Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 33

Тут в наушниках и прозвучал знакомый голос.

— 12002-й, на связь, — услышал я Мальцева.

— Отвечаю.

— Передай Хану, что предложение принято. К вам уже выехал топливозаправщик и наш представитель с бронежилетами.

Я показал Хану, чтобы тот надел наушники, и Мальцев повторил информацию для него.

— Начальник, ты что ли⁈ Тут без тебя бардак полный. Давай сюда эти броники, а мы тебе отдадим четверых, так и быть уж. Я добрый, — посмеялся Хан и отбросил гарнитуру.

В этот момент его позвали из грузовой кабины, и он быстро вышел. Повернув голову вправо и я увидел, что из тумана со стороны стоянки показались фары двух машин. Через несколько секунд силуэты стали отчётливее, и рядом с нами остановился топливозаправщик и микроавтобус РАФ.

— Эй ты! Поднимай этого доходягу, — сказал Хан и ткнул пальцем в сторону мальчика.

Женщина вздрогнула и крепче обняла ребёнка, глядя на бандита расширенными от ужаса глазами.

— Не трогайте его! Ему врач нужен!

— Вот и пускай валит к врачам. Я его отпускаю.

В салоне повисла звенящая тишина. Даже всхлипывания прекратились. Учительница недоверчиво замерла. Хан обвёл взглядом остальных детей. Те вжались в спинки сидений, стараясь стать невидимыми.

— Что?

— Ты глухая? Я сказал на выход его. И этих двух тоже. Мне нужны только те, кто тихо сидит.

Он указал стволом пистолета на двух девочек-близняшек, которые всё это время не переставали тихо плакать, и на ещё одного маленького мальчика, у которого от холода и страха стучали зубы.

— Этих троих тоже. Они меня бесят своим нытьём. Живо! Детей командир выведет. Дёрнешься, положу всех. Эй, летун! Иди сюда и выводи этих карапузов.

Я протиснулся мимо боевиков к входной двери. Створка с грохотом отъехала в сторону, впуская прохладный ночной воздух.

Учительница, глотая слёзы, подтолкнула детей к выходу.

— Бегите быстро!

Я спустился на бетон и начал вытаскивать детей по одному, опуская их рядом с собой. Больного мальчика пришлось поддерживать, поскольку он едва переставлял ноги. Я подхватил его на руки и понёс к машине.

— Идите рядом. Не оборачивайтесь, — сказал я, ведя детей за собой.

Одна из девочек ухватилась за мой карман для стропореза и шла держась за него.

Микроавтобус РАФ стоял у края полосы. Из него вышли двое мужчин в гражданской одежде с четырьмя жилетами в руках. Я передал им пацана и остальных детей.

— Мы готовимся, но людей слишком много, — шепнул мне один из парней и передал два бронежилета.

Это были 6Б5, но несколько облегчённые. От пули автомата Калашникова они не спасут, а вот осколки выдержать смогут.

— Понял. Старайтесь. Он вроде стал сговорчивее. «Топливо» подходящее? — спросил я, набросив на себя два бронежилета и ещё два взяв в руки.

Парень кивнул, подтверждая мои соображения.

Через минуту я вернулся к вертолёту и передал боевикам бронежилеты.

— Нормально поработал, летун. Осталось одиннадцать человек. Красивое число, — сказал мне Хан, когда я залез обратно.

Теперь на борту было десять детей и одна учительница. Себя мы не считали заложниками. Наш с Володей статус был непонятен.

— Ну что там? — спросил Володя.

— Ждём команды, — ответил я.

Через полчаса от нашего вертолёта отъехал топливозаправщик, а на борт принесли ещё еды и тёплого чая.

Топливо было слито, а в баках сейчас плескалась вода, которую залили нам под видом керосина. Хан ничего не говорил всё это время. Он только сидел между нами и барабанил пальцами по автомату на коленях.

— 12002-й, ответьте штабу, — прозвучал голос Мальцева в наушниках.

Хан наклонился вперёд, поправил гарнитуру и приготовился слушать.

— Слышу тебя, генерал. Где деньги?

— Хан, послушай. Десять миллионов долларов наличными — сумма огромная. Ночь, банки закрыты, хранилища под сигнализацией. Мы подняли всех, кого могли, но нужно время.

— Меня не волнуют твои проблемы, начальник. Я дал вам время.

— Они будут, Хан. Я даю слово офицера. К рассвету деньги будут у борта. Но…

— Что «но»? — голос бандита стал жёстче.

