19–19 - Пушной Валерий - Страница 8

– Ты была права, Валли. Они пришли. Я забираю их.

– Заберешь, когда я поговорю с ними! – отозвалась старая женщина и повернула лицо к имрам. – Двое из вас на берегу убили друг друга. Почему вы не сделали так же?

Вопрос привел имров в замешательство. Им показалось, что он походил на приговор: дескать, коль сами не убили друг друга, хоски сделают это за вас. Они переглянулись, не ведая, как отвечать.

– Я десять дней отслеживала вас, потому что все время вы кружили вокруг девочки. Сегодня на берегу мое внутреннее зрение и прибрежные камни подсказали мне, где вы, сколько вас, что среди вас совершились убийства и что этой ночью замышляете прийти за Марин. Потому я предприняла необходимые меры по защите девочки. И теперь вижу, что все сделала правильно.

Имры опять переглянулись. Джари силился показать на лице спокойствие и уверенность, но пламя факела выхватывало тревожное подергивание щек. Глаза Жатера застыли, точно помертвели. Толстые губы Хакри едва заметно дрожали. Валли выдержала паузу, давая им время на раздумья, затем приподняла на уровень лица худую морщинистую ладонь:

– Зачем вам девочка, имры? И не говорите мне, что не знаете! – повысила она голос. Глаза Первой ведуньи, казалось, вытягивали из них души.

– Она особенная, – не вытерпел ее взгляда Жатер. – Так говорил капирар. А мы сордары. Все знать нам не положено. Мы выполняем команды.

– Чью команду ты выполнял сейчас, ведь капирара нет в живых?

У Жатера мурашки забегали по телу, поскольку в этот миг он подумал, что Валли знает ответ на свой вопрос. Но показать пальцем на Джари не поднималась рука, ибо хоть Джари и командовал теперь и принял такое решение, но, по сути, он оставался одним из них, знал не больше них и мог столько же, сколько они с Хакри. Волнение Жатера усиливалось, сердцу уже не хватало места под ребрами, оно било в грудь, как молот по наковальне. И тут на помощь ему пришел Джари. Того пронзила мысль, что прятаться за спины Жатера и Хакри недостойно воина. Он выступил вперед.

– Почему? – Валли посмотрела на Джари. – Ведь капирар десять дней не отдавал приказа похитить девочку. Что заставило тебя изменить его намерения? Если хочешь остаться живым – отвечай. Если хочешь уйти вслед за капираром – молчи.

Разумеется, уходить вслед за капираром Джари не собирался, но боялся, что Первая ведунья хосков не сдержит слово после того, как он развяжет язык. Выдохнул:

– Обещаешь?

На изможденном лице Валли, по которому огни факелов гоняли серые тени, мелькнуло недоумение. Задавать такие вопросы Первой ведунье у хосков не было принято. Всем известно, что всякое сказанное ею слово имело свое неизменное значение. Если она говорила «да», не стоило думать, что оно обернется словом «нет». Если говорила «нет», не стоило ждать, что оно станет словом «да». Но у имров, видимо, все было иначе, поэтому Валли доходчиво пояснила:

– Я Первая ведунья в городарстве хосков, если я сказала, то так и будет. Ведунья не может обещать, ведунья может сказать точно, что с тобой станет. Отвечай, и ты останешься жить. Все трое останетесь жить.

По телу Джари разлилось удовлетворение. Краем глаза он пробежал по Жатеру и Хакри, уловил, что напряжение с них тоже стало медленно сползать. Затем уставил взор на Валли:

– Намерения капирара исполнить мог только капирар. Но он мертв! – сделал паузу, прежде чем выговорить то, что являлось безусловной тайной капирара, и Джари нужно было превозмочь себя, отважиться, чтобы выдать ее. Впрочем, это была не его тайна, к тому же капирара нет в живых, а ему с Жатером и Хакри следовало выжить. Если бы его сейчас спросить, зачем им выживать, вероятно, он запнулся бы, ища ответ. Хотя тот был прост, как камень под ногами. Обыкновенно: имры не хотели умирать. Джари оборвал паузу и выдавил из себя: – Капирар ждал, когда хоски сами принесут ему девчонку.

– Сами? Принесут? – изумленно опередил Валли офирер и шагнул ближе. – И кто должен был принести?

– Этого я не знаю, – пожал плечами Джари. – И никто из нас не знает, – мотнул он поникшей головой.

