Случайно. Из лужи в ЗАГС - Магнум Лола - Страница 3

— Так что выбирайте зерна. И дату.

Руку отпустил, но отстранился не сразу. И запах его — дерево, табак и что-то горячее, неуместное в барбершопе — остался висеть между нами лишнюю секунду.

— Через два часа жду эскизы, — уже громче, возвращаясь в роль. — Не опаздывайте. И кофе... — он бросил взгляд на наши руки, — с собой берите. Двойной.

Глава 3

Алекс заявился в мою мастерскую на следующий день в восемь вечера.

Без предупреждения. Без звонка. Просто постучал в дверь, и когда я открыла, в старой футболке, с волосами, собранными в растрепанный пучок, и с паяльником в руке, он окинул помещение оценивающим взглядом и произнёс:

— Уютно.

Я сжала паяльник чуть крепче.

— Вы могли бы предупредить.

— Мог бы, Соколова, мог бы, — он прошёл внутрь, разглядывая стеллажи с инструментами, коробки с камнями, мой рабочий стол, заваленный эскизами. — Но тогда вы бы прибрались, и я не увидел бы, как вы работаете на самом деле.

— Это не музей.

— Зато показательно, — он поднял с верстака незаконченное серебряное кольцо с необработанным аметистом. — Это для коллекции?

— Для себя, — буркнула я, забирая кольцо из его рук. — А теперь объясните, зачем вы здесь.

Он достал ноутбук из сумки и устроился на единственном свободном стуле. Моём. Рабочем.

— Обсудить концепцию. У меня мало времени, у вас его ещё меньше. Так что давайте начнём.

Следующие два часа мы провели, склонившись над эскизами. Алекс оказался на удивление въедливым, он задавал вопросы, уточнял детали, предлагал идеи. Я ожидала, что он будет снобом, который ничего не понимает в ювелирном деле. Но нет.

— Барбершоп — это про мужественность, но с деталями, — говорил он, водя пальцем по моему эскизу браслета. — Грубость и изящество одновременно. Вот это, — он ткнул в цепь, — слишком массивное. А вот это, — показал на застёжку, — наоборот, слишком хрупкое.

Я хотела огрызнуться, но осеклась. Он был прав.

— Ладно, — пробормотала я, исправляя линию. — Сделаю тоньше.

— И добавьте гравировку. Логотип барбершопа, но ненавязчиво.

Я кивнула, делая пометку. Наши головы склонились ближе, почти касаясь. Я чувствовала запах его одеколона, тот самый, древесный. И тепло его плеча рядом.

— У вас талант, — сказал он неожиданно тихо.

Я подняла взгляд. Он смотрел на меня, а не на эскиз.

— Спасибо, — выдавила я.

— Но вы слишком упрямая.

— А вы слишком самоуверенный.

— Туше́, — его губы дёрнулись в усмешке.

Мы смотрели друг на друга несколько томительных секунд. Слишком долго для простого обсуждения работы. Я отвела взгляд первой, откашлявшись:

— Так... сувениры. Что вы хотели?

Он вернулся к ноутбуку, но в его глазах плясали чёртики.

К полуночи у нас был готов план: браслеты-цепи с гравировкой, стилизованные под бритвенные лезвия, но достаточно элегантные, не пошлые; декоративные элементы для стен — металлические панно с абстрактными узорами; и запонки для VIP-гостей — серебро, чернение, логотип барбершопа.

— Две недели, — повторил Алекс, собирая вещи. — Справитесь?

— Справлюсь, — ответила я твёрже, чем чувствовала.

Он задержался у двери, обернулся:

— И, Виктория?

Я вздрогнула. Он впервые назвал меня по имени.

— Да?

— Спасибо. За то, что согласились.

Он ушёл, оставив меня стоять посреди мастерской с эскизами в руках и странным теплом в груди.

Следующую неделю Алекс приходил каждый вечер. Чётко в восемь вечера. Его точности могли бы позавидовать швейцарские часы.

Облила я, а будто извинялся... он...

Иногда с кофе, и я, ничтоже сумняшеся, подозревала, что это была его форма извинений за тот случай с латте.

А иногда и с ужином — пиццей или суши, потому что, как он выразился, "творческим людям некогда нормально питаться".

Мы работали, спорили, он критиковал мои идеи, а я огрызалась. Но постепенно между нами возникло что-то похожее на... понимание.

Он рассказывал о барбершопе, как начинал с одной точки, как убеждал инвесторов, как тётя говорила, что он свихнулся, открывая "парикмахерскую для миллионеров".

Я рассказывала о том, как училась в колледже дизайна, как работала в ювелирной мастерской за копейки, как копила на своё оборудование.

— Почему украшения? — спросил он однажды, наблюдая, как я полирую браслет.

— Потому что они остаются, — ответила я, не поднимая головы. — Одежда изнашивается, причёски меняются. А украшение — это навсегда. Память. Символ.

Он молчал, переваривая.

— У меня есть одна вещь, — сказал он наконец. — Запонки деда. Он передал их отцу, отец — мне. Ношу их на всех важных встречах.

— Как талисман?

— Как напоминание. Что я не имею права провалиться.

Я подняла на него взгляд. Его лицо было серьёзным, почти уязвимым. И я вдруг поняла, что за всей этой самоуверенностью скрывается человек, который боится не оправдать ожиданий.

— Вы не провалитесь, — сказала я тихо.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Откуда такая уверенность?

— Интуиция.

Он усмехнулся:

— Напомните мне никогда не спорить с вашей интуицией.

***

В ночь перед дедлайном я засиделась допоздна. Последний браслет никак не хотел получаться — застёжка заедала, гравировка вышла кривой. Я переделывала её в третий раз, и глаза уже слипались.

— Виктория.

Я, забыв про него, вздрогнула и резко вскинула голову, так, что аж в глазах потемнело. Алекс стоял рядом, и я даже не заметила, как он подошёл. В руках он держал свой пиджак.

— Вы ещё здесь? — пробормотала я, зевая.

— А вы всё ещё работаете, — он накинул пиджак мне на плечи. Тёплый, пахнущий им. — Хватит. Вы уже сделали больше, чем нужно.

— Но застёжка...

— Застёжка подождёт до утра, — он убрал инструменты с моего стола. — А вы — спать.

Я хотела возразить, но веки были свинцовыми. Я положила голову на верстак, укутавшись в его пиджак.

— Пять минут, — прошептала я. — Только пять... — и провалилась в сон.

А проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Медленно, почти неощутимо. Я приоткрыла глаза, и увидела Алекса, который сидел рядом. Его рука замерла в моих волосах, и наши взгляды встретились.

— Простите, — пробормотал он. — Я не хотел...

Но он не отстранился. И я не отстранилась. Ну мне некуда было, моя щека была впечатана в верстак, а во он мог бы...

Мы сидели так, слишком близко, слишком тихо, и воздух между нами будто наэлектризовался. Его взгляд скользнул к моим губам. Мой — к его.

Он наклонился.

Я перестала дышать.

Ещё сантиметр — и...

Он резко отстранился, встал, отвернулся.

— Вам, Соколова, нужно поспать нормально, — сказал он глухо. — Я вызову вам такси.

И вышел из мастерской, оставив меня сидеть с колотящимся сердцем и его пиджаком на плечах.

Глава 4

Барбершоп был готов за день до официального открытия.

Я стояла посреди главного зала, разглядывая своё творение на стенах. Металлические панно с абстрактными узорами — острые линии, переплетённые с плавными изгибами — ловили свет и отбрасывали причудливые тени на кирпичные стены.

На стойке администратора лежали коробочки с запонками, где каждая упакована в чёрный бархат с тиснением логотипа. А браслеты-цепи были разложены в стеклянной витрине у входа — серебро, чернение, гравировка.

— Идеально, — произнёс голос за спиной.

Алекс стоял у двери, скрестив руки на груди. Он был в чёрной рубашке, джинсах и с таким выражением лица, будто смотрел не на украшения, а на что-то большее.

— Правда? — я не удержалась от улыбки.

— Правда, — он подошёл ближе, взял один из браслетов, повертел его в пальцах. — Ты превзошла все мои ожидания, Виктория.

Он снова назвал меня по имени, и моё сердце предательски ёкнуло.