Вернуть жену офицера (СИ) - Арно Анна - Страница 5

— Я и так уже пожалел, Алена, — он умудряется рычать мое имя, хотя оно не содержит ни одной рычащей буквы. — Много раз, пожалел, что тогда на светофоре мимо не проехал. А сжалился над девчонкой промокшей до нитки. Нам ведь так обоим проще жилось бы, да? Если бы никогда не знали друг друга…

У меня ком в горле.

Да как он смеет?..

Решил теперь на святое посягнуть? Последние теплые воспоминания о нас уничтожить! Мерзавец…

И мне так жаль, что я даже в ответ ему ничего такого же ядовитого сказать не могу. Ведь я ни разу не пожалела, что села тогда в его машину. Позволила себя уговорить на кофе. Разрешила себе влюбиться с первого взгляда. И даже предать себя в итоге позволила…

Ведь если бы не наша встреча, то у меня бы никогда не было моей малышки. От некогда любимого мужчины…

Я ведь так сильно любила его. Что даже сейчас где-то глубоко внутри меня эта глупая любовь плачет навзрыд…

Макар дышит часто. На лице желваки подрагивать, будто он все еще ждет ответной пики в свой адрес.

А у меня вместо ответа только слезы в глазах собираются. И он явно их замечает:

— Нет… Только не плачь… — его голос скрипит болезненно. — Я вру, Ален. Клянусь. Вру. Я никогда в жизни не жалел о той нашей встрече. Скажи, что ты тоже?

Качаю головой отрицательно, не в силах слова вымолвить.

— Ну же… — он слегка подтягивает меня за локоть ближе и утыкается лбом в мою макушку, — просто скажи, что ты тоже скучала по мне…

— Н-нет… — вру я не раздумывая.

— Перестань же упрямиться… — он говорит как-то сбивчиво, будто пьяный, — я ведь вижу, как ты смотришь, родная моя... Там на МКАДе, и сейчас тоже…

Меня обдает жаром стыда, от одной мысли, что я и правда могла как-то выдать свои умирающие чувства этому подонку.

— Я никак не смотрю! — отрезаю я, наконец приходя в себя и принимаясь защищаться. — У меня вообще-то травма головы после аварии, которую, между прочим, ты устроил!

Макар тут же отстраняется и принимается изучать мою голову:

— Болит? — будто спохватывается, вспомнив, зачем мы здесь.

— Да, — вру я, в надежде, что это поможет наконец сбежать от бывшего мужа, внезапно будто слегка тронувшегося умом.

— Тогда пойдем быстрее, — он разворачивает меня к двери, слегка подталкивает вперед.

Сам опережает меня, и открывает дверь больницы. Я вхожу внутрь, и успеваю сделать пару шагов к информационной стойке, когда слышу за спиной грохот и чей-то испуганный вопль.

— Врача!

Непонимающе смотрю на бывшего мужа, неподвижно лежащего на больничной койке. Как же так? Он всегда такой сильный был, несокрушимый будто. Как какой-то супергерой. А тут…

У меня сердце трепыхается так нервно, что я аж задыхаюсь от волнения:

— Ну и какого черта, Таранов? — шепчу невольно касаясь его волос кончиками пальцев, будто надеюсь, что он наконец очнется от такого простого движения и мы просто продолжим припираться. Всяко лучше, чем вот это… — Упираешься как баран, везешь нас в больницу силком, а итоге сам же падаешь прямо на входе. Если чувствовал себя плохо, разве можно было за руль садиться? Ты просто чокнутый!

Но он не отвечает на мои выпады. И я от этого еще сильнее завожусь, пытаясь спрятать даже от самой себя страх за злостью:

— Если себя не жалко, то хотя бы о нас с дочкой подумал! — рычу, совершенно бесполезно отчитывая его. — Лучше бы позволил нам дождаться скорую. Но нет же…

Хотя признаться я рада, что он отключился на пороге больницы, а не на МКАДе. Там бы я и вовсе с ума сошла, пока бы скорая пробилась к нам сквозь пробку. А тут их с Аришей сразу кинулись обоих обследовать, и теперь мне только остается дождаться вердиктов. И я места себе не нахожу.

— Открой уже глаза, Макар, — всхлипываю, не в силах справиться со страхом, безвольно поглаживаю дрожащими пальцами его небритую щеку. — Нашу девочку забрали на обследование. И доктор обнадежил, что на первый взгляд она в полном порядке. А про тебя вообще ни слова. Что с тобой?

