Тётка с багажом, или билет в молодость! - Кахр Ирин - Страница 12

Тоня посмотрела на голубое. Такие наряды она видела на фотках Киры в Сферуме — модные, яркие, с подушкой на спине. И на всех этих фотках Кира делала одну и ту же уточку, складывала губы бантиком, смотрела в камеру пустыми глазами. Дура в модном платье — это та самая Кира, которую все ждут. И это была бы идеальная тактика: явиться в совет в таком наряде, подтвердить репутацию дуры, усыпить бдительность...

Она уже протянула руку, чтобы взять голубое, и вдруг замерла.

Взгляд упал на дальний угол шкафа, где висело тёмно-вишнёвое платье из тяжёлого шёлка, с высоким воротом и длинными рукавами. Без турнюра. Простое, строгое, старомодное.

— А это? — спросила она, кивнув в угол.

Меланья проследила за её взглядом и всплеснула руками:

— Барышня, это же маменьки ваше платье. Старое уже, немодное. Вон какое красивое...

— Покажи, — перебила Тоня.

Меланья неохотно сняла платье с вешалки. Ткань оказалась тяжёлой, прохладной, на ощупь — дорогой, хоть и не новой. Тоня приложила его к себе, посмотрела в зеркало. В этом платье не было ни бантов, ни оборок, ни дурацкой подушки на спине. Оно падало прямыми складками, скрывая то, что надо, и не выставляя напоказ то, что не надо. В зеркале отражалась не модница из столицы, а дочь промышленника — строгая, серьёзная. Та, кто может разбираться в делах. Та, кто провела утро в библиотеке.

Тоня вдруг поняла: если она выйдет в модном наряде, совет увидит Киру — ту самую, которую все знают. Дурную блогершу, которая только и умеет, что строить глазки. И это, конечно, хорошая тактика. Но если она выйдет в этом, старомодном, строгом — они увидят наследницу. Ту, которая не зря провела утро в библиотеке. Ту, которая, может быть, не так проста, как кажется. А наследнице, между прочим, положено разбираться в делах. Даже если она понятия не имеет, что там написано в отцовских бумагах.

— Это, — сказала она, отодвигая голубое платье. — Примеряем.

Меланья вздохнула, но спорить не стала. Корсет зашнуровали, платье село отлично. Тоня повертелась перед зеркалом — удобно, не жмёт, дышать можно.

— А турнюр? — спросила Меланья с надеждой.

— А турнюр пусть в шкафу пылится, — отрезала Тоня. — Не маленькая уже, чтобы жопой вертеть.

Меланья хихикнула, прикрывая рот ладошкой, и больше не возражала.

Тоня осталась довольна. В зеркале отражалась не Кира-уточка, а женщина, с которой будут говорить серьёзно. Даже если она сама не понимает, что ей говорят.

Она села в гостиной, крутя в руках сфер-шар, и повторяла про себя, как мантру: Степан Ильич — зелёный, магистр Инесса — жёлтый, Аристарх Викторович — красный. Запомнить. Не перепутать. И не ляпнуть лишнего. А что не умеет читать — это даже хорошо. Дуракам и положено в книжки не смотреть.

За окном стукнули копыта, заскрипели колёса. Тоня выглянула — экипаж князя подъезжал к крыльцу.

— Ну, Маринка, — прошептала она, пряча шар в карман, — держись. Сейчас начнётся.

Она поднялась, одёрнула платье, проверила декольте, пригладила волосы. В зеркале напротив отражалась молодая женщина в строгом тёмно-вишнёвом платье. Чужая, но уже почти привычная. Тоня подмигнула своему отражению, усмехнулась и пошла к двери..

ГЛАВА 6. Первое заседание

Здание Наблюдательного совета оказалось старым, но внушительным — тёмный камень, высокие окна, тяжёлая дубовая дверь с бронзовыми ручками, на которых красовались львиные морды. Тоня, глядя на них, подумала, что даже дверь здесь выглядит так, будто собирается кого-то сожрать. Внутри пахло бумагой, чернилами и тем самым неуловимым озоном, который она уже заметила на вокзале — видимо, магия тут присутствовала не только в сфер-шарах, но и в освещении, и ещё в чём-то, что щекотало ноздри.

Князь вёл её по длинному коридору, где портреты строгих мужчин в рамках сменялись дверями с табличками. Тоня на таблички старалась не смотреть — буквы всё равно не разберёт, только расстраиваться. И так настроение ни к чёрту, а тут ещё собственное невежество напоминает о себе на каждом шагу.

— Держитесь спокойно, — негромко бросил князь, не оборачиваясь. — Они не верят в вас. Для них вы — дура, которая должна выбрать мужа. Не лезьте в умные разговоры, не спорьте. Ваша задача — выглядеть милой и немного растерянной.

Тоня кивнула. Внутри всё дрожало, но она тридцать лет в архивах просидела, видала и не такие комиссии. Правда, там хоть буквы знала, а тут... Тьфу, чёрт с ними, с буквами. Она и так справится. Дура, так дура. Она к этой роли уже почти привыкла.

Коридор закончился, и князь придержал для неё дверь. Тоня переступила порог, чувствуя, как под ногами глухо стукнули каблуки по тёмному паркету.

В зале заседаний стоял длинный стол, за которым сидели пятеро. Тоня скользнула взглядом, мысленно навешивая на каждого ярлычок, как в архиве на папку с делом. Князь говорил — запоминай. Она и запоминала.

Граф Воронцов-Зарецкий, председатель. Седой, уставший, но глаза добрые, смотрит без осуждения. Таким в университете профессора бывают — те, которые студентов на пересдачу не валят, а пытаются понять, почему тот не выучил. Тоня мысленно отметила: зелёный. Безопасный.

Степан Ильич, инженер. Кряжистый, в рабочей одежде, не в сюртуке, как остальные. Борода лопатой, руки на столе — широкие, в мозолях. Смотрит оценивающе, но без злобы. Тоже зелёный, пожалуй. Или жёлтый, но со знаком плюс.

Магистр Инесса. Молодая, строгая, в тёмном платье с высоким воротником. Смотрит с любопытством, прищурившись, как кошка, которая разглядывает новую игрушку и ещё не решила, стоит ли с ней играть. Жёлтый. Будь осторожна, но не бойся.

Аристарх Викторович, управляющий логистикой. Гладкий, холёный, улыбается до ушей, но глаза холодные, бегают по сторонам, сканируют, оценивают. Руки лежат на столе расслабленно, но пальцы чуть заметно постукивают по столешнице. Тоня сразу узнала этот типаж. Такие в девяностых с улыбкой отжимали квартиры у старух. Красный. Главная опасность.

Пятый, представитель торговой гильдии. Незаметный, в сером, почти сливается со стеной. Сидит тихо, не отсвечивает. Тоня решила пока держать его в серой зоне — пусть будет фоном.

В углу, сложив руки на груди, сидел дядя Влас. Тоня мельком глянула на него: приехал раньше, хотя они с князем не мешкали. Интересно, как он умудрился? Лошадей, наверное, загнал, только пыль столбом. Рожа постная, но в глазах — предвкушение. Сейчас, мол, посмотрим, как племянница опозорится. А когда разглядел её платье, в глазах мелькнула искорка недоумения. Тоня даже не сразу поняла, в чём дело, а потом сообразила — она пришла не в модном наряде, как ожидалось, а в старом, строгом, маменькином. Дядя явно растерялся. Но быстро взял себя в руки, и лицо снова приняло постное выражение.

Князь чуть подтолкнул Тоню к столу, сам сел чуть поодаль. Не член совета, так, сопровождающее лицо. Тоня поймала себя на мысли, что князь в этой роли чувствует себя так же неловко, как она — в роли дуры. Но виду не показывает.

Граф поднялся. Произнёс положенные слова: соболезнования по случаю смерти отца, надежда, что дочь продолжит его дело. Тоня кивала с подобающим скорбным видом, опустив глаза, и краем глаза следила за остальными. Аристарх Викторович разглядывал её, как удав кролика, — медленно, с прищуром, словно прикидывал, с какого бока удобнее начать. Степан Ильич хмыкал в усы, покручивая бороду. Магистр Инесса с любопытством склонила голову, и Тоня поймала её взгляд — в нём не читалось осуждения, скорее вопрос: «И что ты, девочка, собираешься делать?»

— Итак, Кира Петровна, — граф сел и посмотрел на неё поверх очков. Очки сидели на самом кончике носа, и Тоня почему-то вспомнила профессора Яра. — Время идёт. Вы ознакомились с кандидатами? Есть ли у вас предпочтения?

Все уставились на неё. Дядя Влас в углу довольно улыбнулся, даже подался вперёд. Они ждали, что она сейчас начнёт мямлить про женихов, краснеть, опускать глаза, выбирать побогаче, поприличнее. Для них она оставалась просто сосудом, который должен выбрать мужа-руководителя. О втором пути — самостоятельном управлении — даже не вспомнили. Тоня мысленно усмехнулась. А вот отец, видимо, оказался умнее, чем о нём думают.