Посмотрев на Валли, офирер сконфуженно отступил. Он нарушил субординацию, вклинившись в ее разговор с имром. Первая ведунья могла наказать за это. Однако он интуитивно почувствовал, что ничего подобного не произойдет, ибо заметил, как на непроницаемом лице Валли не возникло недовольства. Очевидно, его вопросы были созвучны с теми, какие собиралась задать имру она. И когда услышала ответы, увидела, что они были искренни. Заметила:

– Вижу, говоришь правду, сордар.

«Еще бы говорить неправду, когда жизнь подвешена на волосок!» – мелькнуло в голове у Джари. Впрочем, Жатер и Хакри тоже боялись, чтобы Джари не поддался искушению и не соврал, поскольку Первая ведунья сразу учует вранье, и тогда всем конец. И то, что Джари сказал правду, а Валли приняла ее, успокоило их. Жизнь стоила того. С этим можно было согласиться, а можно не согласиться, ибо бывают моменты, когда жизнь и смерть лежат на весах и весят одинаково. Качнись вправо – останешься жив, качнись влево – примешь смерть. И решать, куда качнуться весам, предстоит тому, чьи жизнь и смерть лежат на них. Именно ему самому определять, стоит ли жить дальше или принять смерть. Джари выбрал жизнь. Первая ведунья спросила:

– Что еще можешь добавить, сордар?

– С кем-то в Пергороде у капирара была связь, но мы не знаем с кем, – присовокупил от себя Джари, чего не слышал от капирара, но в чем смекал.

Вслед за его словами Жатер и Хакри закивали. Однако морщины, изрезавшие щеки Первой ведуньи, по-прежнему не шевельнулись, что говорило о ее выдержке и о том, что она догадалась: имрам кто-то сообщил тайну хосков. Длинная пауза, которая последовала после слов Джари, показывала, что догадка обескуражила Валли. Пауза была настолько долгой, что офирер позади Первой ведуньи принял молчание за оцепенение, стал проявлять нетерпение, сбоку вглядываться в ее профиль, словно хотел подтолкнуть старую женщину, чтобы вывести из онемения. Впрочем, сделать это не решился. И правильно поступил, ибо не было никакого оцепенения. Обыкновенно: Валли безмолвно неторопливо перебирала в голове всех ведунов, знавших о тайне Марин, и пыталась осмыслить, кто из них мог купиться на посулы имров. Ответ в голову не приходил. Да и не мог прийти сразу, ибо вычленить ведуна из Высшего Совета непросто. Ведуны способны защищать плотной аурой свой мозг, чтобы в него никто не мог проникнуть. Однако на то она и Первая ведунья, чтобы уметь делать то, что другим не под силу. Только наскоком это не получится. Нужно время и напряжение сил, которых у нее становилось все меньше. Между тем сейчас это самый важный вопрос, решение которого нельзя затягивать. Валли сделала глубокий вздох и повернулась к офиреру.

– Забирай их! Доставишь к месту – развяжи! – Затем посмотрела на Джари. – Ты будешь жить, сордар, потому что сказал правду, – провела взглядом по Жатеру и Хакри. – Все останетесь жить, – успокоила она. И вновь глянула на Джари. – У меня еще будут к тебе вопросы, а у тебя, надеюсь, будут ответы на них.

Офирер выступил из-за ее спины, скомандовал имрам:

– Пошли!

Валли дождалась, когда свет факелов в руках воинов, окруживших имров, удалился вместе с ними, и шагнула к двери в жилище соседей родителей Марин.

В это время семья родителей Марин повально спала. Дурман долго не отпускал домочадцев из своих мягких лап. До рассвета оставалось немного. В отделении дочерей два спальных места пустовали. Из другого отделения доносился тяжелый храп отца, которому не нужен был дурман, ибо хмель положил его на лопатки. Рядом с ним спала мать пяти дочерей. Если бы она не была одурманенной, женщина уже не раз ткнула бы мужа в бок, чтобы заставить повернуться на бок и не храпеть. И тот повернулся бы, бурча себе под нос невесть что.

Затихал бы на короткое время, а потом все начиналось бы вновь. И так всю ночь. Но сейчас она не слышала его храпа. Сейчас она не чувствовала приближения рассвета, хотя всегда просыпалась очень рано, стоило только первым солнечным лучам показаться из-за горизонта и посеять панику у отступающей плотной тьмы. Надо сказать, что и Марин любила просыпаться вслед за матерью: тогда день становился долгим и более интересным. Можно было многое успеть, и это девочке безмерно нравилось.