Надо же, этот гад будто и вовсе не изменился за последний год. Разве что пара седых волос на висках появилась. И морщинки в уголках глаз.

Должно быть год у тебя выдался непростой, Таранов. Может даже похлеще, чем у меня. Ты ведь все так же воюешь, да? А я все так же молюсь. Даже после того, как ты меня предал, молюсь, чтобы ты жив-здоров оставался.

Так какого черта ты тут разлегся? Мне нервы потрепать?

— Ненавижу тебя! — цежу яростно, а из-за слез уже даже не вижу ничего.

И потому вздрагиваю, когда мои пальцы вдруг оказываются в горячей руке мужа.

— Аленушка… — хрипит мерзавец и целует мою ладонь.

— Очнулся? — вздыхаю облегченно, смаргивая слезы и пытаясь вглядеться в его лицо. — Ты как? Скажи, что болит? Хотя нет, не говори ничего, я сейчас же врача вызову, — хочу было отнять у него свою руку, чтобы бежать за доктором.

Но Макар сильнее сжимает мои пальцы и дергает меня к себе.

Не успеваю поймать равновесие и едва не падаю на него сверху, но упираюсь свободной рукой в кушетку. Однако волосы мои рассыпаются из наспех завернутой гульки, и создают завесу от окружающего мира.

— Какого черта ты делаешь? — ругаюсь я негромко, из-за его неуместного поведения.

Макар поднимает руку к моему лицу, касается шершавыми пальцами моей мокрой от слез щеки, и неторопливо зарывается своей огромной пятерней в мои волосы:

— Если не скучала по мне, то почему сейчас плачешь?

— Кто сказал, что я из-за тебя? — обороняюсь.

— Глаза твои.

— Чушь! — фыркаю я. — Я просто перенервничала.

Он не позволяет отстраниться:

— Ты пахнешь как раньше.

— Представь себе, я не успела даже шампунь сменить за прошедший год, — язвлю я, подразумевая, что он-то явно ворох баб перебрал, и еще меня обвиняет в чем-то.

— Дело не в шампуне, — лениво отвечает он, и слегка давит мне на затылок, вынуждая меня приблизиться. — Ты все еще пахнешь мной…

Задыхаюсь от возмущения. Отталкиваю подлеца. Вернее сама пытаюсь оттолкнуться, но он не позволяет слишком сильно отодвинуться:

— Вот еще! Ты бредишь просто.

Его ладонь мягко скользит по моей шее:

— Скажи, что скучала, Ален.

— С чего бы вдруг мне такое говорить? Конечно нет!

— Можешь врать себе. Или своему мужику. Но я-то чувствую…

— Я говорю ты бредишь, Таранов! — рычу я, защищаясь, пытаюсь вырваться из его рук. — Пусти!

Но вместо этого мерзавец наоборот притягивает меня к себе, без лишнего труда затягивая на больничную койку. Я не успеваю сообразить, когда он умудряется оказаться сверху, полностью подмяв меня под себя:

— Алена, умоляю, — он утыкается носом в мою шею, и его горячее дыхание будто клеймо выжигает на чувствительной коже, — всего раз… Один раз… предай его. Со мной.

Я даже не сразу понимаю о чем речь:

— Ч-что? — выдавливаю.

— Давай всего раз переспим, чтобы меня отпустило, а? Ну чего тебе стоит?

До меня начинает доходить, что он имеет в виду. Подонок считает, что это я его предала. И теперь ему некомфортно стало, что его жена с кем-то там спала. Хочет счеты свести. На верность, так сказать.

А вот хренушки я стану тебе жизнь облегчать! Думай дальше, что я тоже предала! Так моей гордости не настолько больно!

Хоть и обидно, что он обо мне такого низкого мнения.

— Кажется ты перепутал меня со своими шлюхами, дорогой, — холодно отвечаю я. — Я с кем попало не сплю, вообще-то. Только по любви.

Макар поднимает голову, чтобы заглянуть мне в глаза:

— Значит любовь у тебя теперь? — цедит, ожидаемо поняв мои слова совсем неправильно. — А я тогда кем был, м?! Скажи, ты хоть немного любила меня, Ален? Или я для тебя был просто способом спасения от твоей чокнутой семейки?

Какой идиот.

Он ни черта не понял за все время, что мы были вместе. Не увидел очевидного…

Что я любила его больше жизни.

Больше себя самой.

Боготворила.

Как своего первого и единственного мужчину.