Меня зовут Гудвин - Корнев Павел Николаевич - Страница 5

– А подкинуть? – заикнулся было я, но представитель госбезопасности об этом ничего и слушать не стал.

– Сам доберёшься! – отмахнулся он, уселся рядом с водителем и укатил прочь.

Ну да оно и к лучшему: деньги на проезд у меня при себе имелись, а увидит кто знакомый, как из такой вот машины высаживают, и вопросов не оберёшься. Их и так, конечно, не оберёшься, только это не повод всё ещё больше усугублять.

Стоп! А сколько времени-то?

Мне ж на курсы!

Прохожих поблизости не наблюдалось, к тому же оставалось лишь гадать, в какой именно части города нахожусь, но возвращаться в институт с его неразговорчивым персоналом нисколько не хотелось, поэтому я перекинул белый халат через руку и, помахивая свёрнутой в трубочку газетой, которую таки подрезал у зазевавшегося упыря, потопал вслед за укатившим по переулку автомобилем. Ещё на подходе к углу соседнего здания расслышал шум транспорта, а повернул и очутился на оживлённой улице. Более того – вдали обнаружилось уже знакомое мне здание железнодорожного вокзала.

Памятуя о трамвайном кольце, троллейбусных проводах и автобусной остановке, двинулся в том направлении, заодно тормознул попавшегося навстречу городского орка. Стемнеть ещё не успело, да и я был не в спортивном прикиде, а в медицинских брюках и рубахе, так что шарахаться от меня прилично одетый юноша с бледно-зелёной кожей не стал.

– Четверть седьмого, – подсказал он, взглянув на электронные часы с циферблатом примерно как у калькулятора, только поменьше размером.

– Благодарю, – небрежно кивнул я и продолжил свой путь.

Жрать хотелось просто неимоверно, а до центра повышения квалификации было ехать и ехать, так что решил заморить червячка в знакомом кафетерии. Несмотря на будний день, все столики оказались заняты, но у стойки было несколько высоких барных стульев с мягкими вращающимися сиденьями, вот на один такой я и взгромоздился.

– Привет, Жасмин! – обратился я к синекожей продавщице, которая как раз закончила пробивать очередной заказ и повернулась ко мне от кассы. – Будь добра, спаси от голодной смерти!

Брови лысой девицы взлетели на лоб.

– Мяса хочешь?

– Мяса не хочу. И за счёт заведения харчеваться не собираюсь. Скажи просто, что у вас из сытного есть? С сыром, творогом…

Жасмин хмыкнула.

– Ватрушки с творогом будешь?

– Давай! – Я выложил на стойку рубль и попросил: – И попить чего-нибудь горячего.

В итоге мне вручили бумажный пакет с ватрушками и стакан кофе, в который, судя по характерному вкусу, щедро намешали сгущённого молока.

– Так ты только пожрать пришёл? – вроде как даже обиженно произнесла продавщица, передвинув блюдечко со сдачей. – Не собираешься медосмотр мне с Жанной проводить?

Мне с Жанной?

Нельзя сказать, будто я откушенной ватрушкой подавился, но был весьма близок к тому. Даже приложился к стакану с кофе, чтобы кусок проглотить, прежде чем ответить:

– Ну не здесь же!

– Не здесь, – кивнула джинна. – В подсобке.

Синекожая девица вроде бы говорила на полном серьёзе, но я на провокацию поддаваться не стал, лишь фыркнул.

– Ты как себе это представляешь? Мы ж тут распугаем всех! Милицию вызовут!

– Так уверен в себе?

Я ответил широченной улыбкой.

– Да уж не сомневайся!

Но тут Жасмин отвлекли подошедшие к витрине посетители, и я занялся ватрушками. Попутно достал записную книжку и шариковую ручку-коротышку, внёс на страницу с буквой «К» номер с визитной карточки упыря.

Почему именно туда? Потому что капитан и потому что Кузнецов. Ещё и Константин. Опять же – «контора». Тут без вариантов.

В итоге озаглавил новый контакт «ККК», но и от карточки покуда избавляться не стал. Не сомнёшь такую и в мусорное ведро не выбросишь, а спичек нет. Надо купить и спалить.

К – значит конспирация.

Да, меня не вербовали и даже не склоняли к негласному сотрудничеству, но посторонним знать не стоило даже о самом факте общения с представителями контрразведки. И снова – «к», одно к одному!

