Меня зовут Гудвин - Корнев Павел Николаевич - Страница 3

– Освободите ему руки!

Ножа у меня при себе не было, и мелькнула мысль непременно что-нибудь в этом роде купить, а вот упырю из конторы никаких подручных средств не понадобилось вовсе: в пару неуловимых движений он превратил рукава белого халата в сплошные лохмотья. Ногти – что твои бритвы!

Повторный укол оказался ещё даже действенней первого, и дядя Вова разом обмяк, а его дыхание хоть и осталось прерывисто-неровным, но из него полностью пропали сипы и хрипы. Дроу-медик тем временем наполнил сразу три шприца, выложил на стол спортивный секундомер и сказал секретарю:

– По моей команде начинай отсчёт! По пятнадцать секунд!

Первым он вколол нейтрализатор, и лицо фельдшера начало стремительно сереть, но окочуриться дядя Вова не успел, поскольку четверть минуты спустя тёмный эльф сделал инъекцию антидота, а ещё немного погодя пришёл черёд и пси-концентрата.

– Всё! – заявил он, поднимаясь после этого на ноги. – Состояние я стабилизировал, дальнейшее выходит за рамки первой помощи и находится вне пределов моей компетенции.

– Жить будет? – спросил прокурор.

Медик глянул на упыря из конторы и скривил уголок рта.

– Продолжит существовать. Если, конечно, в разумные сроки прибудет реанимационная бригада.

В итоге дроу ещё только акт расхода пси-концентрата подписывал, когда в приёмную заявились врач, фельдшер и парочка крепких санитаров. Дядю Вову погрузили на носилки и унесли, дабы доставить в реанимационное отделение родной третьей городской больницы, ну а мне выпало посетить медицинское заведение иного рода: отправили в институт судебной психиатрии и чего-то там ещё.

– А никак без этого не обойтись? – недовольно пробурчал я, когда упырь из конторы завёл меня в приёмный покой.

– Прокурор не счёл нужным отходить от правил, – пожал тот в ответ плечами.

– Он прям всех убийц на освидетельствование отправляет?

– Не всех. Только орков.

– А-а! – понимающе протянул я. – А-а-а!

Упырь кивнул.

– Нам, к слову, тоже в твоей адекватности удостовериться лишним не будет. Стороннее мнение никогда не помешает. И это всё не показуха, а всерьёз – ты уж постарайся в дурку не загреметь.

Я промолчал.

В приёмном покое института с аквариумом регистратуры условно живой сотрудник органов безопасности отдал направление дежурной медсестре, после чего уселся на стул для посетителей и развернул газету. Я плюхнулся рядом, подумал, не попросить ли один из листов, но читать настроения не было, поэтому просто откинулся на спинку и закрыл глаза.

Минут пять спустя в приёмный покой заявился горный орк в белом халате – высокий и скорее жилистый, нежели мускулистый, с зеленовато-серой кожей. Он пролистал мои документы, огляделся и спросил:

– А где душегуб-то?

Не вставая со стула, я поднял руку и сказал:

– Туточки я!

– Двойное убийство? – уточнил фельдшер. – И вот так…

Упырь сложил газету и пояснил:

– Он смирный.

– Все они смирные, – покачал головой орк. – А потом кровь на потолке и кишки на стенах.

– Страсти какие! – напоказ поёжился я и обратился к своему сопровождающему из конторы: – Может, ну его – это освидетельствование? Может, сразу в дурку?

– Не паясничай! – потребовал условно живой сотрудник правоохранительных органов и сказал фельдшеру: – Я поприсутствую и пациента проконтролирую.

– Не положено так-то, – замялся сотрудник института. – Но раз по линии госбезопасности…

Упырь кивком указал мне на дверь. Я поднялся со стула, заложил руки за спину и шаркающей походкой киношного арестанта двинулся через приёмный покой в указанном направлении. По затылку немедленно прилетело свёрнутой в трубочку газетой.

– За что, гражданин начальник?!

– Сказано же было: не паясничай! Допрыгаешься!

В первом кабинете вёл приём лесной эльф. Долговязый белобрысый врач в белом халате принял от санитара мои документы и разрешил:

– Присаживайтесь! – Но уже буквально секунд через пятнадцать вскинулся: – Двойное убийство?! Почему пациент не зафиксирован должным образом?

– Товарищ из органов пообещал проконтролировать.

Эльф искоса глянул на упыря, покачал головой и уточнил:

– Под яростью был?

Я вздохнул.

– Да какая разница? У меня ж второй пси-разряд. В полной мере осознаю себя в любом состоянии.

Врач передвинул к себе какой-то бланк и повторил вопрос:

– Так да или нет?

– Нет.

Он задал ещё несколько вопросов, а когда опросный лист оказался заполнен, пришёл черёд психологических тестов. Для начала потребовалось три раза кряду отсортировать разноцветные квадратики в порядке предпочтения оттенков, затем мне начали показывать мазню, именовавшуюся в нашем мире кляксами Роршаха. К ним подмешали пустой лист, и в ответ на вопрос о том, что там изображено, я без заминки сообщил:

– Свобода!

Врач сделал стойку.

– Поясни!

– Белое – значит, снег. Получается, всё снегом замело, и только я па тундре, па…

По затылку вновь прилетело свёрнутой в трубочку газетой, а эльф вроде как даже обиженно спросил у приложившего меня упыря:

– Он издевается, да?

– Он в шоке. Он двух человек сегодня жизни лишил.

– В порядке необходимой обороны! – счёл нужным отметить я, обернулся и предупредил: – И полегче с газеткой. Укушу.

– Ладно, – буркнул эльф, – спишем на шок. – И повторил: – Так что изображено на листе?

– Изображение отсутствует.

– Так-то лучше. – Врач отложил карточки, словно опрос затевался исключительно ради одного только этого пустого листа и предупредил: – Станешь шутить с профессором, такой диагноз поставят, что за счастье будет просто ежедневными клизмами отделаться. – И он протянул орку-фельдшеру заполненные бланки: – Проводи.

Я врачу поверил и в следующий кабинет прошёл тихо и скромно, а там – целая комиссия. Круглолицый упитанный дядечка и худощавый белобрысый эльф пили чай, ещё один эльф, только темноволосый и крепко сбитый, раскладывал на столе перед собой авторучки и ровнял стопку листов.

Сопроводивший нас сюда орк указал мне на стул посреди помещения, после чего положил документы на стол и вернулся, встал за спиной так, чтобы в один миг оказаться рядом. Упырь же подошёл к сотрудникам института и обменялся со всеми вполне себе приятельскими рукопожатиями.

– Опять у вас всё с подвывертом, – вздохнул круглолицый дядечка, определённо имея в виду меня.

– Работа такая, – развёл руками сотрудник госбезопасности.

– Полагаете, рассматриваемый объект не представляет опасности для общества?

– Полагаем, – подтвердил представитель госбезопасности и кинул на меня предостерегающий взгляд, но я всерьёз отнёсся к заявлению эльфа из предыдущего кабинета и потому от требования именовать себя не «объектом», а «субъектом» воздержался.

– Посмотрим, посмотрим, – вновь вздохнул явно скептически настроенный профессор. – Так вы, юноша, получается, людей сильно не любите?

– Чего это? – озадачился я. – У меня лучший друг из ваших. Из людей, в смысле.

– Да неужели? И кто же это, если не секрет?

– Фельдшер дядя Вова. Правда, он упырь.

– То есть вам нравятся мёртвые люди? – поинтересовался тогда у меня профессор.

Я перевёл взгляд на сотрудника госбезопасности.

– Таки да? А дядя Вова утверждал, что он условно живой.

Профессор легонько постучал по столу.

– Пациент, вам нравятся мёртвые люди?

День выдался не из лёгких, и я не удержался, дал выход раздражению:

– Нет, я мяса не ем.

Повисла напряжённая пауза, после которой дядечка спросил:

– А почему ты воспринял мой вопрос исключительно в гастрономическом плане?

– Так сами решили мне шовинизм пришить! – ухмыльнулся я. – А где шовинизм, там и людоедство. Орк же!

Занимавшийся катушечным магнитофоном эльф отвлёкся от аппаратуры и спросил:

– Вы испытываете раздражение? Насколько оно сильно по шкале от одного до десяти?

Я озадаченно хмыкнул.

– На троечку, пожалуй.