Меня зовут Гудвин - Корнев Павел Николаевич - Страница 16

Я не удержался и вздохнул, но ничего говорить не стал.

Ну а что тут можно было сказать?

Влип!

– Для начала поглядим тебя в деле, а там видно будет, – решил Иван Захарович. – Но вот твой рабочий график никуда не годится!

– С подработки увольняться не стану, курсы не брошу, – сразу предупредил я.

Хозяин кабинета глянул на меня в ответ с нескрываемой насмешкой.

– Вот дашь в следующий раз пациенту в рожу, и кто тебя прикроет? Арсен Игнатович? Да как же! На него где сядешь, там и слезешь!

– Поживём – увидим. В сентябре могу после десяти на дежурства выходить.

– Тебе ещё до нас добираться придётся! – скривился Иван Захарович. – Ладно, приходи в пятницу к семи на собрание. Подумаю, как тебя лучше задействовать.

Лучше меня было не задействовать никак, но говорить об этом вслух не стал и поднялся с жалобно скрипнувшего стула.

– Погоди! – остановил хозяин кабинета и вновь полез в несгораемый шкаф. Он порылся там, отыскал удостоверение дружинника и протянул его мне. – Держи!

Удивительное дело, но удостоверение оказалось не просто выписано на моё имя, в него ещё и мою фотокарточку вклеили – не иначе из личного дела в больнице взяли.

– Гудвин… – задумчиво протянул Иван Захарович. – А я, грешным делом, решил, что к нам стилягу сплавили! Знаешь кого из этих моральных разложенцев?

– Недавно в городе, не успел пока знакомств завести, – сказал я и уточнил: – А что – погнали бы стилягу из дружины поганой метлой?

Иван Захарович поднялся из-за стола.

– Политика партии такова… – Он скривился и откашлялся. – Ладно! Времена изменились, и теперь у нас вроде как главенствует прямое народное волеизъявление, поэтому скажу иначе. Есть мнение, что стиляги – это не просто асоциальная субкультура и даже не деструктивное течение, а самая настоящая пятая колонна и питательная среда для спекулянтов, пропагандистов чуждого нам образа жизни и распространителей порнографии! Иностранная музыка и фирменная одежда – это лишь красивая обёртка, скрывающая неприглядное нутро и сбивающая с пути истинного молодёжь!

– Не в бровь, а в глаз! – кивнул я. – Эти бы слова, да отлить в граните!

– В граните?

– Бронзой!

– Говоришь, Романа комиком назвал? – прищурился хозяин кабинета. – А скажи-ка, имя такое почему себе выбрал?

– Эльфийку закадрить хочу, – чистосердечно сознался я. – Только не лесную, а поморскую или тёмную. Подсушусь, приоденусь…

– Клыки вырвешь… – вставил Иван Захарович.

– Пойду эльфиек кадрить, – продолжил я, не поддавшись на провокацию. – Представлюсь, они: «да какой ты Гудвин?», а у меня паспорт! Получите, распишитесь! Всё, дело в шляпе! Намерения серьёзные, можно сразу в ЗАГС!

– Тем эльфийкам, которые со стилягами знаются, твой паспорт до одного места, им деньги и шмотки подавай! – отмахнулся хозяин кабинета и покачал головой. – Но в общем-то даже хорошо, что ты зелёный и плоский…

– Чего? – озадачился я, в первый момент решив даже, будто ослышался.

– Зелёный, говорю, ты ещё совсем и шутки у тебя плоские! – пояснил Иван Захарович. – К стилягам идеально впишешься! А как обзаведёшься знакомствами, так ушами не хлопай – смотри кто есть кто. Меломаны, модники, бабники и прочие гуляки – это одно. А фарцовщики и пропагандисты чуждого нам образа жизни – уже совсем другой коленкор. Общение с первыми тебе только порицанием на совете дружины или собрании актива грозит, а свяжешься со вторыми, и… – Он скрестил пальцы решёткой. – Понимаешь, о чём я?

– Да чего уж тут не понять? – вздохнул я и без особой надежды уточнил: – А можно без собрания в пятницу? Не хочу тренировку пропускать.

– Позвони ближе к обеду, решим.

Так вот в моей записной книжке и появился ещё один номер.

Начал обрастать знакомствами помаленьку. Жаль только, всё больше не теми…

В центре повышения квалификации вопреки обыкновению я в спортзал не пошёл и сразу отправился в библиотеку повышать свою юридическую грамотность. Нельзя сказать, будто проштудировал уголовный кодекс от корки и до корки, но проглядел все наиболее актуальные статьи, благо так уж сильно от знакомого мне он не отличался. Куда больше времени изучал кодекс уголовно-процессуальный – опять же в той части, которая могла коснуться непосредственно меня.

На занятиях по оказанию первой помощи тоже не филонил и записывал основные моменты в тетрадь, а по их завершении вновь отказал себе в удовольствии поколотить по боксёрскому мешку и сразу отправился домой.

Там меня уже ждали. Нет – не Эля, другая орчиха, сильно постарше.

– Думала, не придёшь! – с недовольным видом объявила встретившая на входе комендант семейного общежития и позвала за собой: – Идём!

В своей комнате она сразу стребовала с меня паспорт и принялась заполнять документы. После собрала с пяток подписей и паспорт уже не вернула, пояснив:

– Сразу и пропишут.

Я тяжко вздохнул и уточнил:

– Делать-то что нужно будет?

– Завтра всё покажу, сейчас темно уже. В половине седьмого выходи во двор.

– Поздно, – покачал я головой. – В половине седьмого у меня уже другая подработка.

Тётка глянула скептически и заявила:

– Тогда в шесть. И смотри: будешь филонить, погоню поганой метлой!

– Да уж понятно!

Одна работа, другая работа, две подработки, курсы и условно добровольная дружина – многовато для одного орка! Но деваться было некуда, уж дотяну как-нибудь до октября, а там проще станет. Если, конечно, завтра новых проблем не подвалит. Едва ли допрос под медикаментозным гипнозом какие-нибудь неожиданности преподнесёт, но может ведь и такое случиться!

Эля ещё не спала, но и меня она тоже не ждала: лежала в кровати и читала. Не книгу читала, а какой-то длиннющий рулон распечатки на матричном принтере. На звук распахнувшейся двери – ноль внимания.

Я задвинул шпингалет, разулся и скрылся в ванной, вымыл руки, почистил зубы, пошёл ставить и заправлять раскладушку.

– Представляешь, в прошлой жизни я была эльфийкой – странствующей гиперборейской торговкой! – объявила вдруг медсестра. – И жила в восемнадцатом веке!

Я аж вздрогнул от неожиданности.

– В прошлой жизни я была эльфийкой! – с восторгом повторила Эля.

– И с чего ты это взяла? – осторожно уточнил я.

– Да вот же! – потрясла зеленокожая девица распечаткой. – Тут всё просчитано!

– Это что?

– Это мне Надька из расчётного на ночь дала! – не слишком-то понятно заявила медсестра. – Вот смотри: тут выбираешь варианты: пол и день недели, в который родился, а ещё…

Я не удержался и коротко выдал:

– Фуфло!

– Что – фуфло?! – возмутилась Эля. – Вот давай посмотрим, кем ты был!

– И так знаю, – фыркнул я.

– И кем же?

– Человеком.

– И чем занимался?

– Родился, учился, служил в армии, потом… Ну, так скажем, решал проблемы.

Эля наскоро просмотрела распечатку и обиженно выдала:

– Врёшь ты всё! Нет здесь такого!

– Так я и говорю: фуфло! Сколько там вариантов на выходе? Сорок восемь? А остальное как же?

– Тут всё основное охвачено!

Я покачал головой.

– Вот у тебя среднее специальное образование, так попробуй задействовать логику! С населением земного шара со временем что происходит? Оно увеличивается, так? Так сама подумай, сколько Эль, Кать и Надь были той самой эльфийской торговкой? Как они все в неё утрамбовались?

Эля с ответом не нашлась, фыркнула и отвернулась. К занятиям лечебной физкультурой она сегодня была определённо не расположена, но остановило меня от налаживания горизонтальных связей отнюдь не дурное настроение сожительницы, а полученный от коллег совет о нерегулярности половых сношений.

Завёл будильник, лёг спать.

Утром пообщаться с Элей тоже не получилось. Продрал глаза, оделся, вышел во двор.

Тот был не таким уж и просторным, но, как пояснила тётя Тамара, поддерживать порядок требовалось ещё и на прилегающей к общежитию территории. На мне же был и вывоз мусора, а вот коридоры мыла приходящая техничка. К слову, все свои лентяйки, вёдра, тряпки и прочий инвентарь та хранила в полуподвальном помещении дворницкой, а с учётом прочего хлама у меня в узкую комнатушку с заложенным кирпичной кладкой окном даже войти не получилось. Огляделся с порога и спросил: