Кара для мажора. Поспорить на любовь (СИ) - Оболенская Ника - Страница 25

Мой отец бы просто высек меня ремнем так, что я неделю бы сидеть не смог.

— Ок. — Отлипаю от косяка. — Тогда буду внизу. И, малявка, на случай, если еще что-то захочешь спалить или разбить — убедись, что рядом никого нет.

У мелкой вдруг оттопыривается нижняя губа и начинает дрожать подбородок.

— Я так старала-а-ась! — Девчонка закрывает лицо ладошками и громко всхлипывает.

— Ну с тачкой эпично вышло… — Обескураженно стою и смотрю на детскую истерику. — Эй, да я пошутил!

Тру затылок, стимулируя мозговые извилины.

Бля. Че делать-то?

— Яр, под тобой уже лужа, — пытаюсь свести все в шутку, но девчонка только сильнее захлебывается рыданиями.

— Сейчас придет та самая злая бабка и будет орать, что мы ее затопили, — несу какой-то бред. — А мне придется от нее отбиваться твоими каменными кексами.

— О-он-ни н-не ка-а-аменные! — всхлипывая, отвечает Яра.

Беру один в руку и делаю вид, что типа не могу его сжать.

— Да смотри сама! Кирпич натуральный! Я им запульну бабке в лоб…

Мелкая, все еще всхлипывая и заикаясь, смотрит на меня через растопыренные пальцы:

— А о-она его п-поймает!

— Конечно, поймает. — Убежденно киваю. — Ведь она в прошлом… м-м-м… агент разведки и владеет навыками…

— Каратэ! — возбужденно подсказывает малявка.

— Мгм. Опытная разведчица времен мамонтов. Она в совершенстве знает прием «Укус вставной челюсти»!

Яра заливисто смеется, когда я картинно падаю на пол.

— Силы были неравны. Буквально битва мочи и гов… — замолкаю. Яра прыскает от смеха. А я тут же исправляюсь. — Э-э-э, битва Железного человека и Таноса. И вот — по щелчку пальцев и вставной челюсти — я повержен, бабка злодейски хохочет и надвигается на тебя…

— И тогда Романов влетает сюда на парашюте и геройски спасает меня! — Малявка довольно хлопает в ладоши. — А потом мы с ним женимся и живем долго и счастливо!

— Эй! — машу ладонью. — У тебя тут, вообще-то, труп союзника лежит.

— А! Ой! — спохватывается она. — Ну я тебя по-быстренькому воскрешу, и все. Ты тут, кстати, пол кроссовками запачкал!

Командирша.

Невольно расплываюсь в улыбке и сажусь.

— Считай, уже протер.

— Саш, а ты чай будешь? — Яра несмело смотрит на меня. — В холодильнике еще торт есть. Молочная девочка.

— Ты его тоже, как и кексы, торжественно сожгла?

— Ага, — ржет эта мелочь.

— Ну тогда точно буду.

— У тебя глаза разные! Я думала — показалось. — Яра наклонила голову, с детской непосредственностью разглядывая меня. — Правый голубой, а левый карий. Я такие только у хаски видела. Это линзы?

— Не, свои. — Усмехаюсь, делая глоток чая. — Чем я хуже хаски?

— Прико-о-ольно! — восторженно тянет малявка и пуляет следующий вопрос: — А тебя за это в школе дразнили?

Задумываюсь на секунду, ловя ее любопытный взгляд.

— Неа. За это — нет. А тебя дразнят, что ли?

— Мгм, — мычит, ложкой размазывая крем по тарелке.

— Так ты ж нормальная девчонка… ну если не считать балконной бомбардировки и поджога.

— Эй! — Яра вспыхивает, упрямо выдвигая подбородок вперед. — Мы же договорились! Это тактический проко-о-ол! И я не просто «девчонка», я вообще-то чемпионка России по бальным танцам! У меня медалей — во-о-о!

Она развела руки так широко, что едва не смахнула со стола сахарницу.

Еще одна чемпионка на мою голову.

— И за что же тогда тебя дразнят одноклассники? Завидуют?

— Не-а. К нам вчера училка… ой, то есть учительница приходила. С тестами. А в конце заставила еще и текст быстро читать…

— Сложный, что ли?

— Нет. Не в этом дело. Я… — Голос Яры становится тише, а взгляд утыкается в торт. — Все смотрели, как я читала. И я… запнулась несколько раз. И слова перепутала. — Сглотнув, закончила: — и они потом все смеялись… когда учительница ушла.

— Ты же чемпионка, тебя испугали какие-то одноклассники?

