Меня зовут Гудвин - Корнев Павел Николаевич - Страница 2

– А Жора как же? – удивился я.

Дядя Вова выкинул окурок в урну, откашлялся и плюнул следом, после чего пояснил:

– Жора о руль ребро сломать умудрился, в больницу увезли.

Затем он безо всякой спешки двинулся к блестевшей свежей полировкой машине, я же повернулся к препроводившему меня во двор упырю.

– А халат?

– В багажнике, – пояснил тот. – Двигай!

После того, как я присоединился к дяде Вове, он сел рядом с водителем, но только лишь двумя сопровождающими дело не ограничилось: почти сразу позади нашего автомобиля пристроился ещё один, таким составом мы и покатили в прокуратуру. Правда, с тем же успехом могли пройтись пешком, ведь располагалось надзорное ведомство в соседнем квартале. Там нас с дядей Вовой зарегистрировали и препроводили в приёмную какой-то местной шишки. Первыми беседы с ним удостоились упырь из конторы и упырь из скорой, ну а я остался скучать на диванчике.

Отстрелялся дядя Вова буквально в пять минут, а вот я только переступил через порог и сразу сообразил, что мне так определённо не свезёт: очень уж недобро уставился милицейский полковник, даром что главным в кабинете был отнюдь не он и даже не условно живой представитель контрразведки, а восседавший во главе стола для совещаний сотрудник прокуратуры.

Мужчина средних лет – высокий, но грузный и уже начинающий лысеть, внимательно меня оглядел, после разрешил присаживаться и заявил:

– На повестке дня стоит вопрос о возбуждении уголовного дела по факту убийства двух и более лиц. Тебе это ясно?

– Не виновен! – сразу заявил я. – Нет в моих действиях… этого самого… А! Состава преступления, вот!

Инструктировавший меня упырь глянул недобро, но промолчал, а прокурорский с усмешкой спросил:

– И почему же? Ты ведь их убил!

– А я не нарочно!

– Думаешь, тебя это оправдывает? – нахмурился милицейский полковник. – Для тебя даже состояние ярости смягчающим обстоятельством не является! У тебя же пси-разряд!

– Так я и в ярость не входил, – пожал я плечами. – Говорю же: не нарочно! Не было с моей стороны умысла на причинение вреда! Просто так получилось!

– Просто получились два трупа? – поднял брови прокурор.

– Они первые начали! В смысле, напали! Необходимая оборона же! И я не хотел никого убивать! Вообще убивать не собирался! Да у меня ж показания сняли, там всё написано!

Хозяин кабинета вздохнул.

– Написано. – Он отложил протокол моего допроса и посмотрел на упыря. – Вам есть что добавить по существу дела?

– Мы ходатайствуем о передаче…

Прокурорский поднял руку.

– Этот вопрос будет рассмотрен в рабочем порядке!

Но не тут-то было. Возмутился полковник.

– На каком основании вы связываете эти два случая?

В ответ на стол легло моё заявление о нападении трёх неустановленных лиц с целью выяснения текущего местонахождения Окуня М. М. с отметкой о приёме дежурным горотдела милиции.

– На основании заявления пострадавшего. Которое, к слову, не было доведено до сведения органов госбезопасности!

Как видно, отношения милиции и конторы в этом мире особой теплотой тоже не отличались, но вникнуть в суть претензий одного ведомства к другому не получилось из-за того, что меня выставили в приёмную. Как видно, прокурор просто пожелал увидеть собственными очами укокошившего двух уголовников орка, дабы оценить его адекватность, прежде чем принимать решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Ну или о возбуждении оного, покажись я вдруг ему социально опасным. И как бы ещё таковым ему не показался…

– Смотрю, к тебе цепляться не стали, – произнёс я, присаживаясь рядом с дядей Вовой.

Тот глянул в ответ с хитринкой и усмехнулся.

– Третий пси-разряд, два пулевых ранения в грудную клетку, условно живой. Тут даже не просто необходимая оборона, тут прямые медицинские показания.

«Хорошо тебе», – хотел было сказать я, но вовремя прикусил язык, поскольку лично мне становиться условно живым нисколько не хотелось.

– А меня крутить будут, – заявил вместо этого.

– С чего бы это? – вроде как удивился дядя Вова.

Я мог бы сослаться на опыт, только откуда бы такому опыту взяться у приехавшего из неведомой дыры орка? Вот с обречённым вздохом и произнёс:

– Нюхом чую.

– Жопой, ты хотел сказать? – подколол меня фельдшер, приложил ко рту кулак и откашлялся.

– Пока ещё нет, – передёрнул я плечами. – Пока ещё только нюхом…

Дядя Вова провёл ладонью по обритой голове и скривил уголок рта.

– Ну, посмотрим.

Я подался к фельдшеру и, понизив голос, спросил:

– А к чему это вообще, если первыми на место менты прибыли? Они ж видели, как всё на самом деле было!

Упырь кинул быстрый взгляд на секретаря и улыбнулся широко и радостно, показав иглы узких клыков.

– Думаешь, так сложно воспоминания подрихтовать? Нет, помочь вспомнить то, чего не было – это действительно постараться надо, а вот заставить кое-что забыть несказанно проще.

– Они ж при исполнении были! – чуть ли не прошипел я в ответ.

– Именно! – кивнул дядя Вова и несколько раз гулко бухнул, закашлявшись, даже постучал себя ладонью по груди. – Это получение санкции на ментальное вмешательство лишь упростило.

Я в правовую сторону вопроса предпочёл не углубляться, вместо этого задумчиво произнёс:

– Понять не могу, на что Михалыч рассчитывал…

– В смысле – на что рассчитывал? – удивился упырь. – Тебя действительно интересует, почему он по кривой дорожке пошёл, зная о неминуемом воздаянии?

– С этим пусть следствие разбирается, – мотнул я головой. – О нападении речь. Вот на что он надеялся, а?

– Известно на что! – скривился дядя Вова. – На то, что они меня с тобой пришьют, заберут кейс с препаратами строгой отчётности и выставят всё так, будто именно за ними преступники и охотились.

– Пришьют? – ухмыльнулся я. – Недоделанный экстрасенс и три чудака с ножом, револьвером под мелкашку и ружьём для подводной охоты пришьют упыря и орка-экстрасенса?

Дядя Вова воздел к потолку указательный палец.

– Именно что с ружьём для подводной охоты! – веско произнёс он. – Стрела там какая? Правильно – стальная. Вот!

– И что с того? – не понял я.

Упырь вновь закашлялся и даже сплюнул мокроту в носовой платок, прежде чем пояснить:

– Не попади гарпун в кейс, Михалыч бы на него напряжение подал и потроха мне поджарил. Ну а тебе, экстрасенс недоделанный, и мелкашки за глаза хватило бы. Понаделали бы дырок, а затем просто добили.

Я зябко поёжился.

– Суки!

– Суки! – согласился со мной дядя Вова и вдруг согнулся, скрюченный неожиданно сильным приступом кашля в три погибели, а после и вовсе повалился на пол и забился в судорогах. На бледных губах выступила кровавая пена.

– Ноль-три звони! – рявкнул я на опешившего секретаря, а сам подскочил к двери кабинета, распахнул её и крикнул: – Человеку плохо! Упырю, в смысле!

Все мигом выскочили в приёмную, и прокурор начал сыпать распоряжениями, но упырь из госбезопасности его перебил:

– Нужно колоть антигистаминное! – Он навалился на фельдшера и позвал меня: – Помогай!

Вдвоём мы худо-бедно зафиксировали дядю Вову, и я спросил:

– Может, ему крови дать?

– Нельзя! Его с неё и корёжит! Аллергия!

Я подумал, что до приезда бригады скорой помощи бившийся в корчах фельдшер точно не дотянет, но тут из коридора в приёмную ворвался средних лет дроу в штатском с чемоданчиком вроде тех, в которых мы таскали по вызовам препараты из числа обычных.

Крепко сбитый блондин моментально сориентировался в происходящем и скомандовал:

– Держите его!

На то, чтобы отломить кончик ампулы и наполнить стеклянный шприц у него ушло совсем немного времени, но дядя Вова за эти секунды едва не перешёл из разряда условно живых в категорию безусловно мёртвых. Надсадный кашель сменился сдавленным сипом, а рывки ослабли, фельдшер засучил ногами по полу.

Наверное, именно поэтому тёмный эльф и не стал распарывать пациенту рукав и возиться с веной в сгибе локтя, а сначала сделал инъекцию прямо в шею и только после этого распорядился: