19–19 - Пушной Валерий - Страница 10

– Ну и что дальше? – спросил он. – Долго будем сидеть в этой каменной клетке? Выклянчить себе жизнь ради плошки еды и этой дырки в стене, сквозь которую ловим теплые лучи и хватаем ртом воздух, стоило ли стараться? – Неприязненно осклабился, большой рот и толстые губы растянулись, обнажая крупные зубы, выражение лица стало отчужденным и диковатым. – Я сордар городарства имров, мне нужны сражения с хосками! Я должен убивать их!

– Чтобы сражаться, надо выжить сначала, – раскрыв плотно сжатые губы, пробурчал Жатер, и его черные усики на верхней губе задергались.

– В этой клетке вряд ли выживешь! – глянул на него с яростью Хакри. – Но если и выживем, то выйдем отсюда умалишенными. Надо что-то придумать, чтобы бежать.

– К нам обещала еще наведаться Первая ведунья хосков, – прижавшись широкой покатой спиной к каменной стене, поднял лысую голову Джари, свел брови к переносице; впрочем, бровей у него не было, правильно сказать – свел к переносице надглазные дуги, собрав кожу в складки. – Неплохо было бы послушать, чего она хочет.

– Зачем нам это надо? – равнодушно пожал плечами Хакри.

– Вот именно, – зашевелился Жатер, заметно напрягся, сглотнул слюну, часто заморгал глазами. – Все равно не отпустит.

– А я бы послушал, – перевел на него взор Джари.

Почти вплотную к нему подступил Хакри и с остервенением стал выплескивать жар изо рта, лицо его горело:

– Послушал? Я не хочу слушать хосков! Мне противна эта гнилая старуха, которую в Хоскии все слушают! Я сордар-имра! Я обязан сражаться с врагами городарства имров! Я хочу убивать хосков! Я хочу их давить везде, где только увижу! В море, на берегу, в горах, в лесах, в оврагах, в их городах, в их жилищах и даже в этой каменной клетке, куда они нас засадили! – Тон был таким, будто он обвинял во всех неудачах Джари, словно устраивал тому разнос.

Естественно, Джари это взвинтило, и он сорвался, как нередко случалось с капираром, качнулся вперед, схватил за плечи Хакри, встряхнул и прижал к стене:

– Разве ты один хочешь этого? Или ты один здесь сордар великих имров? Заткни рот и больше не пищи, пока не услышали хоски!

Попытавшись вырваться из его крепких рук, Хакри заскрипел зубами от злости: Джари держал мертвой хваткой. Но ярость выносила мозг у Хакри.

– Не затыкай мне рот! – прохрипел он с ненавистью. – Ты больше никто! Мы выбирали тебя, чтобы вернуться в Имрию с девчонкой, а ты затащил нас в эту каменную клетку! Ты плохой сордар. Ты наш враг! Ты прогнулся перед хосками.

Не сдержавшись, Джари ударил его в живот. И, когда тот согнулся пополам, жестко произнес над ним:

– Никогда не смей обвинять меня в том, чего нет! Я спас тебя от смерти! Но, видно, зря сделал это!

Жатер ошарашенно смотрел на них. Все произошло так быстро, что он не успел сообразить, чью сторону принять. Только и смог вытолкнуть из себя вместе со слюной:

– Эй, вы что, озверели? Заткнитесь оба, а то стража услышит!

– Ты что, заодно с ним? – отдышался Хакри и мотнул головой в сторону Джари.

– Я не с ним и не с тобой! – нахмурился Жатер, дергая усиками. – Я сам по себе!

Медленно трое разошлись по сторонам. Застопорились у стен, отвернулись друг от друга. Снова потянулось молчание. Теперь они были на равных: каждый сам за себя. Между тем всяк понимал, что в одиночку никому из них не выбраться, но единство раскололось, и соединить вновь три осколка будет непросто, если вообще удастся. Джари и Жатер не ожидали таких выпадов от Хакри. Прежде они знали его другим. Но, очевидно, нужно было попасть именно в такие обстоятельства, в каких оказались они, чтобы каждый проявил свое скрытое нутро. Когда безысходность и неопределенность начинают давить на сознание, тогда управлять собой становится невозможно. Однако даже по этим меркам Хакри взбесился очень рано. Вероятно, им управляло нечто иное. Возможно, слабость. Быть может, трусость. А может, тонкий расчет на будущее. Сказать трудно. Только он мог ответить на этот вопрос. Но он вряд ли захочет отвечать на него. Так, в молчании, потянулось время к вечеру. В течение этого времени еще раз приносили плошки с едой. Все сосредоточенно жевали, выскребая миски до дна. Потом наступил вечер. Солнечный свет из оконца медленно гас, погружая каменный мешок в темноту. Перед сном стража вывела их поодиночке на двор, чтобы справили нужду, а после бросила им три тюфяка, набитых шерстью. Имры молчком растащили их и так же молча улеглись на них. Долго ворочались с боку на бок, прежде чем заснуть. Спали по-сордарски чутко, хотя в этом каменном мешке уловить шумы за толстыми дверями и за оконцем было трудно. Разбудили их скрип приоткрывшейся двери и негромкий зовущий клич:

– Имры, вы живы тут?

