Вернуть жену офицера (СИ) - Арно Анна - Страница 4

Но этот гад вдруг… поправляет зеркало, чтобы снова видеть нас с дочкой.

— Таранов, ты совсем охренел? — у меня и других слов не находится от возмущения.

— Сколько ей, Лёль? — спрашивает вдруг, да так неожиданно напряжено, будто от этого сейчас зависит его собственная жизнь.

И что это значит? Типа он сомневается, его ли она?

Думает я сразу после него побежала по мужикам скакать и рожать бросилась?

Ага, ну точно. Он ведь уже сказал, мол, мужика своего вызывай.

Неужто и правда преисполнен уверенности, что я успела кого-то себе найти? Да с чего бы вдруг?

Я ему девственницей между прочим досталась, и думала один на всю жизнь он у меня будет. Но он явно не разделял моей наивной веры в светлое будущее. Бросил меня, подлец.

А наивным дурам вроде меня оказалось не так-то просто свои устаревшие нравы поменять. Смириться с тем, что тот, кому доверилась предал, и попытаться довериться кому-то еще.

Не могу. Не хочу больше.

Это ему плевать кого трахать, кого любить. А я лучше совсем одна останусь, чем снова подпущу кого-то.

Да и не одна я.

У меня дочка вообще-то. Значит я никогда не буду одна.

— Ответь, — напоминает о своем вопросе Макар. — Сколько ей?

Гордо вздергиваю подбородок, потому что скрывать мне вовсе нечего, и говорю, прижав к себе дочку:

— Шесть. А что?

Он призадумывается лишь на секунду, будто у него уже в голове есть формула для подсчета. А затем я снова слышу, как скрипит оплетка руля:

— Я так и знал.

Не совсем понимаю его реакцию… Разве так выражают радость родительства? Признаться больше похоже на сдерживаемый гнев.

Не хотел, значит…

Так мы ведь и не навязываемся.

— Разочарован? — стараюсь, чтобы голос звучал равнодушно, но он явно дрожит от обиды и подступающих слез.

— Еще спрашиваешь? — цедит он зло.

Снова на нас с дочей взгляд бросает и кажется руль под его рукой вот-вот переломится к чертям — настолько он его сжимает.

А меня окончательно такая обида берет, что хочется придушить этого гада.

Значит не по нраву мы тебе, подлец? Не нужна тебе оказывается не только я, но и твоя собственная дочка?

Да и плевать мы на тебя хотели! Ясно?!

Тоже мне…

Это не мы тебе… это ты нам не нужен!

Думала ли я когда-то рассказать бывшему мужу о том, что родила от него? Пожалуй.

Но собиралась ли я как-то навязываться к нему со своей малышкой? Никогда.

Мне не нужны ни его алименты, ни участие в нашей жизни.

Ни-че-го!

Особенно теперь. После такой вот реакции.

— Можешь не расстраиваться, мы с Аришей все равно не приглашали тебя в свою жизнь! — фыркаю я уязвлено. — Так что высади нас у больницы и катись обратно к своей новой жене.

— Она мне не жена, — холодно отзывается Макар, будто игнорируя все остальные мои слова и сворачивает на парковку ближайшей по ходу движения больницы: — Вы закончили?

В наглую пялится на нас через зеркало, явно осматривая все, что его интересует. И паркуется прямо перед входом в больницу:

— Эй, получше места не нашлось? — раздражаюсь я. — Тут вообще-то обычно скорая срочных пациентов высаживает.

Но он продолжает игнорить, глушит машину и поворачивается к нам едва ли не всем корпусом:

— У меня может тоже срочные, — он окидывает меня каким-то придирчиво-исследующим взглядом. — У тебя у самой-то хоть ничего не болит?

— Ничего! — лицо горит, сама не знаю, то ли от его нахального взгляда, то ли от вопроса неуместно-заботливого. — Перестань уже! Отвернись сказала!

Но мой тон явно не нравится доче и она очень некстати отваливается от груди, и хмурится на меня. Прямо как ее отец.

Искренне надеюсь, что моей весьма мелкой ладони хватает, чтобы не засветить бывшему слишком откровенные участки своего тела.

Осторожно перехватываю дочу, и натягиваю бретельку на плечо, наконец прикрывая грудь.

Фух, боже. Кажется с этим заданием я справилась.

