Красно-белый чемпион. Том 1 (СИ) - Порошин Влад - Страница 15

«Да у Советов этих перспективных полно, — думал Лоренци, усаживаясь на центральную трибуну Олимпийского стадиона смотреть второй тайм. — Хидиятуллину — 20 лет, Черенков тоже 20, Заварову — 18, Никонову — 21, Андрееву — 23. Эти парни ещё на молодёжном чемпионате Европы наведут шороху».

Затем он снова открыл свой блокнот и вписал все произведённые замены. Кстати, Нильс Лидхольм тоже сделал несколько перестановок. Он убрал одного игрока середины поля и убрал чистильщика, а вместо них выпустил Бруно Конти и Карло Анчелотти. И второй тайм начался с массированных атак «Ромы». Теперь мяч у гостей вообще не держался. Наставники Советской команды перекроили середину поля и комбинационный футбол русских полностью развалился. Зато оживились приунывшие трибуны римского стадиона.

И через 5 минут второго тайма на ударную позицию вышел Анчелотти. Он прикрыл мяч корпусом и неотразимо пробил низом. А стадион буквально взорвался:

— Гооооол!

— Вот это поворот, — ухмыльнулся Бенито Лоренци.

* * *

— Да что ж они творят-то, Юра? — обратился я к Юрию Гаврилову, нервно раскачиваясь на скамейке запасных, словно наставник киевского «Динамо» Валерий Лобановский.

— Ничего-ничего, не волнуйся — пробормотал он. — Счёт ещё 3:5 в нашу пользу и играть осталось всего 5 минут. Как-нибудь дотянем.

И в эту секунду неутомимый Карло Анчелотти ворвался по нашему правому флангу в штрафную площадь и, пользуясь неразберихой, выкатил мяч по удар Бруно Конти. Как вдруг Саша Бубнов прыгнул ногами вперёд и вместе с мячом снёс итальянского футболиста. Зрители на трибунах что-то заорали, скорее всего, требуя пенальти. И главный судья Джорджо Бальди указал на 11-метровую отметку.

«Если сейчас 4-ый забьют, то они и 5-ый закатят, — подумал я и, пока Бруно Конти основательно устанавливал мяч на точку, мысленно помолился и закрыл ладонью глаза. — Да что ж это такое — всё у меня через одно место? Бизнес не дали сделать товарищи из милиции. Сейчас облажаемся, новые проблемы появятся. Память ещё не фурычит. И чем я только перед Всевышним провинился?».

Наконец, стадион притих, я схватил Юрия Гаврилова за локоть. Но в самый последний момент всё же посмотрел в щёлочку между пальцев. А там, на футбольном поле, полузащитник сборной Италии разбежался, малозаметным обманным движением уронил на газон Рината Дасаева и саданул выше ворот.

— Дааааа! — заорал я громче всех и принялся обнимать всех наших запасных игроков.

А Николай Старостин вдруг обратился к Константину Бескову:

— Вот, Костя, мы с тобой постоянно спорим, кого брать в сборную, а кого нет? Теперь ты понимаешь, что у нас нельзя собрать команду по принципу — с бору по сосенке. У нас в огромном Советском союзе каждый играет в свой футбол. Можно сделать сборную на базе киевского «Динамо», можно построить команду на основе нашего московского «Спартака». Но создать единый слаженный ансамбль, набрав сборную только по громким именам, не получится.

— Не знаю, Коля, не знаю, — проворчал Бесков. — Тренироваться надо лучше.

— Это само собой, — улыбнулся Николай Старостин.

Глава 7

Сразу после матча с итальянской «Ромой» нашу сборную СССР привезли в международный аэропорт имени Леонардо да Винчи. Начальник команды Андрей Петрович Старостин сказал, что лучше мы 5 часов проведём в ресторане аэропорта, чем будем на сутки арендовать местную гостиницу и потом ещё оплачивать автобус до здания аэровокзала. А так все расходы идут за счёт принимающей стороны, то есть римской «Ромы».

— Всё правильно, за удовольствие надо платить, — съязвил Юрий Гаврилов. — Мы ведь им в первом тайме показали, как надо играть. Научили их кое-чему.

— А они нас кое-чему научили во втором, — проворчал я. — Еле отскочили. Стыдоба.

— Хватит разглагольствовать! — прикрикнул Константин Бесков на нашу многоголосную толпу, которая начала обсуждать — хорошо мы сыграли с «Ромой» или не очень. — По ресторану не шататься, в аэропорту не безобразничать! Помните о высоком звании советского спортсмена!

— Да-да, а кто это звание вдруг уронит, тот за границу в следующий раз не поедет, — поддакнул ему Николай Старостин.

Впрочем, его высказывание больше походило на шутку, так как алкогольные напитки мы должны были оплачивать из своих валютных сбережений, который практически не осталось. Далее вся команда расползлась по ресторану. А из динамиков этого заведения зазвучал итальянский певец Умберто Тоцци, и исполнял он песню с лаконичным название «Ti Amo». И пока я, Гаврилов, Заваров и Дасаев сидели в ожидании заказа, в моей памяти как будто что-то шевельнулось. Мне вдруг привиделось, как под эту музыку я танцую с какой-то невероятно красивой девушкой. Но в каком это было году и в каком месте мне вспомнить не удалось. Взамен же накатила какая-то неведомая тоска, словно я заблудился во времени и бреду туда, не зная куда.

— Ты чего, Никон, загрустил? — пихнул меня в бок Юрий Гаврилов. — Домой ведь летим! Честно говоря, надоела эта Италия до чёртиков. А 19-го февраля уже по Сочи гулять будем.

— Точно, вот там и повеселимся, — хохотнул Ринат Дасаев. — Да нет, в Италии жить можно, были бы деньги. Тут с сотней долларов делать нечего. Ходим как нищие.

— А мне Никон предсказал, шо я за «Ювентус» играть буду, — вдруг огорошил меня своим признанием Саша Заваров.

— Учитывая как Никон угадывается результаты хоккейных и футбольных матчей, то тебя действительно могут пригласить в «Ювентус», — усмехнулся Гаврилов. — Мы на их фоне вроде в порядке.

— Если Завар рванёт в «Ювентус», то куда позовут меня? — уставился хитрыми татарскими глазами Дасаев на моё недоумённое лицо. Ибо я не помнил, когда говорил Заварова о его будущем.

— Я думаю, что тебя пригласят в испанскую «Севилью», — ответил я при этом громко прокашлявшись. — А Юрия Васильевича попросят на старость лет попинать мяч за финский клуб из города Пори. И вообще лет через шесть многое в нашем Советском союзе поменяется. Правда не всё в лучшую сторону.

В этот момент к нам на стол принесли фруктовую нарезку, спагетти и баранину, приготовленную во фритюре. Поэтому на коке-то время парни позабыли о моих предсказаниях и принялись утолять голод, оставшийся после товарищеского матча.

«Интересно, почему мне известно, где будут играть парни после горбачёвской перестройки? — подумал я, молча работая вилкой и ножом. — Вот только мне неведомо, где окажусь я сам? Неужели лучший бомбардир чемпионата СССР 1979 года не привлечёт внимания иностранных скаутов? Хотя в 1988 году, когда многие советские футболисты поедут в Европу, мне будет уже 29 лет и в большой клуб меня вряд ли возьмут. Позовут в какую-нибудь провинциальную „Сельту“, чтоб им болтаться в середине турнирной таблицы было не так скучно».

И только я задумался о перспективах далёкого будущего, как к нам за столик подсели два 50-летних итальянских синьора.

— Здравствуйте, товарищи, — поздоровался с нами один из незнакомцев. — Разрешите вам представить бывшего футболиста миланского «Интернационале» Бенито Лоренци. Он в 50-е годы являлся одним из лучших форвардов Италии.

— Си-си, — закивал головой Лоренци, который видать по-русски кроме: «водка, балалайка и медведь», вообще ничего не понимал.

— Если вам нужны сиси, то это не к нам, — улыбнулся Юрий Гаврилов.

— Нет сиси, нас не интересуют, — заулыбался незнакомец-переводчик, который говорил на великом и могучем языке не хуже иного коренного москвича.

— Си-си, — снова кивнул головой бывший форвард «Интера», вызвав смех у Дасаева и Заварова.

— Синьор Лоренци хочет вам кое-что предложить, — зашептал переводчик. — Если вы согласитесь на переход в «Интернационале», то каждому из вас готовы выписать контракт на полмиллиона футов стерлингов в год. Между прочим, фунт стерлинг дороже доллара.

— Вы каждому заплатите по 500 тысяч долларов? — опешил Ринат Дасаев. — Да не может такого быть?