Они оторвали головы от тюфяков, сонно поворачивая головы на зов.

– Я спрашиваю, вы живы? – вновь раздался тот же голос.

– Живы! – отозвался Джари, почувствовав, что остальные ждут его отклика. Таковы превратности судьбы: с одной стороны, днем они отвергли его руководство, но, с другой, в непредвиденных пугающих обстоятельствах вдруг вспомнили, что избирали старшим его. Он усмехнулся. После этого спросил: – Кто это?

– Тебе не нужно знать, кто я! – грубовато прозвучало в ответ из темноты. – Никогда не задавай таких вопросов, иначе укоротишь свою жизнь!

Предупреждение было неприятным, более того, мгновенно смыло остатки сна с мозга Джари и остальных. Проглотив окрик, он умолк, но тут же любопытство взяло верх.

– Чего надо? – буркнул.

– Выходите! – Скрип двери указал на то, что та распахнулась шире.

В этот миг у Джари мелькнула мысль, что за ними прислала Первая ведунья. Неудовольствие разлилось в сознании: не могла подождать до утра. Прошлую ночь не спали, днем не удалось прикорнуть, и этой ночью сон скомкали. Ну кому придется это по вкусу? Джари поморщился:

– К старухе, что ли?

Ответа не последовало. И тогда по извилинам мозга разлилось, что, возможно, Первая ведунья не имеет к этому никакого отношения. Джари медлил.

– Не тяни время! – стеганул окрик, подгоняя. – Его не так много у тебя!

«Что значит не так много?» – ударило ему в голову. Неужто его надежды на жизнь рухнули? Эх, имра, имра, провели тебя, как сопливого щенка, нельзя верить хоскам, их надо убивать всегда и везде. Поделом тебе за то, что утратил нюх и мозги, слушая посулы старухи. Сгоряча досадливо обронил:

– Обманула Первая ведунья. Обещала жизнь.

– Я дам тебе больше! – услышал вдруг.

Это было неожиданно и мгновенно насторожило, потому что непонятно, как воспринимать такой посул. Стоит ли доверять темноте, из которой несется незнакомый голос? На всякий случай вопросил:

– А что больше жизни?

– Возможность жить на воле и с удачей! – раздалось уверенно и отчетливо.

Очевидно, такое обещание должно было окрылить Джари, однако вместо этого в его душу закралось новое недоверие:

– Ты не бог, хоска, – пробормотал он.

– Нет! – охотно подтвердил хоска от двери и хлестко выдал: – Но капирар давно бы оторвал свой зад от тюфяка, если бы оказался на твоем месте!

Упоминание капирара подстегнуло Джари. Он вскочил на ноги, словно ощутил его дух. Жатер и Хакри последовали примеру, не понимая, что происходит. Джари пока тоже не понимал, но чутьем уловил, что надо подчиниться. Шагнул к двери. Двое пошли за ним. В дверях в темноте едва разглядели низкорослого хоска. Ворот одежды высоко поднят. Голова наполовину утопала в нем, торча затылком вверх. Лица не разглядеть. Он повернулся спиной к имрам и двинулся по узкому каменному коридору, из-за угла которого едва выбивался тусклый свет факела, освещая небольшой уголок. Они молчком двинулись следом в противоположную сторону. Ощутили запах дыма от чадивших недавно затушенных факелов на стенах. Обнаружили несколько лежавших на полу обездвиженных тел стражей. Перешагивая через них, ни о чем не спрашивали хоска, за которым шли. Наконец подошли к выходу. Хоска распахнул дверь. Первым, что увидели имры, было темное небо с редкими блеклыми звездами на нем. Факельные фонари уже погасли. В нос ударили свежие запахи улицы. У Джари задрожали ноздри, Жатер часто шумно задышал ртом, у Хакри забулькало в горле. Не говоря ни слова, хоска отвел их шагов на триста от стражного отделения и завернул за угол. Там в темноте стояла лошадь, запряженная в повозку. Хоска исподлобья глянул на Джари: