Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП) - Сэндпайпер Р. А. - Страница 25

— Можете.

— Намереваетесь ли вы состязаться в завтрашних Играх?

Я моргнул:

— Почему вы спрашиваете?

Он сказал, что будет говорить прямо, и всё же я ожидал, что он будет говорить более завуалированно, чем он это сделал.

Часть меня рассматривала возможность участия, хотя бы для того, чтобы победить и затем отвергнуть девушку. Это был бы самый лёгкий и самый гуманный способ предотвратить рост её сил — чтобы победитель отказался на ней жениться. Но это было слишком рискованно. Земли Зрения были грозной силой, и, как у всякой грозной династии, у нас были враги. Враги, которым ничего не хотелось бы больше, чем возможность убить меня по доброй воле на спортивном мероприятии. Слишком много «несчастных случаев» могло бы со мной случиться. Отец убил бы меня за одну мысль об этом.

Брат изучал моё лицо с откровенностью, обычно приберегаемой для членов моей собственной семьи. Мне стало неловко от его бескомпромиссного взгляда, я почувствовал себя моложе своих двадцати семи лет.

— Почему Вы уклоняетесь от ответа?

Тогда я взглянул на Лунно-Касаемую девушку, когда она поставила свою ногу в золотой туфельке на пол бального зала. Интересно, умеет ли она танцевать.

Не успел я подумать об этом, как Браскиллан заслонил её от моего взора. Он поклонился ей и протянул руку. Септиллис нахмурился, и вот один из моих вопросов получил ответ. Он всё-таки был неравнодушен к девушке. Жаль, что Судьба обошлась с моим кузеном так жестоко, иначе он мог бы заполучить её для себя.

Я вернул внимание к Нити. Напряжённость его взгляда начинала меня тревожить.

— Я не намерен участвовать.

Он выдохнул и кивнул, его плечи расслабились.

— Хорошо, — сказал он, наполовину себе. — Это хорошо.

— А если бы я намеревался состязаться?

Его водянистые белые глаза собрались морщинками в уголках, и он развёл ладони:

— Я попытался бы Вас отговорить.

Он снова меня заинтриговал.

— Почему?

Он улыбнулся, но улыбка выглядела натянутой:

— Вы знаете её Судьбу.

Её Судьбу? Выйти замуж за победителя Игр? Да, я знал её. Почему это должно было заставить его отговаривать меня от участия? Лунно-Касаемая, вышедшая замуж за будущего короля Земель Зрения, была бы пером в шляпе Братства. Они могли бы только желать такого союза. Я ощетинился:

— Вы не хотели бы видеть меня в качестве жениха? Наследника самого могущественного королевства во всех ближних землях?

Его улыбка стала теперь чуть более искренней:

— Не мои желания определяют мои поступки.

Не его желания?

Я снова взглянул на Танидвен. Она кружилась в руках Браскиллана, её шаги были лёгкими, а руки мерцали в свете свечей зала. Видение. Я поймал себя на том, что желаю оказаться на его месте, размышляя о том, как её талия могла бы ощущаться под моей рукой. Я был почти так же ревнив, как Септиллис. Должно быть, это какая-то новая форма безумия — желать танцевать со странным Братом Ивенфолда только потому, что она — девушка.

— Вы хотите сказать, что отговариваете меня от сватовства по её приказу? — тихо спросил я у Нити, не сводя глаз с её завораживающей фигуры.

— Вы не желаете состязаться, так что отговаривать не нужно.

Ответ был утвердительным. Танидвен не хотела иметь со мной ничего общего. Более того, она приказала своему человеку предупредить меня.

У меня в голове раздался смех Чаэтор. Разумеется, ей это кажется забавным, когда я нахожу это лишь сбивающим с толку. Я прокрутил в памяти нашу встречу. Я не сказал ничего, не сделал ничего, что могло бы вызвать у неё такую неприязнь. Ничего, что я мог бы припомнить.

— Какая у неё ко мне претензия? — спросил я, задавая вопрос наполовину себе.

— Большинство женщин не спешили бы выходить за мужчину, — начал Нить, и его ледяной тон заставил меня снова взглянуть на него. Веселье сменилось чем-то куда более мрачным. — Если бы он нанял другого, чтобы лишить её жизни.

Я отступил на шаг. Я вглядывался в выражение лица Нити, в его манеры, в то, как он держался. Он был напряжён, но ничто не указывало на то, что он намерен вызвать меня на поединок. Я мог бы покончить с ним за секунды, даже без оружия. Но его слова были словами, за которые вызывают на бой, и ему повезло, что никто другой их не слышал.

Он обвинял меня в чём-то? В том, что я нанял ассасина убить её? Я никогда не делал ничего подобного. Почему она поверила, что я это сделал?

Ты думал об этом, — проворчала Чаэтор. — Может быть, она прочитала это в твоём прикосновении.

Но тогда я ещё не принял решения, — возразил я мысленно. — Я, безусловно, думал о том, что она опасна. В той комнате у меня не было мыслей об её убийстве.

Возможно, другой это почувствовал.

Я прищурился:

— Могу представить, что у кого-то были бы такие сомнения насчёт подобного жениха. Но я не могу признать за собой это деяние.

Нить изучал меня, а затем кивнул:

— Любопытно.

Я скрестил руки:

— Что вы имели в виду? Это было всего лишь испытание?

— Это не было испытанием. И если это были не вы, я должен найти настоящего виновника.

Я снова взглянул на Танидвен, не в силах удержаться:

— Значит, кто-то пытался её убить?

— Купец в Лавенделле, — сказал он, сканируя меня с тем же пристальным вниманием.

Моя кровь вскипела, опалив тело чистой злобой. Я не мог постичь, почему меня это так задевает. На спине дракона, не далее, чем неделю назад, я думал бросить её к ногам отца, доложить о её Судьбе и увидеть, как её Разрушат любым возможным способом.

Но тогда я понял, что не могу. Я дошёл до дверей отца, и каким-то образом слова изменили мне. Я отметил лишь успех поездки на север и неприятную погоду на Ивенфолде. Танидвен удостоилась меньше, чем одного предложения.

Но кто-то другой увидел в ней угрозу и действовал быстро.

Нить склонил голову:

— Благодарю за Ваше время, Мой Принц.

Я лишь кивнул человеку, когда тот ушёл. Я схватил ещё один кубок кавелотского мерло. Я надеялся, что на этом ужине найдётся винтаррунская сира, но они явно остановились на более дешёвом предложении Земель Аромата. Это было вполне сносно, и я сел на другом конце зала, чтобы собраться с мыслями. Даже не желая того, я уставился на женщину, когда она рассмеялась чему-то, сказанному Браскилланом.

Благословенный Эдрин. Она верила, что я отдал приказ. Почему?

Должно быть, ты утратил своё обаяние, — прогудела Чаэтор.

Я проигнорировал её, думая только о том, кто мог бы отдать такой приказ.

Тут Равиллин поймал мой взгляд, расхаживая по залу и раздавая указания слугам, словно расфуфыренный павлин. Это мало способствовало успокоению моих нервов. Он был безвкусно одет и выглядел совершенно нелепо, далёкий от вида человека, который выиграл этот же турнир спан назад.

Он практически купил себе этот титул. Какой-то выскочка с холмов Флорайнов, а теперь вёл себя так, будто владел этим местом. Впрочем, скоро другой павлин завладеет титулом и его наградой, и «лорд» Равиллин перестанет быть значимой фигурой.

Моё возмущение было больше, чем заслуживал этот выскочка, но ему нужно было найти выход. Я следил за передвижениями Равиллина по залу, пока он не прервал свои официальные обязанности, чтобы воззриться на новую гостью. В бальный зал вошла ещё одна женщина.

Та, которую я знал слишком хорошо и всё же никогда по-настоящему не понимал, и та, чьи глаза без колебаний отыскали меня. Жёлтые глаза, цвета её виверны, на бледном лице в обрамлении тёмных рыжеватых волос. Она подарила мне свою версию улыбки.

Она скользнула вниз по ступеням, её походка была столь отточена, что казалась неземной в своей грации, и всё же почему-то не имела теплоты появления Танидвен. Люди по всему залу начали заметили её, и между ними произошёл обмен словами. За двенадцать долгих пятилетий она стала женщиной великой красоты, но куда большей силы.

Я поднялся со стула, когда она направилась ко мне, опускаясь, как водопад, в безупречный реверанс. Я низко поклонился, сделав широкое движение.