Мелкая дует губы:

— Это другое!

— Да, ладно. Забей! — Машу ладонью. — Они об этом и не вспомнят через неделю.

— Ага! Тебе легко говорить! — Яра закатывает глаза. — А мне с ними еще семь лет учиться! Щас как привяжется ко мне это дурацкое «Ярослава Черепаховна»…

Она сердито супит брови и отодвигает от себя тарелку с недоеденным тортом.

— Я кексы эти хотела испечь, чтобы угостить их… и всем понравиться!

— Блин, мелкая, я вот не спец по советам. — Задумчиво ерошу волосы. — Но пытаться «купить» их дружбу своими кексами… — делаю паузу, подбирая синоним к фразе «дерьмовая затея». — …это так себе тактика.

Ухмыляюсь:

— Не, если у тебя цель — массовый понос и тотальный захват школьных толчков… то действуй, бро!

Тяну ей кулачок, и она со смешком толкает его своим.

— Серьезно, Яр, — продолжаю строить из себя гребаного психолога. — Ты ни в чем перед ними не виновата, чтобы из задабривать. Забей. Просто будь собой… А если кто-то начнет возбухать, пусть танцует в сторону леса.

— Ла-а-адно, — тянет она с улыбкой.

Ну вот, это лучше кислых щщей.

Решаю сменить тему:

— А тот парашютист Романов — это твой мальчик? Или просто соседский пацан?

Яра закатывает глаза.

— Ну ты что-о-о?! Так сейчас никто не говорит! Это мой краш! Мы поженимся, когда он нагуляется, а я вырасту.

Поперхнувшись, я едва не выплевываю весь чай.

— Кха-кха… ты… откуда такие познания?

— Бабушка так про соседа сказала. Только т-с-с! — Яра прижимает палец к губам. — А еще она говорила, что хороших мужчин надо разбирать щенками…

Все, бля! Я щас под стол завалюсь.

Сдерживаю ржач из последних сил.

— …только я не поняла, при чем тут собаки. — Яра задумчиво чешет переносицу. — Ты, кстати, сказал «не за это», а за что тебя дразнили в школе?

А мелкая проявляет чудеса наблюдательности.

— Если это секрет, то я никому-никому не скажу! — тут же тараторит она.

Пожимаю плечами.

— Да не-е-е, не секрет. Просто не треплюсь об этом на каждом углу. — Кривая ухмылка сама лезет на лицо. — У меня, скажем так, особые отношения с буквами. Дислексия.

— Это как? — Малявка хмурится, явно не понимая термин.

— Я вижу буквы не в том порядке, что ты, — пытаюсь максимально просто рассказать о своем диагнозе, из-за которого в детстве меня считали умственно отсталым. — В словах они перепутаны. Эм… как в зеркальном отражении.

— А как ты заразился этой штукой? — Мелкая задумчиво склоняет голову к плечу. На ее мордашке искреннее детское сочувствие.

— Просто родился таким.

Яра недоверчиво смотрит на меня, затем вскакивает к холодильнику и возвращается с какой-то банкой.

— Вот, — тычет пальчиком в яркую этикетку. — Что тут написано?

Мажу взглядом.

— Молоко сгущеное цельное… Яр, ну это слишком просто.

— Но ты прочитал! — Она округляет глаза. — Ты же только что сказал, что буквы перепутаны!

Меня разбирает смех. У малявки прикольная реакция.

— Я научился читать.

— Но как?! — В ее голосе столько изумления, будто я ей сказал, что все фокусники — шарлатаны.

— Моя мама… — горло резко сжимает спазмом, и я на мгновение замолкаю, сглатывая ком. — …мама очень много занималась со мной. Музыка, репетиторы, задачки на логику, игры. И очень много чтения. Каждый день.

— И ты вылечился? — спрашивает она с надеждой во взгляде.

— Нет, конечно, — отвечаю я ровно, вспоминая отцовское разочарование. — Это не лечится. Но я нашел способ быть крутым. Я запоминаю все на слух. И не забываю. В любой момент могу потом это повторить слово в слово. Как диктофон.

— Прям все-все? Даже длиннющее? — переспрашивает мелкая, ее глаза загораются.

Кивком головы я подтверждаю ее слова.

— Офиге-е-еть! — восторженно тянет она. — Вот это суперспособность! Ой, а можно я расскажу об этом сестре? Ну пожа-а-алуйста! Она точно никому не проболтается!

— У тебя есть сестра? — Не скрываю удивления. Мелкая про нее не упоминала.