Фау-2 - Харрис Роберт - Страница 3

Кей наслаждалась ощущением ковра под босыми ногами – трудно было припомнить, когда она в последний раз пользовалась этой маленькой роскошью. Из коридора она вошла в спальню. Усатый мужчина курил сигарету на кровати и смотрел на нее из-под полуприкрытых век. Кей положила набор в саквояж и сбросила полотенце.

– Боже, какое зрелище! – Мужчина улыбнулся, передвинулся на постели и откинул одеяло рядом с собой. – Иди сюда.

На мгновение возникло желание так и поступить, но она вспомнила, как колется черная щетина его щек и как резко пахнет от него табаком и перегаром по пробуждении. К тому же хотелось растянуть удовольствие: секс, по ее опыту, был в равной степени наслаждением телесным и умственным. У них впереди еще день, вечер, ночь и, быть может в последний на какой-то срок раз, следующее утро. Кей улыбнулась и мотнула головой:

– Нужно сходить за молоком.

Когда мужчина с досадой откинулся назад, Кей подняла с ковра сорочку: персикового цвета, новенькую, купленную специально в предвкушении события, которое англичане в своей типичной манере прозвали грязными выходными. «Ну почему мы используем такое выражение? – подумалось ей. – Какой же странный мы народ».

Девушка выглянула в окно. Здание на Уорик-Корт, располагавшееся между Линкольнс-Инн и Грейс-Инн, по большей части занимали адвокатские конторы.

Странное место для жилья, мелькнула у нее мысль. В субботу утром тут было тихо. Дождь прекратился, выглянуло бледное зимнее солнце. Доносился шум автомобилей с Чансери-лейн. На углу напротив бакалейный магазинчик…

Она начала одеваться.

В сотне миль к востоку «Фау–2» достигла предельной высоты пятьдесят восемь миль – края земной атмосферы – и какое-то время мчалась под сонмом звезд со скоростью три с половиной тысячи миль в час, пока земное притяжение не предъявило свои права. Нос ракеты медленно наклонился, и начался спуск к Северному морю. Воздействие воздушных потоков и турбулентности при возврате в плотные слои роли не играло – пара установленных сразу под боеголовкой гироскопов улавливала любое отклонение от курса и компенсировала его, посылая электрические сигналы на четыре руля в хвостовом оперении. Как раз в тот миг, когда Кей пристегивала второй чулок, ракета пересекла береговую линию Англии в трех милях к северу от Саутэнд-оф-Си, а когда девушка натянула через голову платье, ракета промелькнула над Бэсилдоном и Дэгенхемом. В одиннадцать двенадцать утра, спустя четыре минуты пятьдесят одну секунду после запуска, летя на скорости, почти втрое превышающей скорость звука, слишком быстрая, чтобы ее заметили с земли, «Фау–2» врезалась в дом на Уорик-Корт.

Перемещающийся на сверхзвуковой скорости объект вызывает сжатие атмосферы. За незначительную долю секунды до того, как заостренный конус коснулся крыши викторианского здания, и прежде, чем четырехтонный снаряд пробил все пять этажей, Кей уловила – не отдавая себе отчета и уж тем более не имея возможности описать словами свои ощущения – некоторое изменение в давлении воздуха, какое-то предчувствие угрозы. Затем два металлических контакта взрывателя ракеты, защищенные силиконовым колпачком, соединились, замкнув электрическую цепь и вызвав детонацию тонны аматола, мощного взрывчатого вещества.

Спальня как будто растворилась во мгле. Кей слышала грохот взрыва, скрежет разрываемого металла и ломающейся кладки, стук падающих с потолка кусков штукатурки, пока фюзеляж и фрагменты носового конуса пробивали этаж за этажом, и почти мгновенно последовал оглушительный удар звуковой волны, созданной стремительным полетом ракеты.

Ударная волна сбила девушку с ног и впечатала в стену спальни.

Кей лежала на боку, не потеряв сознание, не в силах дышать, но охваченная странным спокойствием. Она совершенно точно знала, что поразило дом. «Так вот каково это», – мелькнула мысль.

Теперь главную опасность представляла взрывная волна внизу. Вопрос в том, достаточно ли она сильная, чтобы повредить фундамент и обрушить здание.

