Долгая дорога к тебе (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 5

На звонки Даня не отвечала. В половине двенадцатого я позвонила родителям Акулины. Девчонки дружили класса с шестого, и я была со старшими Мартьяновыми на связи, хотя никаких приятельских отношений мы не поддерживали. Уж больно эта семейка казалась мне странной. Парочка бывших неформалов, которые сначала ударились в религию, потом отошли от нее в сторону каких-то мутных эзотерических практик. Я боялась, как бы и Данька не подцепила там какую-нибудь ересь, но она ничем таким не интересовалась.

— Нет, Дарина не у нас, — сказала Инна, мама Акулины. — И не приходила. Куля ушла где-то в восьмом часу, ее тоже нет. И телефон недоступен. Антон богует, обещает Кульку выдрать ремнем, как только придет.

— Ну вашей хоть восемнадцать есть, а эта-то сопля куда? — горестно вздохнула я.

Антона я вполне понимала. Даньку никто ни разу пальцем не тронул, но сейчас желание выпороть как следует плескалось на уровне ушей.

Я бродила по квартире взад-вперед, подходила к окну, смотрела в ту сторону, откуда она должна была появиться. Раз за разом набирала номер и получала десяток гудков с глумливым пояснением робота, что абонент не отвечает.

Просто выключила звук, чтобы не мешал? Или… что-то случилось?

В начале второго, когда я попеременно рыдала и ругалась матом, телефон взорвался звонком. Незнакомый номер — все внутри мгновенно замерзло.

— Младший лейтенант Копылов, семьдесят восьмой отдел полиции, — представился мужской голос. — Дарина Мысникова ваша дочь?

Глава 5

Дарина

Ринат смотрит на Вадима, словно рассчитывая на помощь, но тот пожимает плечами и достает из заднего кармана джинсов сложенную бумажку.

— Только копия.

Мент морщится, проглядывает листок, отдает и машет рукой: свободен. Вопросительно смотрит на Рината, тот отрицательно качает головой.

— Придется проехать в отделение. Вы?

Один из ментов уводит Рината, второй стоит у нас на пути — удрать не получится. Мы с Кулькой достаем паспорта. Я молюсь, чтобы он оказался таким же невнимательным, как и фейсер на входе.

Но нет, не прокатывает. Мент пырится на фотографии, на нас, снова на фотографии.

— Акулина и Матрона! — хмыкает он. — Хотите сказать, это ваши документы?

— Конечно, а чьи же еще? — Кулька явно нарывается.

— Выясним. Поедете с нами.

Положив паспорта в карман, он берет меня за предплечье, второй рукой — Кульку, тащит нас к выходу. Рыпаться бесполезно, хватка железная.

У входа стоит здоровенный белый автозак. Кто-то открывает заднюю дверь, и нас запихивают внутрь. Там два отсека, разделенных решетками. Мы оказываемся в том, где на лавках сидят две девчонки нашего возраста. Во втором отсеке — парни, человек пять, среди них вижу Рината.

— Тоже малолетки? — спрашивает одна из девиц. — Кто-то стукнул, что школоты полно.

— Нет, — возражает вторая. — У них рейд сегодня. Я слышала, как они говорили.

— И что будет? — Я нервно зеваю.

— Да ничего особенного. Больше трех часов не могут держать. Привезут в отдел, позвонят родителям. Если не дозвонятся или никто не заберет, то отправят в спецприемник. А, ну родаки штраф заплатят. Если не первый раз, то могут на учет поставить.

Приводят еще двух девчонок и парня, после чего дверь с лязгом закрывают снаружи. Двое ментов садятся в узкий отсек за решеткой перед кабиной водителя. Машина рывком двигается с места.

— Эй, не картоху везешь! — кричит кто-то из парней.

— Рты закрыли! — мент лупит дубинкой по решетке.

Едем недолго. Автозак останавливается, нас выводят. Внутри полицейского отделения разводят по камерам: девчонок в одну, парней в другую. Вместо передней стены толстое стекло, вдоль трех других — широкие лавки.

— Это «аквариум», — говорит все та же девка в кожаной мини-юбке, размалеванная, как клоун. — А если только решетка, то «обезьянник».

— Ты, походу, опытная, — с насмешкой говорит Кулька, устраиваясь на лавке. — Что дальше-то?

— Будут вызывать по одному к дежурному, звонить родакам.

— А туалет здесь есть? — спрашиваю жалобно.

— Здесь нет. Говорят, в новых зданиях есть в камерах, а тут хер. Когда совсем припрет, постучи в дверь, попросись. Должны отвести.

Мне пока еще не совсем приперло, терплю. Первой забирают эту же девку, потом кого-то из парней. Долгое время больше ничего не происходит. Сколько — неизвестно. Все вещи забрали, даже ремни и шнурки. Телефоны в первую очередь.

В камере холодно. Забираюсь на лавку с ногами, подтягиваю колени к груди, обхватываю себя руками.

Класс отметили днюху! Ладно, зато будет о чем вспомнить.

Наконец дверь открывается. Мент останавливается на пороге, тычет пальцем в меня и Кульку.

— Вы двое, на выход!

— Не двое, а две, — бурчит Кулька, но тихо, себе под нос, чтобы он не услышал.

Другой мент, молодой и мордатый, видимо, дежурный, пристально разглядывает нас, паспорта, снова нас.

— Значит, утверждаете, что это ваши? — спрашивает с усмешкой.

— Да! — нагло отвечает Кулька. — И вообще, мы ничего не нарушили.

— Угу! — кивает мент и набирает какой-то номер, сверяясь с экраном компьютера. — Добрый вечер. Младший лейтенант Копылов, семьдесят восьмой отдел МВД. С кем я разговариваю?.. Матрона? Матрона Антоновна Мартьянова, так? — Кулька со свистом втягивает воздух через стиснутые зубы. — Скажите, пожалуйста, Матрона Антоновна, как ваш паспорт попал к девушке с синими волосами?.. Ваша сестра? А зовут ее?.. Ага, Акулина Антоновна Мартьянова. Ясно. С кем-нибудь из ваших родителей я могу поговорить?.. Да, пожалуйста.

Он разговаривает с Кулькиным отцом, дает адрес отделения, кладет трубку и снова в упор смотрит на нас.

— Ну что, красавицы? Использование подложного паспорта — часть третья статьи триста двадцать седьмой Уголовного кодекса. Штраф в размере до восьмидесяти тысяч или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев. Либо обязательные работы на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительные работы на срок до двух лет. Либо арест на срок до шести месяцев.

— Но мы же… ничего такого! — Кулькины глаза наливаются слезами. — Мы же просто… в клуб пройти.

— Использование заведомо подложного документа предполагает его предъявление государственным, муниципальным органам, должностным лицам, гражданам в целях получения определенных прав или освобождения от каких-либо обязанностей, — монотонно читает мент с экрана компа. — Данное преступление считается оконченным с момента предъявления подложного документа, независимо от достижения цели, в связи с которой он был предъявлен.

— Почему подложного? — всхлипывает она. — Это настоящие паспорта. Мой и сестры. Просто…

— Подложным является документ, если информация, содержащаяся в нем, не соответствует действительности. Поэтому чужой паспорт также считается подложным. Девушка, хватит спорить. Еще одно слово, и останетесь тут на двое суток, ждать судебного решения. Так, теперь с вами. — Он поворачивается ко мне. — Фамилия, имя, отчество, год рождения, адрес регистрации, телефон кого-то из родителей.

Покорно диктую, даю мамин номер. Пробив все по базам, лейтенант звонит ей, после чего нас уводят обратно в камеру.

— Капец вляпались! — ноет Кулька, уткнувшись носом в колени. — Отметили праздник!

Я молчу, хотя могла бы и напомнить, что идея с паспортом была ее, а не моя. В туалет как-то расхотелось, но зато адски хочется спать. Дремлю сидя, то и дело открывая глаза и поглядывая через стекло на входную дверь. Пока она не распахивается, впуская маму и Кулькиного отца.

Глава 6

Дарья

После звонка из полиции я заметалась по квартире, как курица с отрубленной головой. Натягивала одежду, путаясь в рукавах и штанинах, что-то роняла, никак не могла найти ключи от машины, пока не сообразила, что они в сумке.

Как ехать в центр? Мосты же! Ничего, навигатор вывезет.