Добить льва (СИ) - Старый Денис - Страница 42

Да ему и самому не нравились эти тенденции, которые сейчас начинались. Многоопытный человек Арвид Горн сразу заподозрил неладное, как только ему сообщили о прекращении финансирования и его самого, и той партии, которую он представлял.

Пока было сказано, что это временная мера, потому как в России происходит масштабная финансовая проверка и нужно подбить все деньги. И на какой-то момент даже Горн поверил этим данным, потому как о масштабных проверках и новых витках реформ в России не говорил в Швеции только ленивый.

Однако потом стало ясно, что это звенья одной цепи, и унижения шведского посланника — ничто иное, как постановка России на путь конфронтации.

Вот только Арвид Горн искренне считал, что можно ещё хоть как-то убедить русского царя не начинать новую войну. При этом, конечно же, многие всё ещё уповали на Ништадтский мир, который был заключён столь жёстко, что казалось, нельзя отступить от него ни на шаг. Французские посланники заверяли шведов, и прежде всего во время охоты и пьянки шведского короля, о том, что Франция уж точно встанет на сторону Швеции. Англичане пообещали ввести свой флот и чуть ли не передать шведам в управление, по крайней мере стратегические решения принимать совместно со шведским командованием.

Так что, в принципе, войну после таких заявлений европейцев, а они уже испугались русского медведя, наступающего всей своей мощной лапой на Крым, можно было начинать. Шведы верили, что европейцы будут действительно помогать в этот раз, а не только лишь осуществлять политическое прикрытие и предоставлять крайне ограниченное количество вооружения.

Арвид Горн поднял руку. Тут же даже, казалось, злостные зачинщики, ненавидящие, по сути-то, первого человека в шведском королевстве, потому как ни король, ни королева делами государственными почти не занимались, все они замолчали, и авторитет Горна приковал к себе всеобщее внимание, приостанавливая ураган страстей.

— Ну а теперь давайте поговорим о том, что мы можем… — Арвид Горн грозными очами, позволяя себе некоторую ноту презрения, обвёл глазами депутатов. — Просто представьте себе, что вы прямо сейчас идёте воевать с Россией. С чем вы идёте? Какие у нас есть силы? Как готовы и укомплектованы наши полки, особенно касательно кавалерии, которая, как я знаю, требует сокращения? Ну такие дела. Или вы думаете, что я стараюсь наладить отношения с Россией только потому, что мне это исключительно нравится? Я делаю всё только для Швеции, на благо, но никак иначе.

А потом он просто поднялся и покинул риксдаг. Вот так, практически оскорбляя всех присутствующих, но одновременно он же давал им возможность ранее высказаться и выпустить пар.

Ну а то, что Арвид Горн может покинуть риксдаг, уже говорило, что он всё ещё сильный и что сколько угодно можно кричать, но как решит этот человек, так оно в Швеции и будет.

Арвид Горн трясся в своей карете. Посланник Швеции в России, конечно, прибыл в Стокгольм чуть ли не с истерикой, но на приёме у Горна вёл себя более чем сдержанно и говорил конструктивно.

Вот он и указывал на то, что у русских появились такие кареты, что когда едешь, во-первых, по большей части даже не слышно, что творится за окном и под колёсами экипажа. А ещё — удивительное дело, но не обязательно подкладывать под седалище подушку, настолько удобные и мягкие кареты.

Так что страдающий периодическим геморроем Арвид Горн уже собирался заказать себе и не одну такую карету, а сразу несколько, а заодно всерьёз собрался поехать самостоятельно в Россию и выяснить у Петра Алексеевича, что же вообще происходит, почему Россия становится на путь к конфронтации и как это можно решить.

Арвид Горн прекрасно понимал и отдавал себе отчёт, что только он сможет предотвратить тот кризис, что наступает.

Неожиданно карета так качнулась, что едва не завалилась. Арвид тут же постучал по крыше кареты три раза своей тростью. Но никто не отвечал. Послышался неприятный звук, словно бы упал мешок с песком. И Горн уже не сомневался, кто именно оказался тем самым мешком.

