, удовлетворившись увиденным, продолжила:

— А ещё Лена сказала, что он про тебя расспрашивал. Прямо выспрашивал подробности: как ты, где ты , чем занимаешься, одна ли живёшь.

Сердце пропустило удар, но я постаралась не подавать виду.

— И что ты ей ответила?

— А что я могла ответить? Сказала , что работаешь в стоматологии, живёшь в своей квартире. И что пока одна. Про ребёнка, естественно,я и слова не сказала.

— Правильно, — я отрезала кусочек торта, хотя аппетит вдруг пропал. — Ему это знать ни к чему. У него теперь своя семья.

— Вот и я так думаю, — кивнула Агата. — Ты только не переживай. Просто я решила тебе рассказать для сведения.

— Спасибо, — я улыбнулась, прогоняя непрошенные мысли. — Давай лучше продолжим выбирать имена. Какие еще у тебя варианты?

Мы снова углубились в обсуждение, и тема Макара была благополучно забыта. Во всяком случае, вслух мы об этом больше не говорили. Внутри же меня что-то шевельнулось. Я вдруг подумала о том, что правильно ли я поступаю, не рассказав Макару о сыне

Но я тут же одёрнула себя. Нет. Это мое взвешенное решение. И оно правильное. Макар сделал свой выбор, когда завёл другую семью. А я сделала свой — выращу сына одна . Достойно, честно, с любовью. И ему не нужен отец, который однажды уже предал.

Через пару дней был мой день рождения. Мне исполнилось тридцать два года. Странно, но в этот раз я совсем не грустила, не подводила итоги и не жалела о прошлом. Вместе с Агатой мы накрыли небольшой стол, пригласили Ирину Сергеевну и пару девчонок с работы. Было шумно, весело и по-домашнему уютно.

Агата вручила мне огромный букет хризантем и сертификат в магазин детских товаров. Девчонки подарили смешные ползунки с надписью «Я мамин хвостик» и кучу погремушек.

И только под вечер, когда гости разошлись, а я убирала со стола, в дверь позвонили.

Я удивилась. Агата уехала полчаса назад, у неё были свои ключи. Кто бы это мог быть?

Открыла дверь и замерла.

На пороге стоял курьер с огромным букетом пионов. Нежно-розовых, пышных, невероятно красивых. Тех самых, что я всегда любила. В Питере Макар часто дарил мне именно пионы, зная, что это мои любимые.

— Таисия? — спросил курьер, сверяясь с накладной. — Распишитесь, пожалуйста.

Я машинально поставила подпись, взяла букет и закрыла дверь. Руки дрожали. Я судорожно рассматривала букет в поисках записки. Но её не было. Ни открытки, ни визитки, ни клочка бумаги.

Я поставила его в вазу, долго смотрела на нежные лепестки, вдыхала пьянящий аромат. В голове крутилась только одна мысль: это прислал Макар. Конечно, он. Кто ещё мог знать, что я обожаю пионы? Он всегда присылал цветы без записки.

Агата, когда я позвонила ей, только вздохнула.

— И что ты об этом думаешь?

— Не знаю, — честно ответила я. — Думаю, что это Макар. Лена же сказала, что он про меня расспрашивал. Узнал у нее мой адрес, наверное. Вот и прислал.

— А записка есть?

— Нет ,записки нет . Вообще ничего.

— Странно, — протянула Агата. — И зачем тогда прислалать цветы, если даже пары слов не можешь написать?

— Не знаю , — ответила я, глядя на пионы. — Наверное просто для того , чтобы сделать приятный подарок. Просто... мы же не совсем чужие люди друг для друга . Прощальный жест, так сказать. Может он решил таким образом попросить еще раз прощения.

— И ты его простишь?

Я долго молчала, глядя на цветы. Красивые. Такие же, как дарил когда-то. Но время изменилось. И я изменилась.

— Нет , — сказала я наконец. — Я никогда не смогу простить ему того , что он не сказал мне правду . Цветы простоят сколько простоят, а потом засохнут. Как и всё, что было между нами. У меня теперь другая жизнь. И в ней нет места для Макара.