— В Москве нервничают. Руководство требует гарантий. Им нужно видеть, что с тобой можно договариваться, что ты не отморозок, который взорвёт всё к чертям.

— И что ты предлагаешь?

— Сделай ещё шаг навстречу. Отпусти ещё восьмерых детей. Это успокоит штаб. Покажем им, что диалог идёт хорошо, и они дадут деньги без лишних вопросов.

Хан молчал. В кабине было слышно только тиканье бортовых часов АЧС-1.

Потом он хрипло рассмеялся. Смех был неприятным.

— Генерал, ты меня за идиота держишь? — спросил он, и веселье из голоса исчезло мгновенно.

— Хан, это в твоих интересах… — начал было Мальцев, но бандит его перебил.

— В моих интересах — получить мои бабки и свалить отсюда. А заложники — это мой бронежилет. Чем он толще, тем мне спокойнее. Если я начну раздавать их поштучно за каждое твоё «но», я останусь голым.

— Хан, на тебе уже есть бронежилет, который мы тебе дали. Самый настоящий броник. Как видишь, мы выполняем твои требования. Нам можно доверять, ведь так? — продолжал говорить Мальцев.

Хан перевёл дух и рявкнул в микрофон:

— Слушай сюда, Мальцев. Никаких больше торгов. Утром я хочу видеть мешки на бетоне. Если к рассвету денег не будет, то я начну выбрасывать за борт не детей, а их уши. Понял меня?

— Я понял тебя, Хан. Но сам рассуди, руководство может не пойти на такое. Плюс деньги доставляют самолётом. Погода испортилась…

Хан не стал слушать и швырнул гарнитуру на пол. С каждым часом он становился всё более нервным.

— Хитрые твари, — пробормотал он, откидываясь назад.

— Хан, мы готовы из местных резервов дать тебе пять миллионов. Но за это нужно и тебе пойти на встречу.

Я показал Хану на гарнитуру, чтобы тот взял её и вновь выслушал генерала. По глазам террориста было видно, что от предвкушения денег у него расширились зрачки. Ещё бы немного и денежные знаки бы «проявились» у него в глазах.

— Жду пять миллионов. Тогда и детей отпущу. По одному за миллион.

Полчаса спустя я увидел приближающиеся к нам огни. Всмотревшись в серую пелену тумана, я увидел как со стороны КДП к вертолёту медленно полз микроавтобус РАФ.

— Едут, — одними губами произнёс Володя.

Хан мгновенно и вбежал к нам в кабину.

— 12002-й, откройте двери. Вам привезли деньги. Пять миллионов, как и договаривались. Готовьте детей, — прозвучал голос Мальцева в наушниках.

— Если там не пять, то и заложников получишь пропорционально. Ты меня услышал, генерал?

— Всё по-честному, Хан.

Микроавтобус остановился там же где он и был во время дозаправки топливом. Следом из него медленно вышли трое людей в гражданской одежде. В руках у них были объёмные спортивные сумки. Они поставили их на бетон, подняли руки и медленно отошли назад. Пять миллионов — не самая лёгкая ноша. Одному не унести точно.

— Забирайте, — скомандовал Хан и показал мне и Володе выйти на улицу.

Через несколько минут мы закинули в кабину тяжёлые сумки.

— Никогда не думал, что буду бюджет целого Дежинска держать в руках, — сказал Володя, когда закинул последнюю сумку.

— Да. Только не самые это «чистые» деньги, — ответил я.

Террористы бросились к сумкам. Молнии жалобно скрипнули, когда Хан, с хищным блеском в глазах, рванул замок ближайшей сумки. В тусклом свете плафона блеснули огромные брикеты с деньгами. Такое количество денег я даже в кино не видел.

Хан вытащил одну пачку, пролистал большим пальцем купюры и даже понюхал через маску.

— Настоящие, — выдохнул он, словно сам до конца не верил.

— Красавец, Хан. И всё наше? — спросил один из террористов.

— Именно. Но это не все бабки, — ответил Хан и повернулся ко мне, глаза его лихорадочно блестели.

Он застегнул сумку и пнул её ногой вглубь салона, к остальным.

— Пускай забирают пятерых! — рявкнул Хан и повернулся к заложникам.

Он быстро взял за руку одного ребёнка, второго и показал ещё на троих. Этих детей он поставил перед сдвижной дверью. Мы помогли детям спуститься, а сами поднялись на борт.