Фантазии - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 3

– Чертеж уже существует, верно? – напоследок уточнил Адриан.

– Лежит в моем столе, милорд. Но потребуется около месяца на исправление ошибок.

– Постарайтесь успеть за две недели.

– Боюсь, что число два существенно меньше четырех.

– Все же постарайтесь, – повторил сеньор.

Ученый и студентка покинули кабинет, а Адриан устремил торжествующий взгляд на секретаря:

– Как я и говорил вам: чудо техники!

– Да, ваше величество.

– Милорд. Если уж я принял эту игру, то и вы извольте.

– Виноват, милорд.

– Николас Олли – гений! Он хорошо показал себя в работе над волной, но не мог развернуться в тени Айзека Флевина. Я велел выделить ему собственную лабораторию и финансирование – и вот, его талант проявился в полной мере!

– Осмелюсь сказать, милорд…

Секретарь осекся, поскольку, на самом-то деле, говорить не осмеливался. Минерва Стагфорт – самозванка и опасная соперница Адриана. Но когда-то он оказывал ей знаки внимания, и даже был с нею помолвлен, пускай лишь формально. Не заденет ли чувства сеньора критика в адрес этой особы?

Секретарь сказал осторожно:

– Боюсь, профессор Олли неправильно оценивает политическую значимость Минервы.

– Благодарю за чуткость, сударь. Я тоже заметил его оговорку. Заверяю вас: профессор Олли не думает ни о чем, кроме науки. Его взгляды на Минерву не имеют значения, поскольку никогда не воплотятся в действие.

Он сделал паузу, потеребив ворох писем на столе. Большинство из них начиналось постыдным «милорд», либо ироничным «герцог Арден».

– Однако вы правы, нужно быть настороже. Пригласите сюда наших молодцев.

Молодцев было двое: плечистый красавец в золоченом мундире и кряжистый мужичок в мещанском платье. Гвардии полковник Кройдон Бэкфилд – действующий глава тайной стражи, и отставной сержант Рука Додж – вожак своры бывших бандитов. Объединяла их лишь одна черта: собачья преданность владыке.

– Ваше величество! Рады служить!

– Скажите-ка: насколько меня любит простой народ?

Они рявкнули в ответ, выпучив глаза:

– Как отца родного!

– Отставить, вольно, – сказал Адриан. Предложил сесть, жестом велел Бэкфилду расслабить верхнюю пуговку мундира. – Теперь искренне: насколько народ меня любит?

Первым заговорил Додж:

– Если совсем честно сказать, то имеются в наличии козлики безрогие… Нахваливают эту, хоть бы зубы к языку присохли. Одни говорят: это она придумала платить налоги через банк. Мы им талдычим: владыка придумал, она только исполнила. Не верят, приходится досылать… Другие насыпают, что шаванов усмирила она. Вы, мол, не хотели, а она заставила. Тоже, значит, ведем работу. А третьи – совсем уж свиньи душные! – говорят, что она уладила с Подснежниками. Где ж уладила, тля ее сожри?! Только сопли распускала с Салемом на пару! Тряпка она, а не правитель!

– Как вы оцениваете их количество? – уточнил Адриан.

– Первых, вторых али третьих?

– Общим счетом.

– Ну, если всех зверьков посчитать, то выйдет меньше, чем честных людей. Две трети – за вас, а одна – за эту вот. И мы с ними трудимся, как можем! Годик дайте, владыка, – совсем гладенько сделаем!

– Но вы говорите только о Землях Короны?

– Конечно, а то как же? В другие земли нас не того…

– Ослабьте хватку, чтоб не пережать, – велел ему владыка.

– Виноват?..

– Довольно кнута, пора применить иной метод. – Адриан повернулся к Бэкфилду: – Можете дать отчет по иным землям?

– Так точно, владыка. О Севере ничего доброго не скажу: там ситуация крайне далека от малинового варенья. В восточной Альмере тоже не конфитюр: Минерва пролетала там на своем корабле и многих сильно впечатлила. Также посылала войска на Бэк для защиты от шаванов… Но остальные земли, к великой нашей радости, ничего о Минерве не ведают! То бишь, дворяне и грамотные знают, но простой люд не успел распробовать: слишком мало она корону носила. А про вас, владыка, помнят главное: пока были вы – был мир. Весь беспорядок начался из-за Ориджина, а продолжился при Минерве.

