Регул. Книга 1 - Ольховская Влада - Страница 9

Получается, с ним заговорил техник…

– Как ты меня назвал? – нахмурился Кеннет.

– Я тебя никак не называл, – растерялся Рик.

– Да ты имя мое забыл! Я Кеннет.

– Так-то я знаю…

– Тогда зачем ты назвал меня Джулианом?

– Чего? Я не называл тебя так!

– А кто это сказал?

– Никто ничего не говорил… Тебе послышалось. Видишь? – вдруг оживился Рик. – Они заставляют тебя работать слишком много, это ненормально, и от усталости тебе мерещится всякое!

– Ничего мне не мерещится, – разозлился Кеннет. Он кивнул на люк утилизатора: – Давай ты туда уронишь свою сумку, и будем считать, что мы не виделись.

– Но это… Но как же…

– Сейчас!

Видно, мелькнуло на лице Кеннета нечто такое, что окончательно отбило у техника желание спорить. Рик придал откровенно уголовной физиономии скорбное выражение, но на этом его протест и закончился. Он демонстративно швырнул сумку в утилизатор и, не дожидаясь разрешения от патрульного, направился прочь.

Можно было втащить ему за это, но Кеннет побоялся сорваться. Настроение испортилось резко, быстро, будто бы без причины… Звучало имя на самом деле или нет? Да какая разница, оно ведь все равно незнакомое! И Кеннет, как ни старался, не мог понять, почему оно разрушило его привычное спокойствие, почему ударило сильнее, чем последствия захвата червяком и эти дурацкие листовки вместе взятые. Было такое ощущение, будто его облили грязной водой, хотелось узнать, кто это сделал, да не получалось.

Он решил привычно сосредоточиться на работе, он вернулся к патрулю. Несмотря на усталость, он даже взял вторую смену, знал, что все равно не заснет. Он старался думать только про Ию, вспоминал ее улыбку, золотистые волны ее волос, искристые голубые глаза… Обычно это помогало, сегодня – нет. Даже сквозь усталость Кеннета не оставлял в покое один дурацкий вопрос…

Кто такой Джулиан?

***

Хотелось традиционно обвинить в случившемся только моих спутников, да не получалось, не в этот раз. Понимаю, статистика на моей стороне, и нынешнее происшествие вполне гармонично вписалось бы в череду их предыдущих кретинских поступков. Но себя я обманывать не люблю, а только перед собой мне и приходится держать ответ.

На этот раз виноваты обе стороны. И под сторонами я имею в виду себя и деятельный, но нервный коллектив, пытавшийся починить двигатель. Мутант полноценной стороной считаться не может, потому что он безмозглый в самом прямом смысле слова. Я понимаю, что кому-то из побывавших там его атаки будут сниться в ночных кошмарах. Но подвох в том, что это были не атаки, а реакция – разные виды поведения, сейчас это важно.

Моя ошибка очевидна: я не предупредил своих спутников о том, что в зал пятого двигателя лучше не соваться, и не поставил никаких ограничений в буферной зоне. Сам-то я давно начал присматриваться к пятому двигателю, еще до того, как этот их хакер с проблемами на детско-родительской теме взялся за ремонт. Да, все двигатели пострадали из-за недавнего захвата станции. Но в большинстве своем это был просто разрыв связи с управляющим элементом, все равно что кабель потерять, а потом вернуть на место, ничего особенного.

Пятый же двигатель сразу проявлял аномальную активность, его мощность была нестабильной, а расход энергии колебался слишком сильно при одинаковом режиме работы. Я это заметил, но истолковать не смог, теория тут спотыкалась и крошилась. Тогда я попросту подкинул в зал двигателя робота, меня-то туда отправлять жалко. Робот обнаружил отсутствие света и притаившуюся внутри форму жизни. Правда, на тот момент она была меньше, чем при нападении на Миру и другие ходячие декорации… Но все равно достаточно большой, чтобы я предпочел держаться от нее подальше. Определять, хищное это нечто или нет, я планировал на мертвых телах, благо их сейчас в избытке. Однако пока я ходил за ними, более благонадежные члены экипажа пожаловали приносить пользу, а устроили бардак. Как обычно.

Ошибкой Миры было не то, что она не предугадала появление формы жизни там, где жизни быть не могло. Нет, прокол в том, что она не поступила как я: не послала туда робота. После захвата станции это было бы самым правильным решением. Но Мира попалась в ловушку привычной логики: она считала, что там не может быть ничего живого, просто потому что не может быть. Как бы оно туда пробралось? Зачем? Это ведь так сильно отличается от типичного поведения существа, с которым мы уже столкнулись!

Вот оно, это опасное слово: типичного. Мы знакомы с этим созданием несколько дней, что мы вообще знаем о его типичном поведении? В одной ситуации оно вело себя вот так, в другой – иначе. Может, оно вообще типично переменчивое!

Так что свою ошибку я обозначил, а ошибку второй стороны записал на и без того бесконечный счет ее провалов. Долго сокрушаться о прошлом не было смысла, нужно было действовать как можно скорее.

Когда Мира доложила о случившемся адмиралу, руководство «Виа Ферраты» занялось своим любимым делом: созвало совещание. Присутствовать полагалось боссам высшего и среднего порядка. И ведь вроде как умные люди на борту есть, а никак не поймут: чем больше голосов, тем дольше истерика, тем больше времени отнимает поиск выхода. Самые сложные и правильные решения нужно принимать в одиночестве.

Но если этого никто не понял до сих пор, то уже и вряд ли поймут. Я все равно не отказался присутствовать, когда они меня пригласили. Во-первых, их болтовня не мешает мне думать – а подумать тут есть над чем. Во-вторых, мне любопытно понаблюдать, в каком они все состоянии сейчас, через несколько дней после захвата станции.

Не могу сказать, что и сам я до конца восстановился. Мне проще: есть опыт работы в состоянии, когда я чуть ли не на части распадаюсь. Но таким лучше не увлекаться, поэтому я и посылаю на разведку роботов. Думаю, на окончательное исцеление травмы уйдет еще неделя даже при том, что мне удалось подобрать неплохую программу лечения. До того, как я восстановлюсь, местные активисты пригодятся мне еще и как ресурс, они помогут снизить нагрузку на мое собственное тело: все, что можно, я сделаю их руками.

Определенный толк от них уже был: пока шла подготовка к совещанию, они подослали в пятый двигатель дронов-разведчиков. Причем отпирать для этого буферную зону не стали, использовали малые технические ходы, тоже умное решение. Получив от меня подачку, наш фаршеподобный друг унялся, но это ненадолго. На дроны мутант пока не реагировал – точно так же, как не реагировал на робота-разведчика, которого я прислал туда изначально. Хотелось бы верить, что перед машинами он вообще уязвим, но это вряд ли. Как только они начнут в него стрелять, он мигом растеряет безразличие к ним.

Пока же это нечто позволяло роботам существовать в своем пространстве, освещение, налаженное Мирой, не отключилось, и у всех присутствующих на совещании была возможность наблюдать великолепную, прямо как в кино, картинку.

Зрелище, надо сказать, было угнетающее. Настолько, что в первые минуты молчали все – а ведь это люди, которые недавно червей из головы вытягивали! Впрочем, их можно понять. Это давно известный элемент космической психологии: того, что ему подобно, человек порой боится больше, чем бесконечно далекого от него монстра.

А то, что обосновалось в пятом двигателе было очень даже подобно. Это было заметно уже во время битвы, теперь же оно еще больше подросло. Единого тела у него по-прежнему не было… Точнее, единым-то оно было, если присмотреться внимательней, можно было разглядеть, что каждый фрагмент соединен с остальными как минимум одним сосудом, отдаленно напоминающим младенческую пуповину. Но в целом, нагромождение плоти выглядело так, будто какой-то гигант проглотил гранату, а она вполне закономерно разорвала его на части. На разные элементы двигателя налипали отдельные органы человеческого тела, внешние и внутренние, неизменно большие и искаженные.

Тут была, собственно, голова, которая недавно пыталась поглотить Миру, Сатурио и мамкиного хакера, а потом довольствовалась принесенными мной трупами. Что любопытно, за прошедшие часы она успела измениться, хотя в ее случае сложно сказать, эволюция это была или деградация. Как бы то ни было, пасть уродца стала намного больше, челюсти – мощнее, ноздри расширились до двух черных провалов, думаю, запах оно чувствует хорошо. А вот верхняя половина головы ужалась за ненадобностью, сильно сомневаюсь, что там есть хоть какое-то подобие мозга. В итоге скошенный лоб начинался прямо над ноздрями, а затылок сливался с мощной, похожей на гигантскую змею шеей.