Духолов (СИ) - Ступников Виктор - Страница 22

Свист явно был предупреждением. Меня заметили.

После чего дух не стал дожидаться моей реакции, сорвался с места и плавным длинным скольжением перетёк на соседнюю крышу.

— Ну, не зря же говорится, что хитрая дичь интереснее всего, — пробормотал я. Да и для такой награды стоило как следует напрячься.

Дождавшись, когда дух остановится, я поднялся с четверенек и пошёл за ним. Сначала шагом, потом, замедляясь, снова перешёл на четвереньки. Но на этот раз дух повёл себя иначе. Уже однажды потревоженный, он не стал дожидаться моего приближения и снова пришёл в движение. Я опять замер, продолжая следить за ним, а когда стало ясно, что ход он не сбавляет, побежал.

— Не уйдёшь! — усмехнулся я, почувствовав знакомый азарт.

Вот тут-то и началось то, ради чего я брался за это задание.

Черепица под ногами оказалась не такой уж удобной для быстрого бега. На втором скате я угодил подошвой сапога в участок чего-то скользкого, и нога ушла вбок без всякого предупреждения. Я едва успел перенести вес на другую и удержался.

— Фух, чуть не сорвался, — выдохнул я и побежал дальше, уже внимательнее глядя под ноги.

Дальше дело пошло быстрее. Я перепрыгивал с конька на конёк, обегал печные трубы, подныривал вперёд на ровных участках и продолжал преследовать добычу. Застройка здесь была плотной, так что труда особого это не составляло. Дух теперь плыл всего в двадцати шагах от меня, и расстояние медленно сокращалось.

Дух Черепичного Ветра не торопился, словно нарочно выдерживал именно такой темп, чтобы я не мог догнать его одним рывком.

— Дразнится, — усмехнулся я. — Хочет проверить, у кого раньше кончится терпение и выносливость. Ну что ж, дружочек, проверим.

К десятой крыше лёгкие у меня уже горели. Не привычным, приятным жжением, как после хорошей разминки, а обжигающим огнём, когда каждый вдох даётся чуть тяжелее предыдущего. Спустя ещё пару крыш в боку, под правым ребром, вспыхнул короткий укол. Такая резь была мне хорошо знакома ещё по прошлой жизни. Напоминание, что тело пока не готово к подобным нагрузкам.

Система, заметив моё состояние, тоже не осталась в стороне. Перед глазами мигнуло красным, и в углу зрения нервным каллиграфическим почерком начали проступать строчки.

«Внимание! Выносливость близка к нулю. Рекомендуется немедленный отдых. Продолжение нагрузки повышает риск травм».

— Да знаю я, — выдохнул я сквозь зубы. — Не останавливаться же.

И побежал дальше.

Каждый шаг к этому моменту уже ощущался так, словно мне в сапоги налили свинца. Мышцы икр забивались на ходу, и я чувствовал, как они твердеют под кожей, отказываясь пружинить. На тринадцатой крыше горло пересохло как следует, и я уже не дышал, а глотал воздух короткими рваными порциями.

Но главное сейчас было не это. Расстояние медленно сократилось до десяти шагов.

Дух впереди проскользил на крайнюю крышу со стороны нашего переулка и замер у самого края.

Я постоял на гребне пару секунд, упираясь руками в колени и стараясь хоть немного выровнять дыхание. Внутренний дед под рёбрами поправил очки, неодобрительно крякнул и принялся перечислять все известные ему случаи, когда взрослые люди прыгали через такие провалы между крышами. Случаев набралось не слишком много, но все они заканчивались переломами.

— Да-да, я в курсе, — отмахнулся я от внутреннего голоса и сосредоточился на деле.

В условии задания чётко было прописано: спускаться на землю нельзя. А обойти этот провал по соседним домам означало потерять слишком много времени. К тому моменту дух уйдёт в отрыв в сторону Косого Рынка. И даже если я сумею его там нагнать, долго бегать на виду у всех не получится. Первая же бабка с синдромом вахтёра поднимет крик, а там и десятник Тарас подтянется. А значит, сделать всё нужно быстро, чисто и незаметно. И сделать прямо сейчас.

Я отступил на пять шагов от края, выровнял дыхание, насколько смог, и разбежался.