– Осмелюсь заметить, – вставил секретарь, – Северная Вспышка началась с сожжения Эвергарда, каковое наш владыка формально взял на себя.

Бэкфилд кивнул:

– О чем и речь! Эвергард – это замок в Альмере. Про него знают только альмерцы, дворяне и грамотеи, читающие книжки. Для простого люда из других земель Эвергард – все равно что луна. Простой люд мыслит просто: Орижин попер на владыку, значит, Ориджин – злодей. А Минерва – премного извиняюсь, его подстилка.

– А что будет, если я приглашу людей из разных земель к нам в Фаунтерру? Пущу дармовые поезда, обеспечу пропитание и попрошу лишь об одном: «Владыке нужна ваша поддержка. Приезжайте в столицу, скажите слово в мою пользу».

Молодцы переглянулись. Рука Додж снова начал первым:

– Так весна же идет. На носу посевная, куда они поедут…

– Это будет не сейчас, а осенью. Сразу после уборки урожая.

– А, тогда само собой! – просиял сержант.

Полковник отметил:

– Славная идея, владыка. Но, виноват, как вы обратитесь-то к черни? «Голос Короны» она не читает, волной и голубятнями не пользуется. Глашатаев пошлете? На каждого вашего глашатая местные лорды выставят десять своих… В виду безграмотности чернь недоступна для общения.

Адриан молвил с весьма довольным видом:

– Я обращусь к народу своим собственным голосом. Со ста площадей в сотне разных городов одновременно. И никакие лорды не заткнут мне рот, поскольку сами будут слушать с разинутыми ртами!

Бэкфилд и Додж не поняли ровным счетом ничего. Зато секретарь теперь в полной мере оценил идею сеньора. И если говорить о гениальных изобретениях, то вовсе не машина профессора Олли была таковым, а способ ее применения, придуманный Адрианом.

– Слава Янмэй! – с чувством воскликнул секретарь.

– Благодарю, – кивнул сеньор. – Молодцы мои, в связи со сказанным выше, вам поручается присмотр за ученым по имени Николас Олли и его лабораторией в физическом факультете. Никакие бумаги и приборы из лаборатории не должны попасть в руки к кому бы то ни было, кроме меня. Работе ученого не мешайте, пока она не будет закончена. Едва завершится – все результаты ко мне на стол. Задача ясна?

– Так точно, владыка!

Секретарь кашлянул:

– Осмелюсь добавить…

И снова замялся. Минерва предала его дважды: один раз – когда пропустила мимо ушей его признание в любви; второй – когда забыла о нем самом. Именно потому секретарь не принял исцеление из ее рук: ее запоздалая забота унизила его. Но сейчас речь идет о судьбе престола, будущее всей империи стоит на кону. Личная обида – слишком мелочный мотив, чтобы учитывать его в таком деле.

Однако она предала не только секретаря. Она изменила своему императору и сюзерену. Против всех законов чести уселась на трон, а Адриана высмеяла, назначив бургомистром. Нет, этой женщине нельзя доверять.

– Ус-становите слежку за самим профессором, – с легким заиканием сказал секретарь, – и за его ст-туденткой Элис Кавендиш. Я допускаю, что они попытаются связаться с П-первой Зимой.

– Благодарю, – кивнул Бэкфилд. – Приму во внимание.

Первая неделя после Весенней Зари недаром зовется временем надежд. Птичий щебет и звонкая капель талых вод будят светлые чаянья в душах пастухов и мастеров, секретарей и бургомистров, и даже академических ученых. Профессор Николас Олли возлагал живейшие надежды на грядущие выборы императора – однако надежды совсем иного сорта, чем другие герои нашей истории.

Профессор Олли терпеть не мог, когда вельможи вмешивались в его работу. Все власть имущие жаждали из каждого открытия выжать сок в виде прибыли и влияния. Наука низводилась до роли рабыни двух господ: политики и военного дела. Душа профессора бунтовала против этой вельможной тирании. Однако нельзя сказать, что симпатии Николаса были на стороне народа. Он уважал народ, но абстрактно, издали. Подобным образом шиммерийцы уважают льва, нарисованного на гербе, хотя никогда не видели сего зверя наяву.