Прекрасная звезда - Мисима Юкио - Страница 5

Дзюитиро выпустил брошюру, которую домочадцы размножили на гектографе, и завязал регулярную переписку с людьми из разных мест. В начале лета он избавился от всех ценных бумаг, оставленных ему отцом, и перевел деньги на банковский депозит, чтобы обеспечивать будущую деятельность. Как раз перед продажей его акции и другие активы резко взлетели в цене – в пять раз. А позднее, к концу лета, произошел серьезный финансовый спад. После этого семья безоговорочно поверила, что им помогает кто-то свыше.

До сих пор летающие тарелки показывались членам семьи по отдельности и в особых ситуациях. Разумеется, они верили рассказам друг друга о встречах с НЛО, но еще ни разу не наблюдали за тарелками все вместе. С лета Дзюитиро, как глава семьи, постепенно разбирался с вопросом о том, как общаться с инопланетянами, и мечтал, чтобы семье представился шанс вступить с ними в контакт всем вместе.

Накануне, рано утром, он наконец-то получил уведомление о предстоящей встрече.

– Нельзя терять время. Хрущев и Кеннеди должны немедленно встретиться за самым простым завтраком. Без деликатесов. Излишества в еде притупляют разум. – Дзюитиро разговаривал сам с собой, с силой потирая окоченевшие на холоде руки. Похоже, он устал наблюдать за небом и уже терял терпение. – Все, что требуется, – снять трубку телефона на столе и сказать одно слово: «Вашингтон». Они должны отбросить никому не нужное самолюбие и все проблемы, в которые сами себя втянули, и начать серьезный разговор о будущем человечества. А потом уже говорить о том, как варить яйца всмятку. Они так далеки от повседневной реальности, что ведут мир к катастрофе. Таким же был мой отец. Поэтому я вижу их насквозь. Жизнь отца была настолько далека от вещей, которые нас окружают, – всех этих ножниц, зонтиков, садовых деревьев, овощного салата, – что он просто не замечал их, проходил мимо. Точно так же звезды не обращают внимания на людей… Прекращение ядерных испытаний, разоружение и берлинский кризис надо обсуждать, как мы обсуждаем яйца всмятку, печеные яблоки и хлеб с изюмом. Если смотреть на вещи с высоты Вселенной, все они имеют одинаковую ценность. Мы должны убедить в этом людей. Земляне совершают убийства именно потому, что считают это очень важным делом и не могут устоять перед таким искушением… Хрущеву и Кеннеди после завтрака надо будет собрать оставшиеся крошки, положить салфетки на стол и выйти из комнаты рука об руку. Они должны объявить ожидающим под утренним солнцем репортерам: «Мы едины в своем мнении. Человечество должно жить и процветать»… Голуби и военные оркестры не потребуются. Как только эти слова прозвучат, наступит ясный освежающий день. Вся Вселенная поймет, что с этого мгновения Земля стала прекрасной звездой. Как вам это? Почему бы нам всем вместе поскорее не протянуть мировым лидерам руку помощи?

Он договорил, потом со вздохом добавил:

– Конечно, если нам хватит сил. Как печально, что я получил такое слабое человеческое тело. Но видимо, в этом и заключается особый план Вселенной.

Его жена и дети молчали. Их взгляды были прикованы к южной части небосвода.

Если верить современной ненадежной астрономии, температура на поверхности Юпитера около ста градусов ниже нуля, но Иёко, уроженка этой планеты, дрожала, кутаясь в одеяло, беспомощная перед слабым холодом Земли. Политика ее почти не интересовала. Если мир преобразуется и все установится так, как хотел ее муж, ей в этом улучшенном мире, вероятно, поручат налаживать домашнее хозяйство. Иёко любила злаки, которые в изобилии произрастали на Земле. Сладковатый аромат пшеничных полей летом, золото склонившихся рисовых колосьев осенью стоило сохранить ради землян навсегда. На какой бы планете ни оказалась Иёко, ее, скорее всего, поставят отвечать за кухню. Но она не была уверена, что справится с двумя разными видами блюд – Юпитера и Земли.