Теперь осталась самая малость — уйти с гордо поднятой головой. Так, чтобы у него даже мысли не мелькнуло, что мы в нем нуждаемся. Мы ведь и правда не нуждаемся. И еще сегодня утром я не помнила о его существовании. Хотела не помнить. А теперь хочу сохранить хоть каплю гордости.

Поднимаю взгляд на бывшего мужа, и тут же давлюсь словами, которые собиралась сказать. Он смотрит так… тепло.

И даже будто тоскливо.

И нет, вовсе не на меня. А на крохотную девочку в моих руках.

Ту, о которой он только что был разочарован узнать.

Ничего не понимаю… Чего он вдруг так смотрит, если не хочет иметь с нами дел?

Макар вдруг протягивает руку и осторожно касается костяшками пальцев пухлой румяной щечки нашей малышки.

А затем поднимает на меня какой-то болезненный взгляд:

— Она ведь могла быть моей, Ален, — хрипит он. — За что ты так со мной, м?..

Ч-чего, простите?

В шоке смотрю на бывшего мужа и пытаюсь понять, что он имеет в виду.

Могла быть его?

Так она и есть его, но очевидно он даже мысли такой не допускает. Вот как?

И это за что я так с ним? Разве это не я должна спрашивать? За что он так со мной? С нами?

Предал! Бросил! Когда мы в нем больше всего нуждались. А теперь еще… Теперь винит меня в чем-то?

А в чем собственно?

Очевидно он почему-то решил, что дочку я нагуляла от другого, еще пока мы были в браке. И да, по сроку конечно можно было бы сделать столь абсурдный вывод, ведь Ариша родилась недоношенной, и если прикинуть даты, то выходит, что я забеременела, как раз когда Макар был на очередном задании. Но он ведь даже не попытался ничего спросить или уточнить. Выходит у него даже мысли не возникло, что я родила от него, и что могла произойти элементарная путаница. А значит он на все сто уверен, что я могла так поступить с ним.

Прямо как он со мной…

Мерзавец.

Подлец!

Да как он смеет по себе судить людей?!

Решил, раз сам разлюбил и загулял, значит и я так же могла?

Да лучше бы могла! Хоть не так обидно бы сейчас было!

Меня такая злость разбирает, что я резко передумываю признаваться, что дочка от него. Не то, чтобы я прям собиралась все ему выкладывать. Но и скрывать правду не планировала. Спросил бы — ответила.

Но теперь нееет.

Не собираюсь я ни в чем его убеждать. И ничего ему доказывать.

К черту! Не достоин он того, чтобы быть отцом моей девочки. Не нужен он нам!

— Что ж, нам пора, — цежу сквозь зубы, перехватывая дочку поудобнее, чтобы открыть дверь, и даже взгляд на мерзавца не поднимаю. — Не рада была встрече. И надеюсь больше никогда тебя снова не встретить.

Дергаю ручку двери и спешу вылезти из машины, пока этот подонок мне еще каких гадостей не наговорил вдогонку.

Не медля шагаю поскорее к дверям больницы, чтобы спрятаться от недобрых глаз бывшего мужа.

Это ж надо…

Мало было едва не убить нас. Потом привязался, как банный лист, в больницу ему нас везти подавай. И это зачем? Чтобы вот эту чушь мне сказать? Что мол это я гуляла и ребенка от другого родила?

А я… как дура, ни одного мужчины кроме него и не знаю ведь! Аж стыдно теперь за себя.

Да пошел бы ты, Макар Таранов! Видеть больше тебя не желаю! Никогда!

— Ален, да подожди ты! — он вдруг ловит меня за локоть, не позволяя всего пару шагов дойти до здания больницы. И разворачивает к себе. — Куда так помчалась? Неужто совсем сказать нечего?

Да вы поглядите, как ему неймется-то?!

Прижимаю к себе дочку, как последнее спасение, чтобы в руках себя удержать и не броситься с кулаками на бывшего мужа:

— А я не обязана тебе ничего говорить! — рычу ему в лицо. — Мы чужие друг другу люди, Макар! У тебя своя жизнь, у меня своя! Так вот не смей лезть в мою, иначе, клянусь, пожалеешь!

Я хочу уйти, пока не ляпнула от злости ничего лишнего. Но его рука все так же крепко держит мой локоть. А взгляд на долю секунды сползает к губам, и затем возвращается к моим глазам уже куда более надменным: