Ледяной змей - Дьякова Виктория Борисовна - Страница 2

Она не видела, как к дому с сиреной примчалась скорая, а за ней несколько полицейских машин. Полицейские оцепили место происшествия, не пуская слетевшихся, точно рой мух, фотокорреспондентов с длинноносыми камерами на изготовку. Они громко переговаривались, в возгласах явно слышалось разочарование – снимать толком было нечего. Полицейские поставили над телом погибшей палатку, в ней работали эксперты. Так что репортерам оставалось только время от времени лениво щелкать фотоаппаратами, снимая то вход в жилой дом, то балкон восьмого этажа, откуда упало тело.

За плотной толпой репортеров стояли белые фургоны с огромными спутниковыми тарелками на крышах. Журналисты что-то без умолку сообщали в эфир, рядом виднелись фигуры звукооператоров в наушниках и с сосредоточенными лицами. Ночью похолодало. Шел снег.

Репортеры притоптывали ногами и согревали руки о горячие кофейники, доставленные сообразительными предпринимателями из кафе на углу улицы. Операторы то наводили камеры на толпу зевак, то снимали балкон, с которого произошло падение, то, найдя подходящую точку, фотографировали общий кадр того хаоса, который воцарился теперь на заснеженном Английском проспекте.

Перед домом номер двадцать четыре была натянута лента ограждения. За широкими окнами ярко освещенного вестибюля мелькали люди в полицейской форме. Новость быстро разлетелась по городу, подхваченная телевидением и соцсетями, – к месту происшествия начали стекаться зеваки. Любопытные толпились с обоих концов проспекта, оттесняемые полицейскими. Кто-то специально пришел поглазеть. Кто-то задержался по пути на работу. Прохожие делали снимки на мобильные телефоны. Не зная, с какого точно балкона упала телевизионная дива, фотографировали все подряд – наудачу. Появились и заплаканные поклонницы с цветами. Полицейские в замешательстве принимали у них букеты и складывали на заднем сиденье микроавтобуса.

Корреспонденты телеканалов неумолчно комментировали происходящее. Не имея фактов, они выдвигали собственные версии, чтобы занять эфир, пока прояснится что-то реальное.

– Известная солистка балета… телеведущая… фотомодель… Ника Королева… со своего балкона… около пяти часов утра! – кричал в большой рыжий микрофон здоровенный детина в зеленой куртке с логотипом НТВ. В пылу репортажа он даже не заметил, что вязаная шапочка свалилась с его коротко стриженной головы и, зацепившись за кнопку капюшона, раскачивалась при каждом движении. – Полицию вызвала соседка. Тело до сих пор не увезли, что наводит на мысль… Не сообщается, был ли кто-либо поблизости, когда она упала. Несколько бригад сотрудников правоохранительных органов работают сейчас в доме…

В палатке разливался холодный голубоватый свет. Два криминалиста опустились на корточки возле трупа молодой женщины – они наконец-то получили разрешение уложить его в эвакуационный мешок. Когда голову приподняли, на снегу осталось пятно крови. Лицо было разбито и превратилось в сплошной отек. Один глаз полностью заплыл. Другой проглядывал красноватой полоской сквозь набухшие веки. Расшитый блестками топ искрился от малейшего мерцания лампы. Это создавало жуткое впечатление, что погибшая все еще шевелится.

– Черт возьми! Сколько еще ждать эту труповозку? – Дежурный следователь РОВД Адмиралтейского района Михаил Зайцев недовольно поморщился. – Уже ноги окоченели. Торчим тут уж лишний час без дела.

– Товарищ майор, позвонили, едут. – В палатку заглянул местный участковый, также прибывший на место происшествия. Он все еще прижимал смартфон к уху. – Через пару минут будут.

– Хорошо, – кивнул Зайцев. – Скажи, чтобы обеспечили проезд.

– Слушаюсь.

– Вот что не живется, не понимаю. – Застегнув молнию на мешке, судмедэксперт Ананьев распрямился. – Молодая, красивая, вся страна знает. В телеке два шоу ведет. На сцене выступает. От мужиков отбоя нет. Деньги опять же… Нам бы так.

– А ты все со своей ипотекой ноешь? – усмехнулся Зайцев. – Говорили, не бери. Что вешать хомут на шею?

– Да мочи нет, эту тещу терпеть. – Ананьев махнул рукой. – На любые проценты подпишешься, лишь бы от нее поскорее съехать.

– Ну, что скажешь? Убийство? – Зайцев перевел взгляд на застегнутый мешок. – Или сама сиганула?

– Сам знаешь, точно только после подробной экспертизы в морге, – ответил Ананьев, снимая резиновые перчатки. – Так по первому осмотру – никаких следов насилия нет.

– Соседка утверждает, что слышала шум ссоры перед падением, – задумчиво произнес Зайцев. – Но признаков присутствия второго лица в квартире мы не обнаружили.

– Говорят, она в последнее время со своим бойфрендом не ладила, – вспомнил Ананьев. – Моя Мила, она все эти программы смотрит, про звезд, вот там рассказывали.

– Проверим, – кивнул Зайцев скупо. – Хотя таким источникам, как всякие там шоу, доверять не стоит, сам знаешь. Бабские сплетни. За бойфрендом послали? Еще родственники есть? – обернувшись, спросил помощника.

– Так точно, товарищ майор. За Красовским поехали на дачу. Про родственников выясняем.

– Вони будет по телевизору! – Зайцев безнадежно махнул рукой. – Обмажут так – не отмоемся.

– Товарищ майор, приехали! – В палатку снова заскочил участковый. В открывшемся проеме виднелась санитарная машина.

– Отлично, – обрадовался Зайцев. – Увозите. И сворачиваемся здесь, поживее! – приказал помощнику.

История о неожиданной смерти «звезды» какое-то время активно раскручивалась «желтой» прессой, ей уделили внимание и на главных телеканалах. Она даже на денек-другой заслонила собой политические коллизии, обстрелы в горячих точках. Каждая новая версия происшествия сопровождалась фотографиями безупречного лица погибшей, цвета молочного шоколада, с яркими темно-коричневыми глазами и пухлыми алыми губами, ее гибкой, точеной фигуры, объятой прозрачными облаками черного или белого гипюра.

На все лады смаковали подробности скандала с предпринимателем Красовским, какие-то тайные поездки, о которых рассказали коллеги погибшей, подслушанные соседкой крики в квартире.

Спасаясь от репортеров, Красовский срочно лег на обследование в частную клинику. Полиция, по обыкновению, хранила молчание. Журналисты, как утверждалось, установили всех, кто в тот роковой вечер 8 февраля общался с погибщей. Материала хватило на десятки газетных и интернет-колонок, на многочасовые выпуски программ, где выражали соболезнования все, кто знал и кто не знал, но хотел примазаться. Соседка фотомодели, слышавшая крики перед падением, – балетный репетитор Мариинского театра, – даже прославилась. Ее фотографии появлялись в студиях на больших экранах рядом с портретами жертвы. И сама много и подробно рассказывала, как все было, старательно меняя наряды и украшения.

Но вдруг все стихло. И под едва ли не явственный стон всеобщего разочарования выяснилось, что свидетельница… солгала. После чего тоже срочно сказалась больной и отправилась на лечение в какой-то отдаленный санаторий. А Красовский, напротив, перестал прятаться и активно раздавал интервью, рассказывая, как его несчастная возлюбленная боролась с зависимостью, но не справилась и… Мол, сами видите.

Следствие пришло к выводу, что произошло самоубийство. Пресса снова оживилась. История как будто обрела второе дыхание. Теперь бывшие знакомые и незнакомые наперебой обсуждали неуравновешенный характер погибшей, что она «звездила» и водила знакомства с подозрительными типами, которые снабжали ее наркотиками, вела беспорядочный образ жизни, что окончательно разрушило ее и без того хрупкую личность. Одним словом, история – в назидание другим. Как не надо задаваться – кончается плохо.

В конце концов ажиотаж пошел не убыль. И даже НТВ больше нечего было сообщить, кроме того, что все уже сказано.

Она же… Она ничего не слышала из того, что происходило. И ей было абсолютно наплевать на Красовского, на соседку по дому – на всех! Она шла по радуге, улыбаясь ослепительному свету, который сиял впереди, а рядом с ней бежал ее любимый лабрадор Гриша. Они снова были вместе. Все было так, как она хотела.