Он высунул голову и увидел, что двое его телохранителей, которые постоянно сопровождали карету сзади, уже лежат мёртвыми. Выстрелов не было, но арбалетные болты, а в каждом из них было по два таких, не оставили шансов выжить.

Горн, несмотря на то что уже был далеко не молодым человеком, молниеносно закрыл дверцу, достал два пистолета и необычайно быстро успел их зарядить.

Однако очень скоро он почувствовал запах гари, а потом и внутрь кареты стал проникать удушливый дым.

Горн рывком открыл дверцу, выскочил наружу… Арбалетный болт вошёл в его грудь, опрокидывая его обратно внутрь кареты. А она уже полыхала…

Найти того или даже тех исполнителей, которые будут с радостью убивать проводника мира и согласия с Россией Арвида Горна, не составляло особого труда. Национальное унижение, которое испытала Швеция по окончании Северной войны, было болью для многих.

И все эти десять убийц, которые слаженно действовали и получили огромные деньги в талерах, хотя по сути это было русское серебро и золото, все они свято верили, что уничтожают абсолютное зло.

Верили, что именно сейчас, когда этого теневого правителя шведского королевства не стало, когда он, сражённый арбалетным болтом, в итоге был сожжён внутри своей же кареты, вот теперь не останется ни единого шанса для того, чтобы не начать войну с Россией.

Петербург

15 февраля 1726 года

— Итак, я ввожу новое слово «норматив», и это то, что вы только что подписали, над чем долго спорили и что неукоснительно будете соблюдать, — обращался я к губернаторам. — От соблюдения нормативов и будет зависит то, посчитаю ли я успешным ваше руководство губерниями, или нет. Останетесь ли вы в людях державных, или отправлю всех вас на покой.

Особенного энтузиазма на лицах главных региональных чиновников я не заметил. Ещё бы им радоваться.

Я вводил нормативы, которые обязаны быть к исполнению в любом населённом пункте. Давал на это, правда, не так и мало времени, но для того, чтобы не оказалось, что пять лет ничего не делается, а потом вдруг решили и больницу показать мне, и учебное заведение, всё было расписано по годам: в один год построить одно, в другой — другое, в третий, естественно, третье.

И уже эти нормативы будут проверять фискалы, которые обязательно направятся в регионы. Если не добивает, то тогда профнепригоден, а значит, он будет при каких-либо нарушениях восполнять недостаток из собственного кармана.

Да, это было очень жёстко, может, даже где-то и жестоко по отношению к чиновникам, которые не умели работать так, как это теперь я требовал от них. Ну так недаром же они почти месяц учились и документообороту, и даже что-то вроде психологии я им лично давал: как можно общаться и нужно общаться с людьми, как нужно относиться к Церкви, как нужно работать с прессой.

Каждая губерния должна в течение одного года открыть периодическое издание, и называться оно может как угодно, но главное, чтобы там никаких несогласованностей с центральными, императорскими нарративами не возникало.

— До всех ли вас доведены условия и правила стратегического плана регионального развития России? — спросил я и обвёл глазами присутствующих.

Установилась некоторая пауза, все смотрели на меня, ждали дальнейших угроз. Ну, наверное, слегка удивились, когда я сказал немного иначе и даже по-дружески:

— Други мои, только не лгите, ибо не хочу я головы ваши видеть отдельно от тел ваших. Если что не получается, то лучше спросить и пришлите кого-нибудь с весточкой, и мы вместе будем решать, как лучше сделать. Но верю я в то, что вы научились работать правильно. И я, как отец ваш, никак не собираюсь оставлять вас без своего внимания и участия. Сделаем Отечество наше таким, чтобы людям жилось в нём легко, — сказал я.

Признаться, я не знал, насколько будет эффект от той командно-административной системы управления, которую я сейчас внедряю. В своё время плановая экономика всё же проиграла рыночной. Однако тут, если не запугать небесными карами и самостоятельно не определить, что должно быть в городах, а чего не обязательно, то никто этого не сделает. Деятельных губернаторов, как оказалось, почти что и нет.