Красно-белый чемпион. Том 1 (СИ) - Порошин Влад - Страница 16

— Ты шо не понял, Дасай, это же провокация, — хмыкнул Саша Заваров. — Какой дурак сохласиться такие деньхи выплачивать?

— Си-си, — покивал головой Лоренци.

И мы дружно загоготали. А когда отсмеялись я совершенно серьёзно обратился к переводчику:

— Уважаемый товарищ, передайте синьору Лоренци, что для нас в данный исторический период деньги — это не самое главное. Нас впереди ждут: Кубок кубков, чемпионат Европы, Олимпиада, а после ещё и Кубок чемпионов. Кроме этого, нам хочется пошуметь и на чемпионате мира 1982 года в Испании. Вы к нам обратитесь лет через 6–7, тогда мы точно договоримся. А сейчас мы всё потерям и футбольные трофеи, и Родину.

— А шо? И доховоримся, — кивнул Заваров. — Все вчетвером перейдём, шоб скучно ни было. Правда, мужики?

— Ну не знаю, — замялся Гаврилов. — Через 6–7 лет много воды утечёт. А ведь мне скоро 28 стукнет.

— Не дрейфь, Васильич, с твоей головой можно и до 40-а играть, — похлопал я Юру по плечу. — А вы товарищ, идите пожалуйста, а то сейчас наш сопровождающий из КГБ прибежит. Скандал устроит.

Переводчик о чём-то затараторил на итальянском языке и Бенито Лоренци ход наших мыслей уловил правильно. Он даже не стал предлагать более вкусные финансовые условия. Наверно, скаут «Интера» просто прощупывал почву. И через несколько секунд эти синьоры раскланялись и ушли.

— 500 тысяч долларов в год — это серьёзные и хорошие деньги, — с сожалением прошептал Дасаев.

— Спокуха, Дасай, потом зарплаты в несколько раз увеличатся, — улыбнулся я и придвинул к себе чашечку кофе.

Как вдруг к нам за столик плюхнулся сотрудник КГБ, здоровый крепкий 35-летний мужчина с заметными залысинами на голове.

— Что они от вас хотели? — прошипел он.

— Карты предлагали с голыми бабами, — соврал я. — Колоду карт за один доллар.

— А вы? — грозно сверкнул глазами КГБэшник.

— А мы, футболисты, должны высоко нести знамя советского спорта, — усмехнулся Гаврилов. — И нас этими голыми бабами не взять.

— Шо мы холых баб не видели? — захихикал Заваров.

— Вот если бы нам предложили черновики товарища Ленина, который отдыхал на итальянском острове Капри, то мы бы вязли, — сказал я, держась из последних сил, чтобы не заржать.

— Аха, Ленина вам, — проворчал сотрудник госбезопасности. — Сталина на вас не хватает, — сказал он прежде, чем оставить нас одних.

* * *

В понедельник 18-го февраля Москва нас встретила холодным пронизывающим ветром. За две с лишним недели в тёплой Италии мы так разнежились, что, выйдя из самолёта, теперь спешно закутывались в теплые шарфы и в срочном порядке вынимали из сумок и надевали на себя зимние шапки-ушанки. По взлётно-посадочной полосе мела снежная позёмка. В воздухе завывала вьюга. Однако многие ребята радовались, что наконец-то дома, и что наконец-то они приедут и обнимут своих дорогих женщин. Я же улыбался тому, что впереди меня ждут новые знакомства и интересные встречи. Для меня, как человека без памяти о самом себе, жизнь только-только начиналась с чистого листа.

Правда первая неожиданная встреча приятных эмоций не вызвала. Как только я взял в руки багаж и прошёл на таможенный досмотр, передо мной вырос капитан Иванов. «Как чуял, что непременно будут шмонать», — усмехнулся я про себя. Капитан же показал мне свои корочки и произнёс заранее заученную фразу:

— Доллары и запрещённые к провозу товары есть?

— Огласите весь список, пожалуйста, — буркнул я. — Что значит запрещённые товары?

— Порнографические журналы, запрещённые музыкальные пластинки, а также литература. И ещё предъявите магазинные чеки к приобретённым товарам.

Я тяжело вздохнул, похвалил себя за щепетильность, что не выбросил чеки от кроссовок и от меховой замшевой куртки. И мысленно перекрестился, что не пожадничал и прогулял оставшиеся доллары в ресторане итальянского аэропорта, угостив всю команду местным разливным вином. Далее я предоставил на досмотр чемодан и сумку и предъявил чеки. А мимо меня с удивлёнными лицами шли мои товарищи по сборной СССР, братья Старостины, Константин Бесков и иностранные туристы. Иванов же с таможенниками обшаривали каждую вещицу, залазили в каждый кармашек. И тут я не выдержал:

— Товарищи москвичи и гости столицы! — обратился я к прилетевшим иностранцам. — Это наша бравая милиция, которая нас бережёт. Прошу обратить внимание на капитана Иванова. Он уверен, что я весь от и до обвешан запрещённой литературой, запрещёнными американскими долларами и итальянскими контрацептивами! Поэтому чтобы не было кривотолков смотрите все!

— Никонов, прекратите, — с перепуганным лицом зашептал капитан Иванов.

Я же снял с себя дублёнку, бросил её на чемодан, затем стянул новенькую замшевую куртку, потом стащил через голову футболку и остался по пояс раздетый. Своего крепкого пресса и неплохих мощных бицепсов мне показать было не стыдно.

— Прекратите, товарищ Никонов! — запаниковал блюститель порядка, так как иностранцы смотрели на моё представление большими выпученными глазами.

Но на этом я не остановился. Далее в общую кучу вещей полетели зимние ботинки, носки и наконец я снял джинсы фирмы «Levi’s».

— Плавки снимать не буду, боюсь уронить высокое знамя советского спорта! — рявкнул я.

— Товарищ Никонов, одевайтесь пожалуйста, — зашептал мне уже испуганный таможенник. — У нас потом будут проблемы.

А капитан Иванов криво усмехнулся и прошипел, что мы ещё встретимся. И когда он потопал на выход из аэропорта «Шереметьево», я тут же стал одеваться. Всё-таки в феврале прохладно даже в здании аэровокзала.

— Welcome to Moscow! — громко произнёс я, обратившись к товарищам иностранцам, чтоб они поменьше пялились. — Russia is a generous soul, — добавил я, сказав, что Россия — щедрая душа.

Последняя моя фраза вызвала улыбки среди граждан интуристов. Кстати, в преддверии Олимпиады в Москву пожаловало большое количество иностранных корреспондентов, которые писали отчёты о том, как готовится столица Советского союза к большим международным соревнованиям. Ибо разговор о бойкоте нашей Олимпиады пока не поднимался. Хитрые западные политики приберегли его до окончания зимних игр в Лейк-Плэсиде.

* * *

На Огарёва-6, в рабочем кабинете первого заместителя Министра внутренних дел Юрия Чурбанова капитану Валерию Иванову устроили самую настоящую выволочку. На него любимый зять товарища Брежнева орал так, словно он упустил из рук особо опасного преступника. Ну раз не было у Никонова долларов и контрабанды, что он мог поделать? Ничего. Однако начальник на него орал просто самозабвенно.

— Ты что устроил в международном аэропорту, капитан? — горланил генерал-лейтенант Чурбанов. — Ты вообще в своём уме? С головой у тебя проблем нет? Мне тут доложили, что наш советский футболист, член сборной СССР, разделся перед иностранцами прямо до трусов? Ты совсем больной что ли⁈ — проорал зять Брежнева, дыхнув на капитана коньячным перегаром. — А может ты хочешь обратно в Рязань? Так я тебе это устрою.

— До плавок, Юрий Михайлович, — смущённо произнёс капитан Иванов.

— Что до плавок⁈ При чём здесь плавки⁈ — Чурбанов снова вошёл в раж.

— Футболист Никонов разделся до плавок, — проблеял капитан.

— Идиот, — отмахнулся от него зять Брежнева.

— Так точно! — выпалил Иванов и нарисовал на своём лице глупую, но бравую улыбку.

— Ладно, подойди, — захихикал Юрий Чурбанов, вольготно развалившись в своём кожаном кресле. — То, что доллары у этого Никонова имеются, мне известно наверняка. Значит он их рано или поздно реализует.

— Это очень хитрый и наглый человек, — признался капитан Иванов и встал по стойке смирно в двух метрах от генеральского стола.

— Именно такой мне в Динамо и нужен, — перестав гневаться, кивнул зять Брежнева. Затем он взял со стола газету «Советский спорт» и сказал. — Смотри что пишет свежая пресса: «Турне сборной СССР по Италии прошло с феноменальным успехом. Наша команда одержала четыре победы с общим счётом — 28:4. Один из сильнейших клубов первенства этой страны, римская „Рома“, уступала после первого периода — 0:5 и лишь плановые замены, носившие тренировочный характер, не позволили довершить разгром грозного соперника. Только из-за замен хозяева поля в самой концовке смогли отыграть 3 мяча. Западная пресса с восторгом отметила игру: Черенкова, Гаврилова, Заварова, Никонова и Андреева».