Освободилась Жасмин, когда я уже расправился с ватрушками и допивал кофе.

– Какие планы на вечер? – поинтересовалась вдруг она.

– Как уже говорил, по вечерам я учусь, – сказал я с тяжёлым вздохом, но без особого сожаления, затем допил кофе и отодвинул от себя пустой стакан. – Весь сентябрь по минутам расписан, потом легче станет.

Взгляд продавщицы вдруг скользнул куда-то к входной двери, и лицо её разом сделалось дежурно-приветливым, искренности в улыбке не осталось ни на грош. Контраст оказался столь разителен, что я едва не обернулся раньше времени. Но сдержался и сделал это, лишь когда за спиной прозвучало:

– Жасмин, дорогая! Неужели это тот самый герой, который спас тебя от хулиганов?

Говорившим оказался синекожий джинн – усатый и со стянутыми в хвост чёрными волосами. Среднего роста, подтянутый, но не мускулистый. Радужки – будто две капли ртути. Когда б не цвет кожи и глаз – человек и человек. Рубаха с коротким рукавом навыпуск, варёные джинсы, кроссовки. Запястье охватил стальной браслет наручных часов. Всё – сплошь импортное и фирменное.

– Да прям спас! – проворчал я и пожал протянутую руку, хоть делать мне этого и не хотелось.

– Арам! – представился джинн.

– Гудвин, – назвался и я, не найдя причин промолчать.

Охватившее меня раздражение объяснялось отнюдь не внезапно вспыхнувшими чувствами к Жасмин и уж тем паче не проснувшимся вдруг орочьим шовинизмом, просто Арам определённо был спекулянтом и делягой, а я эту публику ещё в прошлой жизни на дух не переносил. Да и в нынешней любить барыг мне было не за что.

Ну в самом деле: тут зубы сделать не на что, а у этого прощелыги золотая печатка с прозрачным камушком на пальце, правое запястье увесистый браслет из жёлтого металла охватил, ещё и цепочка на шее. Как тут не позавидовать?

Я завидовать чужому благополучию не любил и вместо этого паскудненького чувства предпочитал испытывать чистую и правильную классовую ненависть.

Ладно-ладно! Ещё и бесит! Орочья натура тоже о себе знать давала.

– По работе здесь? – уточнил джинн.

Я покачал головой.

– Нет, с машиной проблемы случились, вот и освободился раньше обычного со смены, заскочил перекусить.

– Сюда? – как мне показалось, совершенно искренне ужаснулся джинн. Он даже руками от избытка чувств всплеснул. – Хах! Ну не сюда же! Здесь в пяти минутах чебуречная есть, там мой брат заведующим. Чебуреки – пальчики оближешь! За один талон два вот такенных, – Арам развёл ладони сантиметров на тридцать, – дают! А нет талонов, там и с сыром, и с рыбой готовят, и с птицей, и вообще с чем угодно. Совсем не то, что с бараниной, но тоже сытно и вкусно. Не как здесь…

И вновь на его лице прорезалось искреннее выражение – на сей раз брезгливости.

– Это где такая чебуречная? – поинтересовался я.

– Прямо напротив городского базара, – подсказал джинн и предложил: – Едем?

– Увы, – качнул я головой, на сей раз нисколько не кривя душой, – на учёбу пора. В другой раз загляну.

– Я подкину! – вызвался подвезти меня Арам. – Не возражай! Это самое меньшее, что я могу сделать за спасение моей ненаглядной Жасмин!

Отказываться мне и в голову не пришло – тут сразу понятно, что не отстанет.

Я взял брошенный на соседний стул белый халат, назвал адрес центра повышения квалификации и уточнил:

– Нормально?

– Да, поехали!

Арам послал Жасмин воздушный поцелуй и поспешил на выход. Я ограничился сдержанным кивком и двинулся следом, а на улице едва удержался от того, чтобы озадаченно не поскрести затылок, ведь прикатил сюда джинн на малолитражке, внешне напоминавшей внебрачное дитя горбатого «запорожца» и классического «жука».

Невзрачный, тесный, точно с немалым пробегом.

И сразу возник вопрос: это Арам такой умный, что прибедняется, не желая привлекать к своей персоне внимание отдела по борьбе с нетрудовыми доходами, или же он просто пускает пыль в глаза, а сам хоть и способен достать импортные шмотки и носит золотые побрякушки, но далеко не так преуспевает, как это старается показать?