Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 26

Кадр сменился. В студии снова появился диктор, лицо которого выражало официальную непроницаемость.

— Как нам стало известно, советское руководство уже отреагировало на заявление. Президент СССР Русов сообщил, что никаких переговоров с незаконными вооружёнными формированиями вестись не будет. Требования о выводе частей, расквартированных в республике, названы антиконституционными и неприемлемыми.

Я выдохнул, только сейчас заметив, что всё это время не дышал.

— Опять, Саш? — спросила Тоня.

Я посмотрел на неё, потом в окно, где ветер гонял по двору жёлтые листья.

— Всё может быть. Ладно, мне пора. Люблю тебя, — поцеловал я жену и вышел в коридор.

Через час я уже был в кабинете командира полка полковника Игнатьева. Как обычно, в день предварительной подготовки началось плановое совещание. За столом сидели замы и командиры эскадрилий.

— В общем, товарищи офицеры, задачи на неделю прежние. Керосин есть, так что летаем по полной программе. Курсантов гонять до седьмого пота. Скоро окончание лётной практики.

Игнатьев достал из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет и положил на стол.

— Ну и главное — подготовка к юбилею нашей части. Через месяц у нас тут будет весь город. Ошибок быть не должно. Технику будем готовить ближе к мероприятию, а пока заняться наведением порядка. Может где-то подкрасить что-то, поправить, подремонтировать.

Полковник перевёл взгляд на меня.

— Сан Саныч, что у нас по гостям? Кого ждать? А то мне надо знать, какой стол накрывать и сколько койко-мест в гостинице бронировать.

— Список готов, товарищ полковник, — ответил я и протянул ему лист бумаги с напечатанным текстом.

Игнатьев пробежал глазами по списку и уважительно присвистнул.

— Ну, Саня, ну удружил. С таким десантом нам тут в грязь лицом падать никак нельзя. Это уже уровень… ну вообще другой уровень.

Договорить он не успел. Зазвонил красный телефон. Обычно по нему звонили редко и только по серьёзным поводам.

Разговоры за столом мгновенно стихли. Игнатьев снял трубку и задрал голову

— Полковник Игнатьев. Слушаю. Да, товарищ полковник. Да мы приглашали, а что… не понял?

Глаза у Петра Алексеевича округлились, а потом он хлопнул себя по лбу.

— Нет. Товарищ полковник, ну это все наши знакомые. Я понимаю, что вы ещё не генерал, а к вам едут почти маршалы. Всё будет хорошо. Лучшие люди этим занимаются. Клюковкин на личном контроле держит каждого почётного гостя, — подмигнул мне Игнатьев.

Через несколько секунд Пётр Алексеевич закончил разговор и распустил всех, оставив только меня в кабинете. Как только последний человек вышел, Игнатьев закурил и внимательно посмотрел на меня.

— А всех ли ты в этот список внёс, друг мой дорогой? — спросил Пётр Алексеевич.

— Всех кого знаю. Кого-то забыл, командир?

— Нет. Просто новый начальник училища боится за свои будущие генеральские погоны. Говорит, мол он ещё не генерал, а тут в какой-то учебный полк едут на праздник генерал армии Чагаев, три генерал-лейтенанта и два генерал-майора. А уж Героев Советского Союза и вовсе десять человек.

Я улыбнулся, но похоже что Игнатьеву было не до смеха.

— Хорошо, Пётр Алексеевич. Я попрошу кое-кого, чтоб не приезжали…

— Я тебе попрошу! Начальника училища тогда инфаркт схватит. Он сказал, что лично берёт на контроль мероприятие.

В этот момент вновь зазвонил телефон. Игнатьев покачал головой и взял трубку.

— Слушаю. Да, я. Когда⁈ — вскочил на ноги командир полка.

Я видел, как менялось его лицо. Сначала оно было просто сосредоточенным, потом брови поползли вверх, а затем лицо вдруг посерело, словно из него разом отлила вся кровь.

— Так… Понял. Уже готовы. Жду распоряжений.

Он медленно опустил трубку на рычаг. В кабинете повисла звенящая тишина. Было слышно, как гудит лампа дневного света.

Игнатьев молчал несколько секунд. Он потянулся к пачке «Родопи», лежащей на карте. Его рука предательски тряслась. Он с трудом выковырял сигарету и дважды чиркнул зажигалкой. Сигарета задымилась, а следом и Пётр Алексеевич сильно затянулся.

— В городе ЧП. Террористы захватили школу номер пять. Вооружены автоматами и утверждают, что у них взрывчатка.

Это та самая школа, в которой я был вчера.

— Требования пока не выдвигали. В заложниках ученики и учителя. Полный зал детей.

Через несколько часов кабинет командира полка стал настоящим оперативным штабом по освобождению заложников. Людей в помещении было не так много, но дышать от дыма сигарет становилось уже практически невозможно.

Нервы у всех присутствующих были на пределе, оттого и курили все. Сам Игнатьев стоял у окна и нервно сминал в пепельнице окурок «Родопи». За нашими спинами сидели два грузных подполковника милиции. Они пытались найти возможность «вдохнуть никотина», вращая в руках то пачку сигарет, то зажигалку. Но всё тщетно. Офицеры всё время были на связи, плотно прижимая к ушам трубки телефонов.

— По центру стоят. Теперь никуда не денутся, — шепнул мне командир полка, кивая в сторону лётного поля, которое отлично просматривалось из его окна.

Полтора часа назад жёлтый автобус ПАЗ въехал к нам на территорию и сейчас стоял на взлётной полосе. Внутри находились террористы и дети в качестве заложников. К нему уже подкатили вертолёт с полной заправкой и продолжили ждать новых требований от террористов.

— Теперь надо что-то делать дальше. Они ведь сами вертолётом управлять не смогут, — ответил я командиру.

На столе для совещаний лежало множество бумаг. Поверх подробной схемы аэродрома небрежно расстелили карту города, придавив углы гранёными стаканами с остывшим чаем и тяжёлой пепельницей.

— Нужно сделать заявление. Телевизионщики уже вовсю требуют информацию, — сказал один из представителей райисполкома, держась в стороне от обсуждения облёта территории вертолётами.

Он прижимался к стене в своём мешковатом костюме серого цвета, и ничего более дельного не предлагал.

— Не нужно. Надо, чтобы ни одна сволочь с камерой не пролезла. Они уже в школу пробирались, а потом эти упыри, что в масках угрожают детям, увидели в новостях снайперов на крыше. Чуть стрелять не начали! Никакой прессы, вы меня поняли, Савкин? — предупредил полковник милиции представителя местных властей.

Сам полковник был руководителем данного оперативного штаба. Его фамилия Земский. Это был мощный мужик с широким разворотом плеч, чей китель едва сходился на груди.

— Ещё не хватало, чтобы потом бандиты заказали бы себе пресс-конференцию, — добавил Земский, устало выдохнул и снял верхнюю одежду, оставшись в рубашке.

Ворот её был расстёгнут, галстук сбит набок, а под мышками расплывались тёмные пятна пота.

— Понял, Виктор Веленович. Сейчас дам команду глушить любые съёмки, — ответил другой представитель райкома.

На тумбочке в углу тихо работал цветной «Рубин». Диктор программы «Вести» с тревожным лицом вещал что-то о ситуации на Кавказе. На экране мелькали кадры с БТРами и танками, которые стояли на территории воинских частей.

Эти новости никто не смотрел. Они служили скорее фоновым шумом, добавляя нервозности.

О событиях в Дежинске в новостях сказали в самом начале и не особо много. Довели, что ситуация под контролем и уже приняты меры.

Я подошёл к подоконнику, чтобы хоть немного вдохнуть свежего воздуха. Окна кабинета выходили на плац и КПП, откуда и доносились громкие голоса.

Я разглядел в столпившихся людей и операторов с телекамерами, которые пришли к воротам воинской части. Все они хотели знать, когда детей освободят, но пока что до этого момента было ещё очень далеко. Близких родственников захваченных детей сейчас собрали в Доме офицеров отдельно.

А вот журналисты продолжали наседать на наших курсантов, тыча им в лица мохнатыми микрофонами. Рядом с курсантами были и офицеры, которые не позволяли телевизионщикам и другим людям пробраться на территорию части.