— Умница, — в голосе Агаты слышалось одобрение. — Правильно. Нечего прошлое ворошить.

Рука сама собой легла на живот. Малыш тут же отозвался толчком, будто соглашаясь со мной.

— Мы справимся, сынок, — прошептала я. — У нас всё будет хорошо. Обязательно.

Пионы стояли на столе , наполняя комнату ароматом, который напоминал о прошлом. А я сидела на диване, пила чай и думала о будущем. О сыне, который вот-вот появится на свет. О том, как научу его всему, что умею сама. О том, что он вырастет достойным человеком, несмотря на то, что будет расти без отца.

И пусть Макар никогда не узнает о нём. Он счастлив , у него своя жизнь, свой ребенок. А у меня будет мой сын. И это то, что никто и никогда у меня не отнимет.

А цветы... Цветы скоро засохнут. Как когда-то засохла наша любовь

Я встала, подошла к букету, поправила несколько стеблей и улыбнулась.

— Спасибо за цветы, Макар, — сказала я тихо. — Но это ничего не меняет.

И пошла готовиться ко сну. Завтра будет новый день. День, в котором не было места прошлому. Только настоящему и будущему.

Вот шестая глава, завершающая эту историю.

Глава 6.

Последние недели беременности тянулись бесконечно долго. Казалось, время специально замедлило свой бег, испытывая мои нервы на прочность. Живот вырос до невероятных, как мне казалось, размеров, и я с трудом находила удобное положение для сна. Малыш, мой будущий богатырь, ворочался, толкался руками и ногами , словно торопил момент нашей встречи.

Агата, получившая статус «официальной крёстной» и исполняющая свои обязанности с фанатизмом, приезжала ко мне каждые выходные. Мы перестирали и перегладили все пелёнки и распашонки раз по десять, перебрали игрушки и до хрипоты спорили о том, какой именно марки должна быть коляска.

— Я тебе говорю, эти колёса для сибирских тротуаров не подходят! — горячилась она, тыкая пальцем в планшет. — Вот эти, смотри, с амортизацией! Там же рессоры, как у «Ленд Крузера» почти!

— Агата, мы не в джунгли собираемся, а в парк гулять, — смеялась я, поглаживая живот. — Ему рессоры пока ни к чему.

Сестра только отмахивалась и продолжала изучать форумы молодых мам с таким видом, будто готовилась защитить диссертацию. Я была ей бесконечно благодарна за эту кипучую деятельность. Её энтузиазм отвлекал меня от мыслей о предстоящих родах, которые, признаться честно, пугали меня до чёртиков.

Ирина Сергеевна отпустила меня в декрет ровно в тридцать недель, как положено по закону. В последний рабочий день коллеги организовали мне небольшой сладкий стол, подарили огромный букет цветов и конверт с деньгами — «на первое время».

— Ты главное не бойся, Таечка, — сказала мне на прощание Ирина Сергеевна, обнимая меня своими тёплыми руками.

— Роды — процесс естественный. Природа всё за нас придумала. Ты только слушай врачей и доверяй им. И всё будет хорошо.

Я кивала, улыбалась, но в глубине души страх всё равно сидел колючей занозой. Пять лет я мечтала об этом ребёнке. Пять лет молила судьбу о том, чтобы стать матерью. А теперь, когда чудо почти случилось, я боялась, что в самый ответственный момент что-то пойдёт не так.

Срок мне поставили на четвёртое июня. Я считала дни, отмечая крестиками в календаре, и с ужасом понимала, что их остаётся всё меньше и меньше. Агата, заметив моё состояние, только посмеивалась:

— Ты как на эшафот собралась, честное слово! Все бабы рожают , и ничего, живут дальше. И ты родишь, куда ты денешься.

— Легко тебе говорить, — вздыхала я. — У тебя-то этого не было.

— Ну и что? Зато я насмотрелась на подруг, на сестру двоюродную. Рассказывали что это ужас, конечно, но оно того стоит. Ты же как только сына увидишь — и всё забудешь. Обещаю.