Берсеркер: Трон берсеркера - Саберхаген Фред - Страница 5

Командор Бленхейм, одетая строго по форме, стояла сразу за главными воротами базы тамплиеров. Вокруг нее во всех направлениях простирался маленький замкнутый мирок. Взору командора открывалась, квадратный километр за квадратным километром, внутренняя поверхность шара из камня и металла – обзор был превосходным. Все было расчерчено улицами и усеяно домами. Позволялось строить самые разнообразные дома, только не слишком высокие. Командор знала, что многие из этих домов – возможно, даже большинство – теперь были необитаемы.

Кроме того, там и сям попадались обширные черные пятна – километры необработанного камня, при необходимости пригодные к освоению. При некоей масштабной перестройке, затеянной много веков назад, эти участки поверхности были тщательно вычищены, а потом оказались заброшенными. Теперь же в Твердыне снова велись строительные работы, особенно вокруг базы тамплиеров. Кроме того, здесь было много зелени. Растения, завезенные с Земли и с других миров, подвергли генной модификации, чтобы они хорошо чувствовали себя при неярком, но постоянном освещении. Насколько понимала Анна, работы по массовому озеленению были относительно новой тенденцией, которую она сама всемерно одобряла, и с эстетической точки зрения, и как воплощение идеи торжества жизни. На внутренней сфере, заменявшей небо, повсюду виднелись отдельные деревья, небольшие фруктовые сады и даже миниатюрные леса.

Сейчас командор Бленхейм стояла в небольшом сквере неподалеку от главных ворот базы тамплиеров. Через сквер двигался оживленный поток машин и пешеходов – военнослужащих и тех, у кого были дела с военными. Большинство прохожих с интересом смотрели на командора Бленхейм. Анна провела в Твердыне всего один стандартный день и могла поручиться, что ее назначение на пост командора служило главной темой разговоров тех нескольких тысяч военнослужащих и гражданских лиц, которые составляли население Радианта Тамплиера.

Потому-то командор Бленхейм и стояла перед воротами, а не на территории базы. Здесь шагавшие мимо нее военные не были обязаны отдавать ей честь, а она была избавлена от необходимости отвечать на нескончаемый поток приветствий. Но избавиться от любопытных взглядов, направленных в ее сторону, она не могла. И военным, и гражданским прохожим было интересно, почему новый комендант Твердыни стоит здесь и вроде бы бездельничает: может, следит за потоком транспорта? Или ждет кого-нибудь? Но за сутки, проведенные Анной на Радианте Тамплиера, никто не познакомился с ней достаточно близко, чтобы подойти и попытаться выяснить, в чем тут дело.

Во всяком случае, командор Бленхейм мысленно сформулировала такой ответ на этот незаданный вопрос: «Жду возможности наладить своего рода дипломатический контакт. С неким… э-э… джентльменом». Потом Анна улыбнулась, представив, какой странный взгляд бросил бы на нее воображаемый собеседник. Дипломатический контакт? Здесь? Тамплиеры, несомненно, проявляли значительную активность в этой сфере, как и во множестве других. Возможно, даже большую, чем прочие организации, поскольку у тамплиеров не было ни родины, ни принадлежавших им планет. Но дипломатию следовало применять не здесь, а в главном русле человеческой цивилизации, где действовали и другие силы.

А возможно, воображаемый собеседник понял бы все с полуслова. В конце концов, принц находился здесь, в Твердыне, уже четыре стандартных года.

Если бы вместо болтовни о дипломатическом контакте командор Бленхейм заявила, что ждет, когда пленник покажется ей, это вполне соответствовало бы действительности, но наблюдать за реакцией собеседника в этом случае было бы, наверное, не слишком приятно.

Ага, а вот это, должно быть, и есть интересующий нас высокопоставленный джентльмен. Машина, двигавшаяся вместе с другими в сторону командора Бленхейм, относилась к распространенному на улицах Твердыни типу, хотя едва ли не в любом другом месте она показалась бы подозрительной. Это была специальная модель: колесный транспорт и одновременно – космический корабль, правда очень тихоходный и пригодный лишь для перемещения на небольшие расстояния. Его также можно было использовать в качестве флаера для полетов в атмосфере. Принцу предоставили две такие машины, и в каждую был встроен постоянно действующий атомный радиомаячок. Сигналы маячка позволяли спецаппаратуре тамплиеров следить за передвижениями принца. На этих машинах – или флаерах – не было особых меток, которые мог бы увидеть случайный наблюдатель.

Первая встреча с принцем-изгнанником Хариварманом состоялась за день до того, но это было лишь короткое официальное представление в день ее прибытия. Анна сразу же приняла предложение принца встретиться сегодня в старом рабочем кабинете Георгика Сейбла. Впрочем, командор Бленхейм предпочла выйти немного раньше и подождать принца у ворот, а заодно понаблюдать за ходом строительных работ в окрестностях.

Принц… Нет, сразу же одернула себя Анна. Отныне надо стараться даже в мыслях не именовать его «принцем», хотя некоторые обитатели Восьми миров зовут его именно так. Протокол, являвшийся частью Договора об изгнании, гласил, что теперь принца следует называть «генерал Хариварман». Ладно, пусть будет генерал. Итак, генерал-изгнанник последние четыре года провел здесь, в Твердыне, почти что на положении пленника. Разведка сообщала, что принц с энтузиазмом занимается местной историей. У Радианта Тамплиера действительно была весьма богатая история, особенно для такого небольшого по размерам места. Выполняя домашние задания в ходе подготовки к новому назначению, командор Бленхейм не раз думала, что такой насыщенной историей может похвастаться отнюдь не всякая планета. Теперь она выполняла обязанности главного тюремщика, и для нее, конечно, было бы лучше, если бы принц увлекался историей и не слишком интересовался политическими событиями.

История принца Харивармана была известна каждому жителю Восьми миров. Да и за их пределами, в сотнях миров, которые относили себя к ядру галактической цивилизации, о ней слышали многие. С тех пор как Анне стало известно о будущем назначении, ей начало казаться, что буквально у каждого жителя Галактики имелось свое мнение относительно принца – то есть генерала – и каждый был готов от чистого сердца посоветовать ей, как именно следует обращаться с великим человеком, за которого предстояло отвечать командору. Некоторые тихо говорили, что это, конечно, не в ее власти, но принца следует освободить. Другие утверждали, что его нужно казнить, что до тех пор, пока Хариварман жив, Совету Восьми миров будет угрожать опасность. И конечно, существовало множество промежуточных вариантов. Совет должен сделать принца премьер-министром при императрице. Или отправить его в качестве полномочного посла на Землю. Или засадить до конца жизни в одиночную камеру.

На это командор Бленхейм неизменно отвечала, что ее новая должность не позволяет обсуждать подобные вещи, даже в дружеской беседе, равно как и строить предположения на этот счет. Договор об изгнании, запутанное соглашение, по которому тамплиеры брали на себя ответственность и за благополучие Харивармана, и за его содержание в заключении, не позволял Анне Бленхейм, как командующей базой, сколько-нибудь существенно изменять условия жизни генерала. Пожалуй, слово «тюремщик» плохо подходило к этой ситуации. Оно не совсем верно описывало отношения между комендантом Твердыни и высокопоставленным изгнанником.

Правильнее всего было бы сказать, что командор Бленхейм пока что не придумала, как быть с этой частью своих обязанностей. В Договоре об изгнании, как и во многих важных документах, некоторые пункты намеренно сделали расплывчатыми. А подход полковника Фокиона, ее предшественника, очевидно, слишком отличался от ее собственного, чтобы Анна могла воспользоваться его опытом.

Машина остановилась в нескольких метрах от того места, где стояла Анна Бленхейм, у въезда в сквер. Теперь она увидела, что внутри сидят двое мужчин. Впереди разместился водитель, скорее с церемониальными, чем с какими-либо иными целями, поскольку на самом деле он не управлял машиной, а позади – пассажир. Командор Бленхейм, которая, само собой, заблаговременно изучила историю вопроса и текущее положение дел, была уверена, что водитель – не кто иной, как Лескар, верный слуга и давний товарищ принца. Ну вот, снова оговорилась!