Кадзуо переводил бинокль с одного участка неба на другой, и всякий раз обманывался, принимая за летающую тарелку блеск какой-нибудь звезды.

Он пытался сосредоточиться, но разговоры отца отвлекали. Сердце Кадзуо переполняло решительное стремление к власти, которое черпало силу из смеси искренних добрых намерений и сентиментальной привязанности к Земле, на которой он жил. Кадзуо мечтал о некой чистейшей форме власти, способной поддерживать на этой планете вечный мир. Такой власти здесь еще никогда не было, поэтому землянам нужны наставления от других планет. Более того, эта власть не имела религиозной или духовной природы, но была безупречной, чистой, как новое полотенце, и способна управлять реальной жизнью.

Акико не обращала внимания на других и сосредоточилась на восточной части небосвода. Если летающие тарелки запаздывают, возможно, они появятся с другой стороны?

От холода по спине Акико то и дело пробегали мелкие мурашки. Она нанесла на губы толстый слой помады, чтобы не обветрились. Кончики пальцев онемели от холода, помада, конечно, могла расплыться, но что оставалось делать? Смотреться в карманное зеркальце, подсвечивая его фонариком? За это она бы точно получила нагоняй от родителей.

Теперь, зная, что она родом с Венеры, Акико постепенно смирялась с приятным томным безразличием, присущим ей от природы. Если внимательно присмотреться, в ее холодности, вероятно, можно было заметить легкое ленивое самодовольство умного и независимого зверька. У нее была сильная черта – никакого корыстолюбия, она легко отказывалась от желаний. Акико была за то, чтобы дать Земле мир. Это то же самое, представлялось ей, что дать чумазому ребенку сладкую булочку.

Было уже почти пять, однако в южной части небосвода все еще не появилось никаких признаков летающих тарелок. Но никто не роптал.

Как им хотелось увидеть в небе вызывающие ностальгию красноватые диски, смотреть, как они становятся бледно-зелеными и устремляются в другом направлении. Если бы они впервые увидели это всей семьей, их общее стремление спасти Землю только окрепло бы. Даже если инопланетные корабли не принесут новых откровений, само их появление придаст семье сил. Все четверо думали об этом, каждый на свой лад.

Северный ветер за их спинами завывал все сильнее. Кадзуо взглянул на светящийся циферблат часов. Светло-голубые стрелки показывали пять утра.

– Ничего страшного. Я же говорил, иногда они неточно рассчитывают время.

Голос Дзюитиро звучал глухо и хрипло. В глубине души все чувствовали, как их воодушевление угасает, будто охлажденное космическим ветром, овевающим безжизненные небесные тела. Они внезапно разбежались по своим углам. Гармония и единство, звучавшее в них, как музыка идеально настроенного кото[5], вдруг оборвались, точно струны, и звуки умерли.

И тут раздался звонкий голос Акико:

– Я ее вижу!

– Что? Где? – Родители и брат в восторге перевели взгляд на восток.

Но это была не летающая тарелка. Акико увидела красное сияние Венеры, встававшей над горизонтом на востоке.

– Я имела в виду, что вижу родную планету, – пояснила она.

Родители из доброты не стали бранить красавицу-дочь и порадовались за нее, благословив появление ее родной планеты, а затем вновь устремили долготерпеливые взгляды на юг. Кадзуо тем временем распознал скромное свечение своей планеты – Меркурия, поднимавшегося левее одновременно с Венерой. Оторвавшись от бинокля, он радостно воскликнул:

– Я тоже вижу свою!

Вид этой крошечной светящейся точки придал ему сил.

Брат и сестра не могли оторвать глаз от восточной части неба. Восход Венеры и Меркурия выглядел величественно и торжественно. Красноватый ореол Венеры постепенно бледнел, сменяясь той же прозрачной белизной, которой сиял Меркурий.