В комнате было темно от пыли. Спустя какое-то время Кей ощутила сквозняк и услышала, как что-то полощется рядом. Она протянула руку и коснулась ковра. Но тут же отдернула, нащупав осколки стекла. Окно было выбито, занавески трепетали на ветру. Где-то снаружи кричала женщина. Каждые несколько секунд раздавался грохот обрушающейся кладки. В воздухе угадывался пугающий сладковатый запах газа.

– Майк? – Нет ответа. Кей позвала еще раз, громче: – Майк!

Потом с трудом села. Комната была как в сумерках. В потоке серого света, льющегося из выбитого окна, вихрем кружились крупинки измельченного кирпича и песок штукатурки. Перекошенные, утратившие привычные очертания предметы – туалетный столик, кресла и картины – тонули во мгле. Над деревянным изголовьем кровати по потолку змеилась трещина. Собираясь с силами, Кей сделала глубокий вдох и глотнула пыли. Закашлявшись, ухватилась за штору, поднялась с ее помощью и стала пробираться через завалы к постели.

Стальной швеллер лежал поперек нижней части матраса. Одеяло было усыпано кусками штукатурки, дранки и утеплителя. Пришлось поработать обеими руками, чтобы сбросить все это и увидеть очертания верхней части человеческого тела. Лицо было обращено в противоположную от Кей сторону. На одеяле ярко краснело пятно. Кровь, показалось ей сначала. Но при прикосновении выяснилось, что это кирпичная крошка.

– Майк! – Кей попыталась нащупать пульс у него на шее, и в это мгновение резко, как будто он прежде притворялся неподвижным, его голова повернулась.

Лицо было неестественно бледным, зрачки расширены. Девушка поцеловала его, погладила по щеке.

– Ты ранен? Можешь двигаться?

– Сомневаюсь. Ты цела?

– Я в порядке. Попробуй пошевелиться, милый. Тут где-то утечка газа. Нам нужно выбираться.

Она просунула руки ему под мышки, обхватила мускулистый торс и потянула. Он задергал плечами, вырываясь. Его лицо исказилось от боли.

– У меня что-то с ногами.

Кей переместилась к швеллеру. Всякий раз, когда ей удавалось немного сдвинуть железяку, Майк стонал сквозь зубы.

– Оставь его, бога ради!

– Прости. – Девушка чувствовала себя беспомощной.

– Уходи, Кей. Пожалуйста! Просто сообщи, что тут газ.

В его голосе угадывалась с великим трудом сдерживаемая паника. Майк признался однажды Кей, что самое страшное потрясение на службе получил не в воздушном бою. Он видел, как летчик сгорел заживо в кабине после неудачной посадки. У бедняги зажало ноги, а спасателей к нему не подпускал огонь.

«Ей-богу, мне хотелось пристрелить его».

Поблизости зазвенел колокол пожарной машины.

– Я за подмогой. Но не брошу тебя, клянусь.

Кей обулась и выбралась из спальни в коридор. Толстый ковер был погребен под штукатуркой. Запах газа здесь чувствовался острее – утечка, видимо, происходила в кухне. И пол как будто наклонился. Через протянувшуюся через всю стену, от пола до потолка, трещину шириной с ее ладонь с улицы лился свет. Кей отперла входную дверь, повернула ручку, потянула. Дверь не поддавалась. Пришлось выдернуть ее из перекосившейся коробки, и девушка вскрикнула от ужаса, оказавшись на краю двадцатифутового обрыва. Лестничного марша между вторым и третьим этажами и части внешней стены здания больше не существовало. Ничто не отделяло Кей от коробки дома напротив, с пустыми глазницами окон и обрушившейся крышей. На улице прямо под ее ногами лежала груда обломков: кирпичи, трубы, куски мебели, детская кукла. От десятка мелких очагов пожара поднимался дым.

Подкатила пожарная машина. Экипаж снимал лестницы и раскатывал брандспойты среди ландшафта, напоминавшего поле только что отгремевшей битвы. Лежали окровавленные и покрытые пылью тела, рядом в прострации, опустив голову, сидели травмированные люди. Среди них сновали рабочие в касках, из сил гражданской обороны. Два трупа уже перенесли в сторону и накрыли. Собралась толпа зевак.

Кей ухватилась за дверной косяк, высунулась, насколько хватило смелости, и закричала, зовя на помощь.