Молодое тело сделало всё, что могло. Я толкнулся правой ногой от самого края, выбросил вперёд левую и пошёл по широкой дуге над переулком. В этот короткий миг невесомости я успел понять одну простую вещь.

Я немного, но не долетал.

Понимание это было спокойным, без особой паники. На панику у меня сейчас не было времени. Вместо этого я уже видел противоположный карниз, видел расстояние до него и видел, как моя левая нога идёт чуть ниже, под него.

Вариантов было всего два. Либо пытаться достать ногой, вывернувшись в полёте, что почти гарантированно отправляло меня вниз, либо встретить край руками.

Я выбрал второе. Выбросил руки вперёд, и кончики пальцев зацепились за тонкий жестяной край водостока.

Жесть была ржавая, с острыми завальцованными краями, и под моим весом она тут же прогнулась с тонким, противным «к-х-р-р». Тело тряхнуло так, что в плечах коротко, но ярко полыхнуло. Левая ладонь сорвалась, повисла. Правая держалась тремя пальцами.

Я не смотрел вниз.

В прошлой жизни на скалолазных сборах нас, молодых, учили простой вещи. В момент срыва запрещено думать о том, что под тобой. Думать нужно о том, что в твоей руке, и куда ты дотянешься следующим движением.

Я подтянул левую руку, нащупал жестяной край рядом с правой и вцепился в него уже четырьмя пальцами. Ржавая жесть резанула по подушечкам пальцев. Пока без боли, на чистом адреналине я только почувствовал, как под ногтями стало тепло и липко.

Потом я подтянулся.

Не одним красивым рывком, как в книжках, а коротким, рваным, на полпальца. Ещё раз, и ещё. Подбородок вышел на уровень водостока, я зацепился им за карниз, переложил правую ладонь выше, на черепицу, нашёл там зазор между двумя пластинами и продел туда два пальца до второй фаланги. Потом подтянул колено, поставил его на жестяной край. От этого водосток снова застонал, но выдержал, и я наконец перевалился на скат.

Я лежал на тёплой черепице минуты две, не двигаясь, и просто дышал.

Грудь ходила ходуном, пот заливал глаза, в пальцах звенело тонкое металлическое жжение от порезов. Под левой щекой черепица была сухая и пахла солнцем. Я повернул голову.

Дух Черепичного Ветра сидел на коньке в десяти шагах от меня и смотрел.

Сидел спокойно, не крутился, не свистел. Внутри него медленно крутилось новое перышко, но смерч стал почти прозрачным, превратившись в тонкое голубоватое марево, которое можно было разглядеть только потому, что за ним чуть мерцал воздух.

В этот момент мне показалось, что он, в своей бессловесной духовной манере, ждал, чем у меня дело кончится. С каким-то вежливым любопытством, с каким старый профессор смотрит на студента, провалившего первый экзамен, но всё-таки дотянувшего до пересдачи.

— Ну, малец, — прохрипел я ему, не поднимая головы от черепицы. — Один — ноль, ты ведёшь.

Дух свистнул в ответ. Коротко, без издёвки. Скорее даже признавая, что игра пошла дальше, чем он ожидал.

Я закрыл глаза и лежал на тёплой черепице ещё с минуту, давая восстановиться дыханию, а потом медленно сел. Всё это время Дух Черепичного Ветра по-прежнему смотрел на меня с конька в десяти шагах. Под конец в его прозрачном теле снова закрутилось пёрышко. Медленно, как будто он только что заскучал и решил себя развлечь.

— Ладно, Черепок, — сказал я ему вполголоса. — Хватит бегать. У меня для тебя новый домик.

Я осторожно поднялся и сделал короткий шаг вперёд. Дух тут же снялся с конька и плавным дугообразным движением ушёл за трубу. Толстую, обмазанную глиной печную трубу с покосившимся жестяным колпаком. Я только и успел заметить, как голубоватое марево втягивается в узкую вертикальную щель между двумя кирпичами кладки. Втянулся целиком и пропал.

Я подобрался к трубе, обошёл её по кругу. Щелей в кладке оказалось не меньше десятка. Раствор между кирпичами выкрошился временем и дождями, и труба сейчас походила на кусок старого сыра. Куда именно нырнул дух было не разобрать. Все щели одинаково тёмные, узкие, с палец толщиной и в ладонь длиной.